— О... он ударил Андрюху по голове. Своей... своим кулаком... А он всегда был сильным. Очень сильным. Андрей отлетел... и ударился головой об железку... там только-только начали монтировать какие-то горки.

— Ага. Помню! — Не удержался я. — Когда я смотрел анамнез Андрюхиной болезни, там было указано на это — у него одна из костей черепа со следами застарелой и давно заросшей травмы. Врач сказал, что не смертельно. но... вот оно, оказывается, откуда!

Папаня Андрюхи посмотрел на меня таким диким взглядом, что возникло желание позвонить в дурку — вызвать врача.

— Далее? — снова Ревякин постарался вернуть в нужное русло потерянный диалог. — Что было с Андреем далее?

— Вызвали Скорую. Там дали диагноз что-то типа сотрясения мозга.

— Среднее? Тяжёлое? Сотрясение мозга. — встряла с уточнениями уже Наталья.

— Сказали, что с-среднее! — заикаясь выдал интеллигент. — продержали в больнице почти месяц. Но когда он вышел — ничего из будущего уже не помнил.

Снова в комнате воцарилось тягостное молчание. И как эпитафия целой эпохе, как непреложный диагноз прозвучало Андрюхино:

— Папа ты Олень! Ты даже не представляешь, какой ты Олень!

"Это ещё Андрюха слабо выразился! — подумал я. — Ведь это же надо быть таким долбо.м, чтобы подпустить к малому сынуле упитого алкоголика-профи и дать ему возможность ударить сына по голове!".

— Что-то не верится, что средней. Наверное врачи в утешение сказали. — буркнула Наталья. И по лицу у неё было видно, что что-то в её выкладках не сходится.

— Нихрена! — вдруг снова отозвался Андрей, будто его осенило. И уже вслух подтвердил подозрения Натахи. — Не сходится!

Все смотрят на Андрюху. Вопросительно. Ждут что он скажет в пояснениях.

— Не могло простое сотрясение вызвать настолько крутой сбой! Старшая Память!

— Почему? — на автомате задал я вопрос и тут же спохватился. — Адж-же! Туплю! Да! Точно! Не могло!

Последнее обновление

— Сдвиг

— У меня тоже что-то не сходится! — осторожно выдала Наталья. Выдала, конечно, обтекаемо и уклончиво. Как она обычно делает, когда сильно сомневается в чём-то.

— А меня заинтриговали! Даже не этим... — сказал Ревякин и обратился к папаше Сотникова.

— Прогноз на будущее, выданный по Григорьеву... Как, сошёлся?

— Полностью! — ответил вместо папаши сам Андрей. — Через пять лет, у него ставят диагноз цирроза печени какой-то там... короче терминальной стадии. Он "напоследок" напивается в зюзю, его догоняет инсульт и он дохнет практически через пару дней. В больнице. Не приходя в сознание.

— Закономерный итог. Для таких дегенератов. — отзываюсь я в своём стиле, набрасывая тезисы на листе, только что вытянутом из стопки на столе у Бориса Михайловича.

— Но по Сотникову... — напоминает Наталья и красноречиво смотрит на отца Андрюхи. А после вопросительно на Ревякина.

Меж тем сам Андрей, чуть ли не выпрыгивает из-за стола, обходит нас, берёт по моему примеру, пару листов бумаги и возвращается на место. Один из листов он подвигает по привычке ко мне, а сам углубляется в расчёты. Чертит схему и над ней начинает ставить какие-то только ему понятные пометки. Ясно видно, что его посетила какая-то идея, которую он спешит закрепить на бумаге.

Его отец же, округлившимися глазами смотрит, как сынуля быстрым почерком мелко-мелко покрывает лист уравнениями, совершенно не детского, крайне не школьного вида и уровня.

— А мне? — сварливо замечает моя дражайшая.

Я молча выдёргиваю со стола, за которым сидит Ревякин ещё пяток листов и ложу в пределах доступа нас троих, при этом подвигая Наталье тот лист, что кинул мне Сотников.

