— Я -дитя Баала...
— И что? — Вздёрнула бровь друид. — Никто не без изъяна.
— Ты имела в виду: в семье не без урода?
— Хм. Кто знает, может ты и действительно эдакий "урод" в своей семейке. Дитя Баала, дружащий с арфистами, ведьмами и берсерками из Рашемана и их боевыми хомяками, а также со всякими болтливыми девчонками, которые поджигают магией ценные книги.
— Я не специально, — в шутку надулась Имоен.
— Я горжусь т-тем, что могу н-назвать тебя д-другом, — положил Халид руку на плечо подруге. — Мы п-пойдём за тобой хоть в-в Абисс.
— Не поминай всуе... — Щёки Равены запылали. — Ладно. Пойдёмте, самоубийцы. Попробуем сбежать от гнева ворчливого старикашки через катакомбы, наполненные всякой пакостью.
Они шли по тёмным, узким коридорам, слабо освещённым фонариками на стенах. Наверное, свет внутри хранила магия, но постепенно сила её иссякала, и маленькие огоньки боязливо дрожали в хрупкой стеклянной оболочке. Впереди завиднелась мрачная зала, и друзья услышали хрип и клацанье зубов. Пакость, обитающая в пещерах под Кэндлкипом, не заставила себя долго ждать. Из темноты показались несколько существ. Костлявые, обтянутые прогнившей, заплесневевшей кожей, с деформированными челюстями и острыми клыками — они передвигали ноги, приближаясь к ним. Дыры на месте носа жадно втягивали запах живой плоти. Безжизненные белёсые глаза смотрели куда-то и, казалось, ничего не видели.
— Вурдалаки, — хмыкнула Джахейра. — Неизменные жители кладбищ, усыпальниц, погостов и руин.
— Какая гадость, — передёрнуло Имоен, и рука сама потянулась к стреле.
— Целься в голову, между глаз, — напутствовала друид. — Они весьма живучи. Если это слово можно отнести к ним.
— Поубавим их число, пока они дойдут до нас, — предложила Дайнахейр.
Вурдалаки двигались не быстро, и многие полегли от стрел Имоен и магических молний ведьмы из Рашемана. Дайнахейр попыталась поджечь их, но они всё равно продолжали идти, хотя огонь распространялся по телу.
— Всё. Отходите назад, — скомандовала Равена.
Посох Джахейры мало чем вредил тварям, но давал возможность кому-то продвинуться вперёд. Сбитые друидом с ног существа тут же умирали от стрел. Булава Минска неустанно крошила хрупкие прогнившие черепа и грудные клетки. Дайнахейр заботилась о том, чтобы никто не смог подобраться со спины к её телохранителю. Бу попытался укусить вурдалака, но пожалел об этом и долго брезгливо отфыркивался, сидя на плече у хозяина. Халид и Равена слажено шли сквозь толпу врагов. Внутри у полудроу поднималось нечто. Нечто такое, что всегда было с ней, но скрывалось. А теперь она случайно узнала об этом, и смысла скрываться больше не было. Чёрная тень в языках пламени поднималась из убежища, распрямляла плечи...
— Равена... — Послышалось откуда-то.
Тень недовольно заворчала и снова скрылась.
— Что случилось? — Джахейра и Имоен смотрели на неё с беспокойством.
— Внутри меня что-то шевелится. Что-то тёмное... — Полудроу взглянула на друида.
— Скажем так: ты победила в первом круге испытаний. Но ты не знала, чему сопротивлялась. Попробуй теперь противостоять известному. В тебе оживает сущность Баала.
Равена потёрла лоб.
— Я сейчас что-то натворила?
— Нет. Ты просто слишком рьяно начала размахивать мечом, чуть не задела нас, а потом замерла, — Имоен изобразила лицо названой сестры.
— Глупо же я выглядела...
— Страшно ты выглядела, — поправила её болтушка. — Не пугай меня так больше.
— Постараюсь.
