— Добивай! — заорал Дерек, выскакивая из-за укрытия и давая длинную очередь по повреждённому корпусу. Пули застучали по броне, выбивая искры, и Т-500 наконец замер.
Третий укрылся за контейнером, поливая их огнём из автомата. Пули взвизгивали, выбивая крошку из бетона. Дони попытался обойти его с фланга, но попал под обстрел 'серых'. Он упал за груду труб, перезарядил, высунулся — и тут же отпрянул, когда пуля расплющилась в сантиметре от его головы.
— Зажали нас! — крикнул он.
— Держитесь! — ответил Дерек. — Катер ждет! Отходим!
Бой постепенно смещался к пирсу. 'Серые' наседали, используя численное преимущество и помощь машин. Бойцы Харриса держались, но их оставалось всё меньше. Ривера перезаряжал гранатомёт, когда пуля пробила ему плечо. Он упал, зажимая рану, и Дерек рванул к нему.
— Живучий, — прохрипел Ривера, пытаясь улыбнуться. — Но второй не успею...
— Успеешь!
Дерек подхватил гранатомёт, прицелился в последнего Т-500, который выходил из-за контейнера. Выстрел — и машина взорвалась, разбрасывая горящий металл.
— Есть! — крикнул Дони, но радость его была недолгой.
Из тумана вышли огромные тяжёлые машины. T-600. Их было несколько. Они двигались медленно, неумолимо, их крупнокалиберные пулемёты крушили всё, что оставалось от пирса.
— Быстрее! Отходим к воде! — заорал Дерек.
Они побежали, прикрывая друг друга. Микаэла поднялась выше по стреле крана и била из винтовки, снимая 'серых', которые пытались зайти с фланга. Дони тащил раненого бойца. Ривера, зажимая плечо, стрелял из автомата одной рукой.
Джим стоял на носу, размахивал руками.
— Быстрее! Грузитесь!
Дерек подхватил Риверу, потащил к воде. Адриана прикрывала, стреляя по 'серым', которые уже подбирались к пирсу. Микаэла заняла позицию на кране, откуда было видно всё поле боя.
— Уходите! — крикнула она по рации. — Я прикрою!
— Микаэла! — заорал Дерек, но она уже не слышала.
Он успел затащить Риверу на катер, когда позади грохнул взрыв. Кран, на котором была Микаэла, осел, заваливаясь на бок. Её голос в рации смолк.
— Нет... — прошептала Адриана.
— Она сделала свой выбор, — сказал Дерек, и голос его был чужим. — Мы должны уйти.
Катер уже готовился отойти от пирса, когда последний T-600 вышел на берег. Его пулемёт разворачивался прямо на них.
Адриана шагнула вперёд.
— Нет! — Дерек схватил её за руку, но девушка вырвалась и перескачила обратно на пирс, вскинула автомат. Очередь ударила по сенсорному блоку T-600. Машина дёрнулась, потеряла ориентацию, но её пулемёт уже строчил наугад.
Дерек видел, как пули прошили её. Она упала, и он рванул к ней, не помня себя.
— Адриана!
Он подхватил её, прижал к себе. Она была лёгкой, слишком лёгкой, и её кровь заливала его руки.
— Дерек... — прошептала она. — Построй тот дом... для них... для Кайла и Элисон...
— Не говори так, — он сжимал её, чувствуя, как уходит тепло. — Мы вернёмся вместе.
— Обещай.
— Обещаю.
Она улыбнулась, и в её глазах зажёгся тот свет, который он видел только в редкие минуты покоя. А потом свет погас.
Дерек сидел на пирсе, держа её в руках, и не мог пошевелиться. Внутри него что-то оборвалось, и на место боли пришла пустота. А потом пустота заполнилась огнём.
Он поднял голову. Из тумана выходили 'серые' и машины. T-500, T-600, их красные глаза горели в серой мгле. Но Дерек смотрел на них без страха. В нём не было страха. Была только ненависть.
— Уходите, — сказал он в рацию, и голос его был спокоен. — Я остаюсь.
— Дерек! — закричал с катера Майкл. — Ты с ума сошёл!
— Уводи лодку! Это приказ!
Он поднял автомат. Патронов было мало — горсть. Но этого хватит.
— Сволочи, — прошептал он, и в этом слове было всё. Вся боль, вся ярость, вся ненависть к тем, кто забрал у него всё.