Пока мы все трое пытаемся быстро отобразить на листах свои мысли, Ревякин наседает на Сотникова-старшего. В пару жёстких предложений он указывает ему на то, что трепаться — себе дороже. За что как минимум, посадят.

— ...А если не в тюрьму, то в дурку. На веки-вечные! — вставляю я ядовито, в речи нашего кагебешника. — И ещё надо посмотреть что лучше — в тюряге или в дурке.... если исключить тюрягу, по некоторым параметрам, расстрел вообще может оказаться лучшим исходом!

— Он верно подметил. — тихо подтверждает наш "вертухай" и кивает для весомости. — Подписку вы дали. Так что мы вас больше не задерживаем.

При этом также красноречиво смотрит на нас троих, углубившихся в разработки проблемы.

— Кстати! — киваю я в сторону Андрюхи, который уже расчертил уже четыре диаграммы на своём листе. — Те диаграммы, что он рисует, там в будущем назвали... назовут!... Диаграммы Минковского-Сотникова-Дроздова. Метрику, соответствующую им также: МСД-метрика. Гордитесь! И помалкивайте.

И тут же уточняю:

— Гордясь — помалкивайте!

— Он верно говорит. — снова кивает кагебешник вылезая из-за стола. И тихо так, жестом кивает в сторону выхода.

Выпроводив родителя Сотникова, он снова запирает дверь и возвращается на своё место. Андрей даже и на секунду не оторвался от выкладок. И, как я вижу, мысль, что его посетила, очень близка той, что посетила меня. Как раз по диаграммам видно. Причём видно, что догадку он воспринял уже как факт и пытается вывести некие гипотезы, как всё это применить на практике.

Наталья же просто посмотрев мне через плечо, на те тезисы, что я набросал на листе, улыбнулась и удовлетворённо кивнула. Дружно смотрим на Ревякина. Сотников же всё пишет и пишет. Я тихо беру ещё пяток листов и передвигаю через Наталью ему поближе. Наталья, лишь подравняла листики ещё чуть ближе подвинув под руку Андрея.

Ревякин смотрит на нас и предлагает.

— Так до чего додумались? Есть догадки?

— ...И теории тоже... сейчас испекутся. — киваю я на Сотникова, продолжающего быстро покрывать бумагу своими математическими выкладками.

— С кого начнём?

— По традиции, с Сотникова. — отзывается Натали. — Но он сейчас занят. Поэтому — пожалуй я.

Я согласно киваю.

— Странно, почему до меня сразу не дошло. — начала обескураженно Наталья. — Но если он в Кольце, то над ним довлеет Старшая Память. И если она проявилась, то это навсегда. В чём суть... В том, что если даже кто-то из нас получит тяжёлую травму головы, Старшая Память, как внешний источник просто восстановит нужные структуры. И даже если травмированный получит тяжёлую амнезию, Старшая Память всё восстановит. Не сразу, но восстановит.

— То есть, то, что произошло с Андреем Сотниковым, было...

— ...Чем-то нереальным. — подтвердила Наталья.

— Почему я и начал суетиться ещё тогда. Я подкоркой ощущал, что что-то здесь не так, и также ощущал, что над Андрюхой смертельная опасность. Что Старшая Память почему-то его не восстанавливает. Ведь и в те проходы Кольца, он обретал полную память лишь к восемнадцати-двадцати годам.

— Если кратко: он не мог не восстановиться самостоятельно. Причём в течение полугода. — подвела итог Наталья.

— Что также противоречит принципу Квантовой Спутанности, завязанному на процессе отображения той памяти — сюда. Ведь они — суть, единое целое. В квантово-механическом смысле целое.

— То есть, по квантовой механике, Андрей как-то умудрился нарушить законы природы? — улыбаясь сказал Ревякин.

— Если так можно выразиться. — поморщился я. — А раз нарушения этот закон не предполагает, то значит, что-то пошло наперекосяк изначально. Тогда, в больнице, я поступил... по принципу: сначала надо спасать жизнь, а после — видно будет.

