Поэтому, выждав еще несколько десятков секунд во время своего наблюдения, Аинз пришел к выводу о том, что он не имел права пропускать мимо себя возможную новую информацию в текущих условиях и подал голос громким окриком,— Я был бы рад пообщаться с тем, кто на это способен в данный момент, как Слуга со Слугой!
Голос Аинза оказался такой неожиданностью, что вовлеченный в бесконечное сражение вместе со своим доппельгангером Слуга вдруг остановился и резко развернулся к самому Аинзу, забыв о своем противнике на целое мгновение. Ошибка, которой мгновенно воспользовался его противник — десяток копий и цепей выстрелили в спину развернувшегося Слуги, однако не достигли своей цели, врезавшись в тут же поднявшуюся за спиной Слуги стену, словно бы собранную из сотен спрессованных до состояния единого целого скелетов стену — Аинз не был готов лишиться первого за последнее время собеседника, что вообще отреагировал на его голос.
-Т-ты... Кто ты такой? — на мгновение голос Слуги дрогнул, но к концу второго слова уже вернулся к своему обычному состоянию, поддерживающему ровный и мягкий андрогинный тон,— Ты слышишь мать? Ты знаешь, почему я не могу ее услышать?
-Если ты говоришь о Тиамат, то нет, однако у меня есть на это вполне веское основание. Что касается причины, почему ее не слышишь ты... Не уверен, что я обладаю всей полнотой знаний для этого заключения,— Аинз выдохнул — даже тот факт, что он в данный момент, похоже, общался с вероятным противником, что воспринимал Тиамат как свою "мать" — не особенно отвратил его от этих мыслей. По крайней мере это было какой-то новой информацией в текущей ситуации самого Аинза,— Как тебя зовут?
На эти слова Слуга открыл рот для того, чтобы ответить — однако неожиданно во фразу Слуги вмешался забытый Слуга по другую сторону сотворенного Аинзом барьера. И вмешался не очередной атакой, а неожиданно выкрикнув собственный ответ на вопрос Аинза, будто бы этот вопрос был адресован к нему — из-за чего ответ двух Слуг слился в единый невнятный шум,— Киэнгкиуду.
После этих слов обе версии Слуги замерли, прежде чем резко удариться в сражение вновь, будто бы мгновенно забыв о присутствии Аинза, тут же начав пытаться подловить друг друга с помощью цепей и клинков — но Аинз, только что прочувствовавший подобие живого диалога и реакции на него со стороны других Слуг, не был готов так просто отступать от своей цели — и спустя еще мгновение магия сковала параличом обоих Слуг, заставив их замереть и повиснуть в воздухе.
-Мое имя — Аинз Оал Гоун,— решив не уточнять о своей миссии по разрешению Сингулярности и вероятном уничтожении Тиамат, представился Аинз, прежде чем наложить заклятие немоты на одного из Слуг,— Как тебя зовут?
-Кингу,— ответил Слуга, с которым Аинз общался чуть ранее, после чего на пробу чуть пошевелил рукой — или, скорее, попытался сделать это, прежде чем перевести взгляд на Аинза — не слишком осуждающий, а нейтральный — в каком-то смысле, пожалуй, даже понимающий — и осмотреть его руку, выставленную вперед,— Я не стану просить о помиловании, если твоей целью является мое устранение. Я не слышу Мать — моя жизнь не ценнее уже утраченной.
За неимением альтернатив Момонга вслушался в слова Слуги, прежде чем сопоставить те друг с другом и прийти к наиболее вероятному выводу,— Ты говоришь о том, что не слышишь Тиамат... Но должен делать это? Возможно, дело в том, что она спит в данный момент?
Момонга не желал открывать все вероятные секреты состояния Слуги тому учитывая тот факт, что если он являлся союзником Тиамат, то, вероятнее всего, являлся противником Аинза и целью для дальнейшего устранения, однако в текущих условиях ему было просто физически необходимо поговорить с Кингу, прежде чем пытаться уничтожить его — с этим он успел бы разобраться чуть позднее в любом случае.
