— Виноват. Просто графиня Берг любопытствует.
— Она? Ещё здесь? — закусили губу. ("Вот, старая карга! Прицепилась как веник к метёлке. Видать сидеть дома скучно. Заняться нечем. Суёт свой длинный нос всюду куда не надо!").
— Ваше высокоблагородие, она желает поговорить с вами лично?
— О чём?
— Я показал найденный камень. Вцепилась в него глазами. Увидела золотую прожилку и россыпь точек. Интересуется — не золото ли? Если золото, то можно ли достать оттуда?
Вселенец недовольно глубоко вздохнул. Выдохнул. — Новиков, ты же взрослый мужик! Офицер! Подпоручик! Тебе скоро бахнет тридцать семь! Ты, что не мог придумать какую-нибудь отговорку? Сказал бы, обычный пирит. Цвет, у него, один в один, как у золота. Но, в отличие от золота, ничего не стоит. Только блестит похоже. И всё! Выполнил приказ. Посадил в карету, помахал платком — скатертью дорога!
— Виноват, ваше сиятельство, — искренне развели руки в стороны. — А что такое... обычный пирит?
У князя задёргался глаз. — Ты, сейчас, пошутил или издеваешься?
— Никак нет.
— Ладно, пошли. Где она?
— Так, это... Гуляет по поляне. Собирает цветочки.
— Чего собирает?
— Цветочки.
.....
Молодая девушка, узнав старого знакомого, в мольбе свела руки. — Oh, mon Dieu! Est-ce que tu? Toi? Еtes-vous le prince Lanine? (О, мой бог! Это же, вы? Вы? Вы — князь Ланин? Франц.)
Вселенец недоумённо бросил взгляд на графиню. — Chеre mademoiselle, disons. Prince Lanine, c'est moi. Quel est le probl"me exactement? (Милая мадмуазель, допустим. Князь Ланин, это я. А в чём собственно дело? Франц.)
Лицо молодушки заалело краской. Она, волнуясь, перешла на русский. — Как же? Кирилл Васильевич, ваше сиятельство, господин князь? Неужели? Не помните? Я — Лиза. Лиза Берг. Приезжала на бал в Коломну в прошлом году. И танцевала... танцевала, танцевала. А ещё! У вас такой замечательный полк, аллея с выставкой старых пушек и театр. У вас божественный театр!
Вселенец внутренне выругался. Он абсолютно не помнил никакой Лизы. Тем более Лизы Берг. Мало ли с кем, где и когда... танцевал. Он улыбнулся самой добродушно-обворожительной улыбкой. Взял руку прелестницы, протянул к губам — поцеловал. И произнёс дежурную фразу...
— Сударыня! Великодушно извините. Я помню. Нельзя забыть ангела с обворожительными глазами синего неба. Просто мысли о службе, чести и Родине, немного отвлекли меня от мирской суеты. — Он строго выпрямился, вскинул голову. — Буду счастлив, если мне разрешат исправиться. И с радостью отвечу на любой вопрос.
.....
— Ах, милый князь! Это точно не золото? — звучало сто пятисотый раз из уст молодой ветреницы.
— Точно, — уверенно отвечал просмоленный жизнью ветеран, поглядывая по сторонам, лихорадочно соображая, как бы скорее закончить разговор.
— Точно? Точно? Точно?
— Точно. Точно.
— Вы не могли ошибиться?
— Нет, не мог.
— Точно? Точно? Точно? Не мог?
— Точно. Точно. Не мог.
— А может бывают исключения?
— Нет.
— Как жалко, — расстроенно подняли соболиные брови и чуть сморщили курносый носик. — Я уже представила, что у меня сто тысяч рублей. Такие красивые золотистые кружочки выставлены столбиками. А я смотрю на них и глажу рукой. Любуюсь. Разговариваю с ними. Ой! Знаете, куда я решила потратить сто тысяч рублей? Знаете? Знаете? Я всё придумала. Я такая затейница!
— К сожалению, милая мадмуазель Берг, даже не имею понятия.