Вскоре они напоролись на ещё одну проблему, кроме нежити. Мудрецы позаботились о безопасности усыпальницы Алаундо Мудрого. Когда раздался щелчок, все поняли, что это означает. Магические снаряды вылетали, казалось, прямо из стены. Беспрестанно и не думая заканчиваться. Искатели приключений бегом рванулись вперёд и спрятались за поворотом. Все отделались небольшими ожогами, и пущенная по кругу бутыль с эликсиром остановила жжение и затянула ранки. Теперь впереди шла Имоен. Она внимательно осматривала пол и стены. Останавливаться приходилось часто, чтобы дать ей возможность разрядить ловушку. Во время одной такой остановки из темноты вышла фигура. Все мгновенно схватились за оружие.
— Стойте! Это Флидия! — Крикнула Имоен.
Старушка Флидия была весьма уважаемой среди молодых служителей Кэндлкипа. Пока её не одолел старческий склероз и врождённая забывчивость, она знала наизусть множество удивительных историй. Теперь же она постоянно теряла книги, свои вещи, да и сама могла заблудиться в трёх соснах. Флидия шла, как обычно, засунув руки в широкие рукава тёмно-синей мантии, которая некогда сочеталась с голубыми глазами и чёрными кудрями. Теперь же редкие волосы стали седыми, а глаза...
— Имоен! — Заорала Равена. — Беги!
Одним прыжком она оказалась около названой сестры, за шиворот отбросила её назад, а Флидию пнула ногой в живот так, что та отлетела на несколько ярдов назад.
— Равена! Ты что? С ума сошла?! — Закричала на неё Имоен.
— Не дёргайся! — Рыкнула полудроу. — Сиди на месте!
Флидия неуклюже поднималась на ноги. Руки отвисли до колен, к друзьям обернулось перекошенное злобой лицо с гротескным ртом и ртутными глазами.
— Где моя книга?! — Завизжал доппельгаген и кинулся на Равену.
Два взмаха серебристого клинка прервали жизнь перевёртыша. Воительница дрожала всем телом и прерывисто дышала, пока существо возвращался к своему истинному облику. Жива ли теперь настоящая Флидия? Или лежит в своей комнате бесформенной кровавой массой, как бедная эмиссар Тар?
— Саревок, — процедила Равена сквозь зубы. — Он знает этот ход.
— Неужели он ожидал, что один доппельгаген нас остановит? — Дрожащим голосом возмутилась Имоен.
— Нет, этот должен был нас задержать. Там, дальше собирается армия, — покачала головой полудроу.
— Возможно, Саревок подозревал, что нам помогут бежать, — нахмурилась Джахейра. — Их задача — не выпустить нас отсюда.
— Они не выполнят задания своего хозяина, — злобно проговорила Равена.
— Вам с Имоен будет особенно трудно, — предупредила друид. — Они, скорее всего, будут превращаться в людей, которые дороги вам. Будьте осторожны.
— Интересно, а Тесторил сказал Винтропу, что помог нам сбежать? Он ведь знает, что толстяк нас любит, — задумалась вслух Имоен.
— Если так, то надеюсь, что он не стал вдаваться в подробности и не сказал, что отправил нас в катакомбы, кишащие нежитью, — проворчала её названая сестра.
Имоен заставила себя засмеяться.
Вскоре они обнаружили вход в небольшую круглую комнатку. Когда-то она могла гордиться богатыми фресками и позолотой. За множество лет пыль плотным слоем покрыла резьбу, а фрески поблёкли и осыпались. Но даже по фрагментам можно было понять, что картины из прошлого изображали строительство Кэндлкипа, собирание первых книг... Они находились у могилы Алаундо Мудрого. Каменный саркофаг стоял посередине комнаты. Рельеф на крышке изображал мужчину в мантии, его руки покоились на груди, а глаза были безмятежно закрыты.
Друзья поклонились основателю великой библиотеки Кэндлкип. Равене было неловко здесь, рядом с человеком, предсказавшим приход таких, как она. "Ты — моя последняя надежда", — прозвучал в голове мягкий голос. Может она и в правду не такая, как все? Может она отличается не только умением вовремя опустить оружие? Что ей уготовано? Оспорить предсказание? Восстать против того, кто прольёт кровавые реки? В одном она была уверена: она не покорится тени, восстающей внутри неё. Она не станет преемницей Баала.