-Я слышал песнь матери когда она спала. Прекрасная колыбельная творения, что протягивается ко всем ее детям... — Кингу протянул почти задумчиво, однако заклятие немоты, наложенное на другого Слугу, перестало исполнять свой долг и новый голос, идеально совпадающий с голосом и даже тоном голоса Кингу, вмешался в разговор со стороны парализованного Слуги,— Никто из нас не слышал голоса Тиамат. Ты лжешь самому себе.
-Кстати говоря,— щелкнув пальцами, Аинз повернулся ко второму Слуге, что выглядел спокойным и практически не двигался с места, будучи захваченный заклятием паралича в исполнении Аинза,— Как твое имя.
-Энкиду,— Слуга ответил спокойно, после чего неожиданно Аинзу пришлось создавать новый барьер — правда в этот раз не для того, чтобы защитить Кингу от атаки Энкиду а наоборот — поскольку на спокойный голос Энкиду Кингу неожиданно ответил возмущенным голосом, таящим в себе какое-то излишнее детское противоречие,— Я не Энкиду, я Кингу! Дитя Тиамат, не дитя небес!
После этих слов Аинз на всякий случай наложил заклятие паралича на Кингу, после чего быстро перебежал несколько раз глазами с одного на другого — учитывая тот факт, что оба Слуги представляли из себя абсолютных близнецов, куда больше, чем "просто" версии одной Слуги в случае Медузы, и в данный момент Аинз находился в разуме Тиамат — а еще, если он напряжется, то сможет вспомнить рассказ Мерлина о текущем Слуге, то он сможет составить картину перед своими глазами.
Двое Слуг перед его глазами не представляли из себя двух Слуг или даже две версии одного Слуги — правильнее было сказать, что они являлись двумя частями одного Слуги, возможно одной личности этого Слуги. Судя по тому, как они отвечали одновременно на одни и те же вопросы и постоянно атаковали друг друга — определить, какая из этих личностей была основной, а какая нет — было практически невозможно...
Воспоминания о словах Мерлина заставили Аинза выдохнуть — Мерлин рассказал краткую версию того, что Энкиду, мифический друг Гильгамеша, погиб ранее, после чего Сумо — или как его звали? — воскресил создание в теле Энкиду — видимо, это и был Кингу — которого он использовал как марионетку для того, чтобы попытаться пробудить Тиамат, заставив его найти Грааль этой Сингулярности и поднести его к Тиамат... Лишь для того, чтобы быть пойманным в ответную ловушку Мерлина — провокация Тиамат вызвала практически полный апокалипсис среди человечества и уничтожило тело Энкиду — или Кингу — практически без остатка, не позволив тому исполнить свою миссию до конца.Однако ввиду природы Энкиду, неживого существа, созданного из божественной глины — Энкиду не был поглощен Тиамат и оказался заперт в пандемониуме внутри моря Тиамат, так близко и так далеко от связи с существом, что одновременно является его матерью, ради которой он служил в этой сингулярности, и его убийцей, с которой у созданного Слуги нет никакого родства...
В этом случае это означало то, что Аинзу повезло — или не повезло — наткнуться на этого Кингу, или Энкиду, запертого в постоянной борьбе с самим собой в разуме Тиамат — заодно объясняя и ощущения Аинза в его отношении, с разумом, что все время стремился к Тиамат, но все время проходил лишь чуть в стороне от ее сознания. Точно также это значило и то, что, совершенно случайно, Аинз наткнулся на существо, в руках которого находился и Святой Грааль этой Сингулярности, а возможно даже информаций о том, как в теории Аинз мог уничтожить Тиамат... Только тот факт, что он обладал этой информацией не означало, что Слуга неожиданно решиться поделиться той — учитывая тот факт, что он был весьма опечален тем фактом, что Тиамат не отвечала на его мысли... Или, по крайней мере, этим была опечалена часть его личности — Кингу.