— Но он обрёл эту Старшую Память! Сначала — в пять лет. Потом — сейчас. — возразила Наталья.

— Резко обрёл. Прямо как я. А ведь с вами — с тобой, Серёгой, Людой — всё было далеко не так. Всё было "медленно и печально". Когда ты сама начала обретать элементы Старшей Памяти? Помнишь?

— В детском саду. Когда ты нас "учил" танцевать.

— И после проявились чтение, счёт и так далее. А в первом классе вам стали сниться странные сны — из будущего.

— ...Которыми мы так серьёзно кошмарили нашу дорогую Александру Витальевну! До сих пор стыдно. — повинилась Наталья.

— Вот! А с Андреем всё не так! Он обретает полный объём как и я. И теряет Память также в том самом полном объёме. Следовательно... есть какой-то разрыв в континууме. И его надо бы найти.

— Лёха! — послышалось от сосредоточенно пишущего Андрея. — Не разрыв! Разрыв — антинаучно!

— Чисто геометрически — нет. И локализация кратна "длинному кванту". Если посчитать расстояние от того момента, когда ты потерял — в июле семьдесят первого, до того момента как я тебя выдернул — целое число!

— Иллюзия, Лёха! Совпадение!

— А если не случайное совпадение? Закономерное!

Спорить-то мы начали чем дальше, тем увлечённее и жарче. Причём через Наталью. Та, сначала, просто вертела головой, выслушивая обе стороны, потом вообще отодвинулась со стулом подальше от стола и сложила руки на груди. Чтобы нам даже своим присутствием не мешать.

Создавалось такое впечатление, как будто все наши аргументы — летают как кирпичи. И ей "без каски" крайне не комфортно на их траектории присутствовать.

Это заметил и Ревякин. Но с его стороны все наши закидоны — лишь повод поприкалываться.

И тут...

— Сдвиг! Лёха! Свдиг!

— Что ты имеешь в виду?— немедленно почуяв, что Андрюху очередной раз осенила какая-то вполне гениальная догадка, я насторожился.

— Ты прикинь! Как это на диаграмме... Ты, для того, чтобы меня спасти... тогда в больнице! Ты шагаешь назад во времени. И грубо перемещаешь структуру меня-на-месяц-ранее в настоящее. Смотри!

Андрей быстро на одной из своих диаграмм добавляет несколько линий и уравнений к ним.

— То есть ты тогда на мне вынужденно создал ни что иное как сдвиг во времени.

— Локальный... Но... тогда... восьмого июля семьдесят первого...

Мы на минуту замираем осмысляя пришедшую мысль. А после каждый из нас принимается черкать свои листы. Пришедшая мысль была настолько проста и элементарна, что даже поверить было сложно что мы ТАКОЕ упустили.

Ещё через пять минут.

— Сверяемся! Что у тебя получилось?

Андрей пододвигает мне свои листы и я ловлю насмешливый взгляд слева — от Натальи. Но мне сейчас не до её подколок. И она тоже это понимает, почему и помалкивает.

Оказывается, что мы одновременно получили одинаковый результат.

Ещё минуту осмысляем что получили. И далее...

Наверное со стороны это выглядело забавно:

Одновременно два балбеса издают протяжный вой типа "О-о бли-ин-н!!!" и дружно же втыкаются со стуком лбами в столешницу.

— Прости Андрюха! — винюсь я.

— Лёха! Нафиг извинения! Я осёл!

— Два осла! Я об этом должен был подумать раньше!

— И увидеть! И я тоже не увидел! Бли-ин!

У Ревякина лезут на лоб глаза.

— И это у них так всегда? — осторожно спрашивает он у Натальи.

Наталья молча кивает, продолжая улыбаться. Её тоже ситуация сильно веселит. Ведь чует, что за всеми этими комичными нашими действиями, стоит вполне конкретное решение, что только что было найдено. И что мы не в ужасе говорит лишь о том, что нашли что-то хорошее. Как минимум — что-то интересное.

— А! Это у них что-то типа ритуала? — догадывается Ревякин.

— Типа того!

