После этих слов Аинз замолчал на секунду, после чего неожиданно резко выдохнул и чуть улыбнулся. В конце концов все это время его так сильно беспокоила сложившаяся в этой Сингулярности ситуация — враг находится на виду, но при этом с ним нельзя сразиться, все ответы на вопросы получены, но это не позволяет составить план дальнейших действий — что простая, банальная даже драка неожиданно показалась Аинзу не только ожидаемым, но даже в каком-то смысле успокаивающим возможным исходом. Как будто бы наконец, после длительного блуждания по кругу и вопросов без ответа Аинз вновь столкнулся с чем-то понятным и простым. Наконец-то у него появился план — выбравшись из разума Тиамат после победы над двумя версиями Энкиду ему просто нужно будет найти Первого Хассана и...
Резкая дрожь пробежала неожиданно по земле вокруг Аинза, так что лишь через секунду он сообразил, что причиной этого являлось вовсе не землетрясение и не еще одна атака Слуги, врезавшаяся в землю рядом с ним. Более того, прошедшая вокруг него дрожь не только направилась вокруг них по земле, но и поднялась вверх по воздуху, заставив Аинза вспомнить о том, что он находился в данный момент не в обычной реальности, а в разуме Тиамат... А значит землетрясение вокруг него совершенно точно не могло быть ни естественным, ни позитивным событием.
-Святой Грааль,— голос Энкиду заставил Аинза повернуться к тому для того, чтобы обнаружить в его глазах неподдельную грусть и даже какую-то досаду, словно бы на самого себя,— Конечно же... Захваченный Кингу Святой Грааль, что он должен был использовать для пробуждения Тиамат так и не вернулся к ней и был погребен при уничтожении моего тела в черном море... Но если я предоставил Кингу полный контроль над моим телом для того, чтобы удержать угрозу в разуме Тиамат — в случае, если разум Тиамат все равно уже оказался изменен...
После этих слов Кингу, задумчиво молчаливый, перевел взгляд на свое окружение — мир, начавший медленно покрываться переходящей дрожью, словно бы отмечая в своем разуме мысли на эту тему, комментируя те вслух,— Пробуждение Матери уничтожит человечество... Но, похоже, я сказал абсолютную правду — Соломон действительно готов пойти на любые ухищрения для своей победы...
-Значит ли это, что нам нет смысла сражаться? — Аинз на пробу задал вопрос, и получив в ответ только два недоумевающих взгляда двух Слуг, не понимающих, как изменения обстоятельств должны были привести к изменению их планов, улыбнулся,— Да и отлично.
После этих слов Аинз поднял свои костяные кулаки и медленно, практически демонстративно, в первую очередь скорее для самого себя, щелкнуть костяшками своих костяных рук.
Неминуемое пробуждение невероятного чудовища, непобедимые противники, неизбежные сражения и совершенно мизерный шанс на какой-то либо успешный исход...
Наконец-то эта Сингулярность начала напоминать ему все прошедшие!
* * *
Пробежавшая по водам Черного моря Тиамат волна ни в коем случае не могла быть положительным знамением. Ни в каком из возможных вариантов и никаким образом изменение привычного поведения бесконечной черной маслянистой жидкости, поглотившей весь мир, не могло быть символом приближающейся удачи для любого человеческого существа в этой Сингулярности.
В конце концов в своем текущем состоянии Тиамат была настолько низведена, что, положа руку на сердце, никто не мог сказать о том, что в этой Сингулярности и вовсе происходило сражение с Тиамат.
Ставшая Зверем I Тиамат лишилась своей рациональности, мудрости, способной стать причиной победы даже более слабого врага над более сильным. Дополнительно к тому Тиамат была сведена с состояние полудремы силами Мерлина, лишенная возможности даже взаимодействовать с миром сколь-либо осмысленным образом. И, в конце концов, само тело Тиамат было запечатано в Бездне, месте, где нет физических законов, из-за чего Тиамат могла только посылать свое собственное Черное Море для того, чтобы докучать людям Сингулярности. Иными словами, с точки зрения объективности — Слуги и армии Сингулярности сражались с тенью Тиамат, что она отбрасывала во сне.
Противники же Тиамат собрали на своей стороне богов и Слуг, равных тем, подобных самому Королю Гильгамешу млм бессмертному магу Мерлину, а также самую совершенную в современных реалиях военную машину, полностью заточенную под сопротивление Тиамат, и зная обо всех планах Тиамат, неся чудовищные потери и демонстрируя героизм на каждом шагу даже под командованием самых выдающихся командиров смогли разработать только план, что описывал победу над Тиамат лишь в пределах тысячи лет — если и тогда.
Поэтому даже лишняя волна, разошедшаяся по поверхности вечно волнующегося черного моря Тиамат могла — и, по всем правилам, должна была — стать причиной для паники и ожидания конца света и неминуемого приближения того. Но не стала.