Аинз задумался на мгновение, был ли какой-то смысл в том, чтобы в данном случае уничтожать одну из частей его личности, если это вообще было возможно — ему не требовался полноценный союзник, но получить информацию об уничтожении Тиамат можно было получить только из Энкиду, что не являлся ее ребенком...
Выждав несколько секунд размышлений, за время которых оба Слуги достаточно спокойно выжидали его реакцию, словно бы неизвестные маги сковывающие их парализующими заклятиями, были для них чем-то совершенно обычным, в конце концов Аинз помотал головой,— Я буду рад узнать о том, как именно возможно разобраться с Тиамат. И, честно говоря, меня не слишком беспокоит то, что мне придется сделать для этого — я просто хочу разобраться с этой Сингулярностью.
После этих слов двое Слуг переглянулись после чего, воззрились на Аинза в едином порыве, совершенно забыв о том, что они должны были сражаться за контроль над телом — показывая, что какая-бы личность не управляла Энкиду — эта мысль принадлежала обеим его версиям,— Но Тиамат не причина этой Сингулярности.
Ага,— Аинз кивнул на автомате, прежде чем сверхновая звезда зажглась в его разуме, заставив его раскрыть глаза,— Что?!
-Тиамат причина этой Сингулярности,— мгновенно исправились двое Слуг,— Но это всего-лишь следствие. Тиамат исполнила Сингулярность, но не она создала условия для нее.
После этих слов двое Слуг переглянулись и воззрились на Аинза вновь,— Это сделали люди.
Голос Кингу был более озлобленным, голос Энкиду более спокойным, но тот факт, что обе версии Слуги утверждали подобное в очередной раз доказывали то, что это было правдой... Или, по крайней мере, правдой с точки зрения двух версий одного Слуги.
-Мать хочет понимания. Тиамат хочет уничтожить человечество. Ей больно. Ей одиноко,— голоса двух Слуг следовали друг за другом, сливаясь в единую мысль,— Тиамат Зверь, но Зверь это проявление человечества. Тиамат невозможно уничтожить, не уничтожив человечество. Мать не желает уничтожать своих детей. Тиамат желает пожрать и переродить их.
Осмотрев двух Слуг перед собой Аинз выдохнул медленно, после его сложив ладони перед своим лицом,— Почему мне нельзя просто побить какого-нибудь противника? Этого обычно было более чем достаточно для того, чтобы разобраться со всеми прошлыми Сингулярностями!
-Так сделал Соломон,— голос Кингу ответил первым, заставив Аинза чуть нахмуриться — кажется, он раньше слышал это имя где-то, разве нет? — Гранд Кастер знает, что он не может победить в прямом бою — не сейчас — поэтому желает затянуть сражение. Для этого подойдет любое решение из возможных. Неразрешимый парадокс Зверя в том числе.
-Соломон, хм... — Аинз протянул многозначительно, скорее отметив в своей голове не тот факт, что его вероятный противник загнал его в ловушку — тот факт, что в этом был виноват Гранд Кастер не слишком смущал Аинза — а то, что имя его главного противника было Соломон, а не Самсон или Сомали, прежде чем вернуться все же к более важному обсуждению,— Каким образом человечество породило Тиамат?
-Тиамат породила человечество. Человечество породило Зверя,— обе личности Слуги ответили единовременно, уточняя заданный Аинзом вопрос,— Смерть Матери будет означать гибель человечества. Тиамат не будет уничтожена до тех пор, пока существует человечество. Зверь неуничтожим, ибо он проявление человеческой сути. Убить Зверя значит уничтожить саму грань человечества, навсегда устранить одну из граней цивилизации.
После этих слов Аинз вздохнул — конечно, в теории, у него был его Благородный Фантазм, описание которого намекало на то, что Аинз мог по крайней мере попытаться использовать его для подобных действий, однако учитывая крайнюю неизбирательность и масштабность его предыдущих использований собственных способностей...