Разнообразием врагов катакомбы их не баловали. Они прорубались через толпы вурдалаков, порой замечая гулей и зомби. Когда искатели приключений выбежали в широкую, хорошо освещённую залу, то почти столкнулись там с неподвижно стоящими Дреппином, Ривором и Пардой. Наученные горьким опытом с Флидией, друзья не торопились подойти к ним. Тишина между ними почти звенела. Не выдержав морального напряжения и путаясь в полах жёлтого одеяния, к ним понёсся Парда. Меч Халида пронзил ему сердце. Полуэльфу пришлось загородить собой Равену, потому что девушка не могла поднять руку на одного из своих любимых учителей. Она сама не понимала, как ухитрилась убить то, что походило обликом на добрую старушку, которая часто рассказывала наполовину забытые истории.
— А ну, упал, отжался! — Гаркнул Ривор и с разгону врезался в щит Минска.
Он был ещё похож на хмурого, вечно ругающегося дворфа, когда богатырский удар булавой уложил его наземь.
Дреппин напал с нечеловеческим визгом. Он метнулся в сторону, надеясь обмануть друзей. Позади Равены всхлипнула Имоен. Лучница прицелилась, но выпустить стрелу в друга не могла. Чтобы спустить тетиву, она зажмурилась, стрела пролетела мимо, но перевёртыш всё равно захрипел. Лже-Дреппин не добежал до них пару шагов. С удивлённым лицом он оседал на пол. В его спине торчал метательный дворфский топор.
— Молот Морадина! Что это такое? Ведь это был Дреппин? — Раздалось где-то недалеко за колонной. — А те тоже не те, кто есть?
— Нет, эти нормальные, — донеслось из-за другой.
— Кто здесь? Выходите! — Скомандовала Джахейра.
В играющий на полу свет ступили дворф и полурослик. У второго в руках был крепкий лук, первый подошёл к своей жертве и выдернул топор из её хребта.
— Привет, девчонки, — подмигнул он.
— Дидер ... Арканис ... Это точно вы? — Неуверенно заговорила Равена, сжимая пальцы на рукояти.
— Тихо, тихо, девочка. Остынь. Это мы.
— Как докажете? — В голосе полудроу прозвучала угроза.
— Доказать? Доказать?! — Упёр руки в бока Дидер. — Мне что же рассказать всей твоей компании, как ты в складах на крысах воевать училась? Или как на совершеннолетие надралась с Халлом и вот такенный фингал ему под глазом залепила? Или...
— Всё, всё. Верю, верю, — остановила дворфа девушка, краем уха слыша смешки друзей. — Вы лучше скажите, как вы поняли, что мы — это мы.
— Дык, я же от матушки своей унаследовал дар: всякие иллюзии, оборотней за милю вижу, — утёр нос Арканис.
— Нас вообще-то к вам на подмогу прислали, — вставил Дидер.
— Кто?
— Разве это важно? Вам нужно выбраться отсюда. Кто-то должен быть свидетелем всего этого, — дворф снял с пояса топор для рукопашной. — И да защитит нас Морадин и все остальные боги.
Равена не выдержала и фыркнула, но так, что никто этого не заметил. Имеет ли она вообще право надеяться на богов, если в ней самой течёт кровь бога? Имеет ли право она обращаться к добрым богам, когда её отцом был сам Баал — Лорд Убийств?
На них наступала армия вурдалаков и скелетов. "Погремушки", как назвали последних нежданные помощники, легко рассыпались от сильных ударов. А вот магия на них не действовала, потому Дайнахейр занялась трупоедами. Нежить теснила их к большому проходу.
— За этой дверью коридор. Мертвяков там мало, путь почти прямой, — объяснял Дидер, пуская стрелы из опустевающего колчана. — Уходите. Мы их задержим, сколько сможем.
— Да вы что? — Возмутилась Имоен.
В толпе врагов показались знакомые фигуры. Зелёная мантия Карана была вся в крови, в крови были мечи у Халла и Джондалара. Они прорывались сквозь толпу наступающей нежити.
— Подмога! — Обрадовалась Равена.
— Ни хрена это не подмога, — буркнул Арканис и в доказательство пустил стрелу прямо Халлу в лоб.