* * *

Наталья — тихо хихикает, наблюдая за тем, как мы с виноватыми мордами смотрим друг на друга. Ревякин — ждёт объяснений. Ведь ранее уже объявили, что регулярные срывы Старшей Памяти у Андрея Сотникова — слишком важная и очень тёмная история, разгадка которой жизненно важна для нашего дела.

Сотников приходит в себя быстрее меня и переключается на деловой стиль.

— Если ясно что происходило... то... Я уже знаю, куда нам сваливать! И когда. — загадочно для Ревякина бросает он, продолжая сверлить взглядом диаграммы, что только что нарисовал.

Да и Наталья на меня смотрит вопросительно. Тоже ждёт объяснений. Она настолько глубоко в теорию Времени не влезала. Ей и так хватило по самое "не могу" того, что было сопряжено с памятью.

Андрюха, полностью погружён в осмысление того, что только что нашли. Разложил по порядку листочки с диаграммами и смотрит на них под разными углами. Да ещё и выделывает над ними некие жесты ладонями. Зачем — одному ему ведомо. Но то, что он вертит головой над ними, наверное, со стороны того же кагебешника, выглядит загадочно. Он знал, что наши диаграммы как раз отображают многомерье и "всё зависит от точки зрения, точки отсчёта и системы координат".

— Так что обнаружили? — теряет терпение Борис Михайлович. — Есть... удобоваримое объяснение "для чайников"?

Невольно улыбаюсь. Выражение "для чайников" если и появится, то лет через тридцать. Явная фраза-артефакт для современности.

— И что значит "у нас теперь есть куда свалить"? — добавляет он, видя что я уже принялся обдумывать этот "ответ для чайников". На самом деле смысл Андрюхиного экзерсиса был чуть другой, но КГБ обязательно додумывает до своего. Такое профессиональное искажение.

Кривлю морду. Ведь реально надо перевести все эти тензоры и диаграммы на понятный "чайнику" язык. А это далеко не всегда бывает просто. Вон со Специальной Теорией Относительности такая же "петрушка" случилась. Ведь была "Диаграмма Минковского". Были простые уравнения. Но вот то, откуда и почему, а особенно следствия, мало кому тогда в мозг смогло поместиться.

И если всё это рассказывать "на пальцах", неизбежны очень серьёзные искажения.

Всё равно, для стимуляции мозговой деятельности, почесав в затылке начинаю объяснять. Периодически спотыкаясь, заикаясь.

— Наша Машина Времени, из-за того, что мы вторгаемся в прошлое... не совсем то, что можно подумать из её названия. Суть Машины времени в этом... Парадоксальна. И такова: Если мы собираемся изменить прошлое, надо зафиксировать настоящее. Чтобы оно вслед за изменившимся прошлым не менялось частично или полностью компенсируя изменения по обратной связи. Ведь именно так действует вся эта ахинея с квантовой спутанностью, но во времени. Мы, часто даже неосознанно своими действиями и мыслями изменяем что-то в прошлом и оно становится для нас свершившимся фактом. Для всей реальности становится. Пусть это изменение небольшое, мизерное, но оно случается, а так как они для всей реальности... Поэтому мы такие изменения можем засечь только находясь вне Ленты Времени.

А что значит "находиться вне Ленты Времени"? Для нас... Для нас это — выломиться из той реальности, что погибла. Той, в которой срабатывает Машина Времени, выкидывая нас на очередной виток Кольца. А выломиться — означает ОБНУЛИТЬ вероятность. По сути — уничтожить ту ветвь вероятного развития событий и, следовательно, образуя новую ветвь с ненулевой вероятностью. Старшая Память поэтому, не просто информация. А замороженная информация в остановившемся настоящем прошлой ветви вероятности. Она не может изменяться, с изменением прошлого. И поэтому она становится для нас как-бы второй Памятью... Ударение на слове "второй". Ведь Старшая актуальна для другой ветви вероятности. Но не для текущей. Она отбрасывает на эту реальность своеобразную тень. Потому и Проект назван так: "Тень".