-В теории... Кто может это сделать кроме меня? — Аинз взглянул на две версии Энкиду, не рассчитывая на ответ от них, однако решив, видимо, показать самому Аинзу, что его судьба все еще содержала в себе несколько грамм удачи, пока Кингу уже открыл рот для того, чтобы заявить, что Тиамат было невозможно уничтожить — Энкиду ответил первым,— Хассан.
Аинз моргнул на неожиданную заметку, попытавшись представить себе Хассана Проклятой Руки и Серенити вдвоем атакующими Тиамат, прежде чем Энкиду все же решился на уточнение,— Первый Хассан.
Воспоминания из прошлой Сингулярности о встрече с нежитью, что испугала даже Семирамиду, заставила Аинза нахмуриться — значит, учитывая природу нежити того, Аинз не ошибся... Более того, его близость с Первым Хассаном была даже ближе, чем можно было предположить, если судить по тому, что они оба действительно обладали способностями схожей природы.
Проблемой, правда, оставалась попытка найти Первого Хассана в текущих условиях, но даже это было одной из самых мелочных возможных проблем в текущих условиях. По крайней мере даже план "найти Первого Хассана и заставить его убить возможность существования Зверя, после чего уничтожить зверя, и тем самым вернуть Сингулярность к нормальной истории человечества", звучавший во всех остальных случаях как издевательское перечисление невозможных свершений, в реальности звучал непредставимо лучше чем полное молчание и "у меня нет не единой идеи, как именно я могу разрешить эту проблему."
Аинз выдохнул, прежде чем практически улыбнуться самому себе и взглянуть на стоявших перед ним двух Слуг, кивнув тем,— Спасибо, по крайней мере теперь я смогу вернуться к решению проблемы...
Однако вопреки его спокойному тону Энкиду и Кингу и тому факту, что те легко отвечали на вопросы Аинза все это время, в этот момент оба из них повернулись к АИнзу, заставив Аинза почувствовать нечто неладное, надвигающееся на него в этот момент. Быстрый осмотр двух лиц перед ним подтвердил его догадку, так что последующий вопрос Аинз задал уже зная ответ, что он получит на него,— Вы ведь не позволите мне просто так уйти из сознания Тиамат, не так ли?
-Соломон создал меня — нас — для того, чтобы предотвратить твою победу. Мы знаем о том, что он имеет собственные планы... Но это не значит, что мы не будем действовать заодно с ним в случае нужды,— обе версии Энкиду воззрились на Аинза, заставив его нахмуриться и попытаться спасти ситуацию, насколько то возможно было сделать в текущих условиях вовсе, попытавшись найти возможного помощника в разуме самого Энкиду, в виде одной из его личностей,— Энкиду, разве ты не боролся все это время с Тиамат, не позволял той обрести силы? Атаковать в данный момент кого-то способного разобраться с
Сингулярностью и играть на руку Соломону... Звучит крайне контрпродуктивно, разве нет?
-Твое вмешательство уже вызвало возмущения в разуме Тиамат, так что любое твое действие может вызвать разрушение человечества, что не сможет восстановить даже мой друг и Мерлин. Ты слишком опасен — не потому, что я не верю тебе, а потому, что ты уже коснулся разума Тиамат своими силами — и процесс запущен. Ты не можешь покинуть разум Тиамат,— Энкиду воззрился на Аинза и чуть улыбнулся, демонстрируя, что в его сознании не было ни грамма ненависти к Аинзу или предубеждений к нему, вроде тех, что находились в разуме Скатах — но это ни в коем случае не мешало ему говорить о неизбежном столкновении с Аинзом — просто потому, что его дальнейший действия были признаны самим Энкиду непозволительно опасными.
Без особой надежды на положительный исход, Аинз взглянул на Кингу, что только покачал головой,— Ты слишком опасен для Матери... Неважно, слышу я ее голос или нет — в конце концов я ее творение. Даже если я не нашел места среди ее армий — ты являешься врагом для человечества не меньше, чем для Тиамат...