— Да-а? — открыли синие глаза так широко, что они заняли половину неба. — Тогда слушайте. — Руки сжали в замок и чувственно прижали к груди. — Я сейчас всё расскажу. Прежде всего, я поговорю с папенькой. Он первым должен узнать, что у меня появились огромные деньги. Потом, по секрету, поведаю старшей сестре Татьяне. Хотя-я... Нет! Не буду. Пусть обзавидуется и гадает откуда я стала такой богатой! Затем, я собираюсь...
.....
Наконец-то, различив секретный сигнал от князя, к щебечущей паре подбежал поручик Смирнов. — Ваша сиятельство, беда-с! — Сказал он с самым серьёзным лицом. — Французы! Прорвали кордон. Большой отряд — пятьсот человек. Все конные. Спешно скачут в сторону Москвы. Волокут пушки.
Ланин сурово сжал губы. — Милая мадмуазель Берг. К сожалению, вынужден покинуть вас. Прошу простить и понять — служба-с. Полтыщи французов и пушки — это серьёзно. Нужно срочно выдвигаться навстречу неприятелю.
— Ах, какая прелесть — французы! А, я? Я же с вами?
— Ни в коем случае. Оставайтесь здесь. Ждите. И раньше, чем через три часа, не вздумайте никуда ехать. Там может быть очень опасно!
— Может лучше с вами? Вы же будите рядом?
— Нет, милая Лиза. Я буду сражаться, как лев, в самом центре врагов. Могу вас не уберечь.
— Ммм.., — чувственно закатили глаза. — Тогда лучше вернуться? Тут недалеко Почтовый двор. Пережду там.
— Самое верное решение, мадмуазель. А мы постараемся разобраться с неприятелем. Когда всё закончиться пришлю весточку. Если, что — не поминайте лихом.
— Ваше сиятельство, буду ждать! — крикнули вдогонку смешно подпрыгивающему на бегу князю.
* * *
Подпоручик Новиков и рядовой Коровин стояли навытяжку перед князем Ланиным. Смотрели на него во все глаза. Тот, не спеша, с интересом рассматривал необычный вещевой мешок. На котором, как у рюкзака, были широченные лямки и пришито несколько карманов, застёгнутых на кожаные ремешки. Он покрутил необычное изделие. Подергал застёжки, заглянул внутрь, где тканью было отгорожено несколько отделений. Хмыкнул. Перевёл взгляд на вытянувшуюся парочку.
— И что это, судари мои, за вестчь? — вселенец специально исковеркал последнее слово, не зная, как назвать новорождённого уродца.
Новиков испугавшись наказания (А вдруг? Князь был в последнее время к нему очень придирчив.), сразу зачастил. Начал оправдываться. — Ваше сиятельство. Я духом не ведал, и понятия не имею, что шьет этот сиволапый увалень. — Он развернулся и резко толкнул парня в бок. — Говори, сучий потрах, чего там наваял?
— Так это... ёшкин корень, — Коровин засмущался. — "Мешко-ранец".
Подпоручик толком не расслышал, снова толкнул солдата. Сделал страшное выражение лица. — Какой ещё "Межкодранец"? Объясни, толком, ну?
— Я назвал его" Мешко-ранец", ваше сиятельство. У него задняя часть от ранца. Она из плотной кожи. А всё остальное в ранце заменил тканью от обычного мешка.
Ланин удивленно поднял брови. — И зачем ты сотворил, это — непонятно, что?
— Ну, я, ка бы, так-то, вот, для..., — солдат отрешённо сморщил лоб. Развёл руками.
Новиков, не дождавшись ответа подчинённого, снова резко толкнул Самоделкина. — А-ну, дурында подколодная! Нафига учудил, эту хрень? У тебя совсем? — Покрутили рукой над головой. — Дома нет никого?
— Никак нет. Все дома. В нём вещи носить удобно. Ранец из кожи — тяжёлый, грубый. А у вещевого мешка — ткань легче, мягче. Зато лямки узкие — спину натирают. А так — и спине удобно и нести легко. И размер можа пошить любой.
Князь продолжал осмотр достопримечательности. — А карманы снаружи зачем? Для красоты что ли?
— Чаго? — переспросил изобретатель.
Новиков снова был впереди телеги. — Господин полковник спрашивает — зачем к мешку кучу карманов пришпилил? Олух!