Весёлый выпивоха взвизгнул и сразу как-то усох. Удлинились, отощали руки, заострилось серое лицо. Рот с острыми зубами искривился в гримасе.
— Сволочи! — Рванула было вперёд Равена.
— Нет! — Остановила её друид. — Дворф был прав — уходите. Ты и Имоен.
— Но...
— Никаких "но"! Нас много, мы можем выжить. А если не выживем, то среди погибших не должно быть вас. Вы должны остаться в живых. Вы должны стать свидетелями этого безумия. Вы должны закончить начатое нами.
— Равена, детка, давай-ка потренируемся, — не по-человечески смеялся Джондалар.
— Нет, я не уйду, — стояла на своём полудроу. — Я уже потеряла одного человека, сбежав с поля боя. Я не покину вас! Никогда!
— Тогда мне придётся прибегнуть к экстренным мерам, — вздохнула полуэльфийка и стукнула посохом Равену в челюсть.
— Джахейра! Что ты творишь?
— Прогоняю тебя отсюда, глупая упрямая девчонка! Я начинаю сомневаться, что Горайон не был твоим настоящим отцом. Ты вся в него! Я обещала этому вредному старикашке, что буду следить за тобой и защищать тебя после его смерти. А потому сказано: уходи, значит — уходи!
Джахейра охаживала девушку, как могла, но та не сдавалась.
— Не хочешь жить сама, так спаси сестру!
Это был запрещённый приём, но он подействовал.
— Я не хочу, чтобы вы умирали за нас, — сдалась Равена.
— Может, всё обойдётся. Бегите.
Названые сёстры рванули в темноту коридора. "Хельм, если я могу обратиться к тебе, направь своё Всевидящее Око на моих друзей. Защити их своим щитом, помоги им своим мечом. Поделись с ними своей силой". По светло-эбеновым щекам лились слёзы, рядом бежала и хлюпала носом Имоен. Когда проход им перегородили вурдалаки и гули, Равена зарычала от злости, поднимая для боя меч. Имоен упала на одно колено, прицеливаясь на ходу, и по инерции проскользила вперёд. Пела тетива, звенело серебристое лезвие, а по щекам девушек текли и текли слёзы.
Когда нежить была ими упокоена, сёстры обернулись назад. Там, где остались их друзья, не было ни звука.
— Там так тихо... — Еле слышно проговорила Имоен. — Неужели они...
— Я убью его, малыш. Я буду убивать его так, чтобы он прочувствовал боль всех, кого привёл к смерти, — в глазах дочери Баала полыхнуло пламя Абисса.
"Я ненавижу тебя, Саревок, — думала Имоен. — Ненавижу зато, что ты с ней сделал". Утирая слёзы, она последовала за названой сестрой. Она помнила её задорной девчонкой со множеством комплексов, но всегда готовой на проделки и приключения. Её грустные чёрные глаза блестели совсем по-особенному, когда она читала о далёких странах, чудовищах и подвигах героев. А что теперь? В её голосе злоба, руки постоянно в крови, а в глазах чаще вспыхивает ярость, чем азарт. "Это не она. Это лишь оболочка. А что там внутри? Сущность Баала? Чудовище? Создание самой смерти?" Имоен поспешно отбросила жуткие мысли. Равену, как и прежде, надо поддерживать. Как и прежде, она возьмёт на себя эту роль.
И снова на их пути враги. Уставшие руки поднимают оружие. Стрела за стрелой. Взмах за взмахом. Не останавливаясь, бежали вперёд уставшие ноги. Но остановиться им пришлось. Впереди возник не кто иной, как Эльминстер.
— Стой! Хватит проливать кровь невинных в этом священном месте! — Словно гром прозвучал его голос.
— Невинных?! — Возмутилась Равена. — Это те перевёртыши невинны, которые принимали облик моих друзей?! Которые кричали моё имя голосами моих друзей, а сами пытались убить?!
— Что с тобой стало, дитя? — Вдруг раздался тихий, мягкий голос. — Тебе мерещатся всюду страшные твари. Ты подняла руку на своих настоящих друзей.
Из-за спины Эльминстера вышел Горайон. Именно такой, каким он был за несколько часов до смерти там — на ступенях Кэндлкипа. Он был живой.