Он стрелял, пока не кончились патроны. Перезарядился, снова стрелял. Он не считал, сколько их падает. Он не считал, сколько ран получил. Он просто убивал.
Последняя пуля ушла в T-500, который уже почти достал его. Машина рухнула, и наступила тишина.
Дерек упал на колени рядом с Адрианой. Её лицо было спокойным, и он провёл пальцами по её щеке, стирая кровь.
— Я построю тот дом, — прошептал он. — Для них.
Из тумана вышли 'серые'. Их было много, и они держали оружие наготове. Один из них, с нашивками старшего, наклонился, посмотрел на Дерека.
— Этот живой, — сказал он. — Командир. Берём.
Дерека подняли, поволокли. Он не сопротивлялся. Он смотрел на берег, который таял в тумане, на серую воду, где исчез катер, на пирс, где осталась Адриана.
— Она была твоей? — спросил 'серый', кивая на тело.
Дерек не ответил.
— Жаль, — сказал тот. — Мы бы могли оставить её. Но машины не разбирают.
Дерек рванулся, но руки держали крепко. Он смотрел, как к пирсу подходят T-500, как они склоняются над телом, как её поднимают и уносят в туман.
— У неё была твоя игрушка? — спросил 'серый', вытаскивая из кармана куртки медведя. — Детское. Глупое.
Дерек молчал. Он смотрел на игрушку, на которой запеклась кровь Адрианы, и не чувствовал ничего, кроме ненависти.
— Не хочешь говорить — не надо, — сказал 'серый', бросая медведя в воду. — В лагере разговорим.
Дерека потащили дальше. Он слышал, как позади затихают шаги машин, как ветер шумит в пустых зданиях, как вода плещется о ржавые борта.
Катер уходил в море. На его борту, сжимая в руках фотографию, сидел Майкл Росс и смотрел на берег, который таял в серой дымке.
— Прости,— прошептал он.
Джим стоял у штурвала, сжимая его так, что побелели костяшки. Он видел, как упала Адриана. Видел, как Дерек остался. Видел, как его поволокли 'серые'.
— Почему мы не вернулись? — спросил кто-то из подводников. Голос его дрожал.
— Потому что лодка — это единственное, что у нас есть, — ответил Джим, и голос его был глухим. — Потому что, если мы погибнем, всё будет зря.
— Но они...
— Они сделали свой выбор, — оборвал его Джим. — И мы должны сделать свой, чтобы их жертва была не напрасной.
Над заливом кружили охотники. Их красные огни мелькали в тумане, как зловещие звёзды.
Майкл смотрел на берег, пока он не исчез совсем. Потом перевёл взгляд на фотографию. Радостные лица, улыбки, белые форменные фуражки. Люди, которые не знали, что через несколько лет мир рухнет. Люди, которые всё ещё ждали.
— Мы вернёмся, — сказал он тихо. — Когда-нибудь.
Никто не ответил. Только ветер выл в пустоте, да вода плескалась о борт.
А впереди, на севере, в Пасадене, горел костёр. И Кайл сидел рядом с Элисон, и они ждали.
Эпилог
Меня зовут Дерек. Дерек Риз.
Мы думали, что война — это только машины. Железо, огонь, смерть. Мы ошибались. Война — это ещё и выбор. Выбор, который мы делаем каждый день. Когда идём в бой, зная, что можем не вернуться. Когда остаёмся прикрывать отход, зная, что это конец. Когда сжимаем в руках мёртвое тело и обещаем построить дом, которого, возможно, никогда не будет.
Адриана верила в этот дом. Она говорила о нём в редкие минуты покоя, когда мы сидели у костра и смотрели на огонь. Она говорила о саде, о детях, о крыльце, где можно сидеть вечерами. Я обещал ей построить его. И я построю. Даже если сейчас мои руки сжимают не молоток. Даже если её больше нет.
Она ушла, прикрывая нас. Она всегда была такой — первой под пули, последней на отходе. Я держал её в руках, чувствовал, как уходит тепло, и не мог ничего сделать. Только смотреть, как туман застилает её глаза, как красные огни машин приближаются, как 'серые' поднимают меня с колен.
Они забрали её тело. Забрали медведя, которого дала мне Элисон. Бросили его в воду, как ненужную вещь. Но они не знают, что некоторые вещи нельзя уничтожить. Надежду — нельзя. Память — нельзя. Обещания, данные умирающим, — нельзя.
Конец второй книги.