— А! Так, увидел у вас, ваше высокоблагородие, на офицерской сумке. Которую вам пошила мадмуазель Мари. Подумал, покумекал — любо, удобно. Решил повторить. А что? Всё близко, под рукой. Взял, положил, достал.
— нДа... — князь задумчиво почесал щеку пальцами. — И что теперь делать с тобой — еxpеrimentateur-innovateur? (Экспериментатор-новатор Франц).
— Разрешите я скажу, — подпоручик поднял руку.
— Ты? — удивленно посмотрели на офицера. — Хорошо, говори.
— Кирилл Васильевич, так-то у него это первое нарушение. В целом, солдат хороший, исполнительный. Предлагаю ограничиться нарядами. Пороть думаю лишне. А стоимость испорченных вещей вычесть из жалования. Я за ним буду присматривать. Думаю, впредь не повторится такого.
— Не повторится, что? — вселенец не понял подпоручика.
— Это, самое... еxpеrimentation. (Экспериментаторство. Франц.)
— Ерунду говоришь. Тут не наказывать, а поощрять надо. Смотри, какую нужную и удобную придумку задумал солдат. Все будут ходить, носить тяжёлые вещи и Коровина вспоминать добрым словом. Молодец, рядовой! За изготовление чудо мешка, когда вернёмся в Коломну, премирую тебя десятью рублями.
Князь хитро прищурил глаз. — Есть ещё чудные мыслишки? Говори, не стесняйся. Сумму сразу увеличу... вдвое!
— Да, вроде нет, — пробубнил медведь.
— Эх, жаль! — полковник махнул рукой. — Хотел дать тебе ещё двадцать рублей. А может двадцать пять. Или даже пятьдесят!!! Так, что пользуйся, пока я добрый. Вспоминай! Потом такого момента не будет.
Коровин долго решался. Кусал губы. Мял и тёр пальцы. Всё же не удержался. — Если ча, вдруг, денег дадите, ваше высокоблагородие, то... — Он вытащил небольшой кусочек тонкой ткани, завязанного мешочком. Подал вселенцу. — Вот.
Ланин аккуратно взял. Долго рассматривал и наконец спросил. — И-и... что это?
— Ваше сиятельство. Я внутрь насыпал немного чая. А эта ниточка — за неё удобно доставать из кружки. Чай заваривается в мешочке. Сквозь ткань. Его немного, на один завар. Чаинки наружу не выходят.
— Что чаинки не делают? — челюсть вселенца медленно поползла в сторону земли. Глаза стали похожи на два огромных овала.
— По стакану не плавают, господин князь.
Прелюдия 8.
Так вот вы какие чародеи! Изобретатели волшебной палочки! Ну, я вам покажу...
(Фильм. Чародеи.)
Москва. Большая зала в доме князя Волконского была переполнена званными гостями.
— Incroyable! Merveilleux! Incroyable! (Восхитительно! Чудесно! Удивительно! Франц.) — рукоплескали со всех сторон. Уважаемая публика хлопала и выражала удовлетворение спектаклем.
Актёры вышли на повторный поклон. Режиссёр поднялся со стула. Начал кланяться уважаемой публике вместе со всеми.
— Brillant! Divin! Talentueux! (Гениально! Божественно! Талантливо! Франц.) — продолжали звучать восхищённые голоса.
.....
Волконский незаметно подошёл к светившемуся от счастья режиссёру. Чуть склонил голову. — Monsieur Stefan, permettez-moi de vous exprimer mon admiration. Tout еtait super. Et Mademoiselle Glafira Sukonnikova! Ce n'est diamant parmi une multitude de bijoux. Elle est belle et incomparable. C'est dommage que Kirill Vasilyevich ne veuille mеme pas entendre parler de sa vente. (Месье Стефан, позвольте выразить восхищение. Всё было отлично. А мадмуазель Глафира Суконникова! Это просто брильянт среди россыпи драгоценностей. Она прекрасна и бесподобна. Жаль, что Кирилл Васильевич не хочет даже слышать о её продаже. Я бы дал много. Безумно много денег. Франц.)
Ля Гранж склонился в поклоне. — Merci, Votre Excellence, pour vos еloges. Vous еtes une personne merveilleuse. Sans vous, ce succеs n'aurait pas lieu. (Спасибо, ваше сиятельство, за похвалу. Вы, прекрасный человек. Если бы не ваше участие — не было бы этого успеха. Франц.).
Князь с довольным видом упёрся в позолоченную трость руками. Заговорил по-русски. — Да, полно вам, любезный. Талантливый люди должны быть талантливы во всём. А я только помогаю раскрыться вашему дару. Кстати, хотел напомнить, на следующей неделе договорился о спектакле в доме князя Алексея Юсупова. Он один из самых богатых и влиятельных дворян России. Ходят слухи, что богаче самого царя! А ещё говорят, у него в гостях, в этот день, будет турецкий посол, который лично хотел послушать чудесный голос мадмуазель Суконниковой.
Ля Гранж побледнел. — Ах, милостивый Петр Дмитриевич. Я право не знаю. Хотелось бы сделать небольшой перерыв. Отшлифовать ряд творческих идей. Поправить костюмы. Доделать декорации.
— Cher Steofan! (Любезный Стеофан. Франц.) Какой перерыв? Когда такой успех! Публика, буквально носит вас на руках. Купает в улыбках и объятиях. А будет ещё больше. Тем более я уже пообещал князю. Вы же не хотите меня подвести?
— Что вы, ваше сиятельство?! Никогда!
— Еcoute, espеce de canaille! (Смотрите, негодник! Франц.) — тростью мягко постучали по ноге режиссера. — J'espеre pour toi. (Я надеюсь на ваше благоразумие. Франц.)
.....
Несколько дам бальзаковского возраста, сразу после спектакля, окружили Ля Гранжа. — Ah, ma"tre! Quelle musique! Quel jeu d'acteurs! Je suis au septiеme ciel et j'ai dеjа envie de tout revoir! (Ах, маэстро! Какая восхитительная музыка! Игра актёров! Я просто на седьмом небе и уже снова хочу пересмотреть всё заново! И, я! Я, тоже! Франц.).
Волна холода прошла внезапно по спине режиссера, нагретой от комплиментов и восхищений. Стефан поежился и обернулся. Увидел того, кого явно не ожидал увидеть. — Excusez-moi mesdames, je dois parler а mon... а mon... а mon... (Простите, дамы. Мне нужно поговорить с моим... с моим... с моим... Франц.).
На ватных ногах он подошёл к князю Ланину. — Кирилл Васильевич, такой успех спектакля! Все хвалят вас! за музыку, сценарий и игру актёров.
Глыба льда оскалилась людоедской улыбкой. (Стефану послышалось, как лязгнули стальные зубы). — Скажи, мой голубь сизокрылый, какого рожна ты тут делаешь?
— Ваше сиятельство, небольшие гастроли. По приглашению князя Волконского. Буквально на несколько дней. Он любезно предложил, оплатил и даже предоставил свой дом в Москве для выступления и проживания труппы. Мы показали премьеру "Подмосковные вечера".
Карие глаза кровопийцы-оборотня наливались кровью. — Степан! Какая, мать тебя за ногу, премьера? Какая Москва? Я тебе велел сидеть дома. Готовить артистов к выездам, к полевым условиям. К тяжёлым и длительным поездкам по стране. Дал задание разучивать военные песни, поставить под них танцы. Война идёт. Наполеон почти у Москвы. Ты людям одежду тёплую заказал?
— Ваше сиятельство. Но, но, но. Я думал, что не будет. Или будет, но далеко. Или быстро закончится.
— То есть, ты! ни к чему не подготовился?
— Ваше сиятельство, просто я подумал — когда вернетесь. Поедете в Петербург. Возьмёте нас с собой. Может даже организуете спектакль. Тем более, на нашем выступлении побывала кузина Марии Нарышкиной. Она пообещала, рассказать о нас сестре. А та, по слухам, с самим государем дружит...
— Новиков! — князь громко позвал, вскинув руку.
— Да, ваше сиятельство, — из-под земли появился, среднего роста, плотный, похожий на толстый бочонок, подпоручик.