И не потому, что наблюдатель не заметил произошедшего или отказался смотреть реальности в глаза, признавать опасность всей ситуации или сопоставлять факты, а скорее наоборот — от того, что наблюдатель осознавал эти факты и все невысказанные тянущиеся за ними следствия лучше всех остальных. В конце концов, не зря его звали Королем-Мудрецом.
-Значит это началось,— голос Гильгамеша разнесся по его кабинету, прежде чем Король позволил себе неслыханную дерзость — подняться со своего места, отложив от своих рук бюрократическую работу, и подойти к арке, ведущей на великолепный, залитый дневным светом балкон, наблюдая за черным морем вдалеке, лениво переливающимся с какой-то притягательной отвратительностью под солнечными лучами.
Сидури, единственная кроме Гильгамеша фигура в кабинете, была, как обычно проигнорирована Гильгамешем, в том числе в его размышлениях — скорее функция его рабочего пространства, чем отдельное мыслящее существо рядом с ним. Впрочем, Сидури давно приняла этот факт в качестве нормы своего существования — в конце концов она была первым советником и помощником Короля Гильгамеша. Только приняв на веру тот факт, что она являлась всего-лишь "одним из персонажей" на фоне "настоящего героя" он смогла найти свое место рядом с Гильгамешем.
Потому тот факт, что Гильгамеш обратился к ней не вызвал у нее никакого удивления,— Сидури, объяви о полной мобилизации — Тиамат пробудится примерно через сутки. Сообщи солдатам, что они обязаны пожертвовать собой для того, чтобы обеспечить как можно больше времени для подготовки ударной силы.
-Так точно, Ваше Величество,— Сидури только коротко кивнула на эти слова.
Можно было возмущаться словам Гильгамеша и его тираническому решению пожертвовать своими солдатами — с формулировкой, что вовсе не пряталась за красивыми словами о героизме или самопожертвовании — однако Сидури не планировала это делать. Гильгамеш являлся величайшим королем, правителем, лидером, достойным всех почестей и наград, но его правление не строилось на верховных идеалах или возвышенной морали. Наоборот, противореча богам Гильгамеш создал царство людей — царство, что было построено на звериной, жестокой, эмоциональной и, в конце концов, свободной природе человечества. Жертва народа в данном случае не возвеличивалась, а сам Гильгамеш не прикрывался высшим благом как оправданием за все его грехи. Скорее наоборот — Гильгамеш изначально считал, что на свете нет греха — кроме того, чтобы самому наложить на себя цепи, стесняя свою человеческую природу — будь тому причина бог, мораль или закон.
По крайней мере таковым был Гильгамеш-тиран, великий герой и главный злодей своего собственного эпоса — Король-Мудрец, которым он стал после своего эпоса, после неудачи в обретении своего бессмертия, был иным. Он был мудр, в каком-то смысле даже благороден — и потому слышать от него слова, что куда больше укладывались в природу Тирана, чем мудреца...
Однако на это Сидури могла только покачать головой.
В конце концов противоречие самому себе также было неотъемлемой частью человеческой натуры.
* * *
Машу вонзила свой щит — хотя "вонзила" слабо подходило в отношении экипировки предназначенной исключительно для защиты и лишенной даже острия — в землю и перенесла взгляд на черное море перед ее глазами.
Если бы она была "обычной" Слугой — насколько это слово вообще было применимо для тех трех десятков Слуг уникальных именно тем, что они не были уникальны в каком-то ином смысле — она бы могла пропустить мимо себя произошедшее изменение, но сейчас, в текущих условиях, глядя на черное море Машу была готова поклясться, что она ощутила какое-то изменение в том, в Тиамат. Едва заметное всеми возможными видами наблюдения, но абсолютно точно ощутимое.
"Природа Стража Противодействия" — голос Галахада донесся до разума Машу, заставив ее выдохнуть.
В далекой уже Сингулярности Океаноса, когда Галахад впервые подал голос той он успел кратко поведать ей о том, кто такие Стражи Противодействия — Слуги, заключившие контракт с Силой Противодействия. Исполнение желания в обмен на вечную службу — метафорическая сделка с Дьяволом, подпись кровью и продажа души — все ради одного чуда. О том, как именно происходит заключение подобного контракта было известно немало — те, кто все же заключил подобное соглашение редко горели желанием пообщаться на подобные отвлеченные темы, так что Галахад не был уверен в том, являлся ли его пример предложенного заключения договора уникальным или наоборот, совершенно рядовым — точно также как и отказался озвучить условия соглашения, потребованное им чудо в оплату своему служению... Однако он раскрыл Машу информацию о произошедшем.
На счастье Машу заключенный договор распространялся на самого Галахада — то есть Машу была подвластна тому только до тех пор, пока она пользовалась силами Галахада. Стоило же тем исчезнуть — Машу была более неподсудна вечной борьбе ради выживания человечества — иначе подобный договор был бы слишком нечестен со стороны Галахада. Учитывая же тот факт, что как и в полагающейся аналогии на заключение контракта с дьяволом взыскание вечной службы происходило после смерти Слуги, то есть после того, как они попадали в Трон Героев, где и должен был содержаться их дух, заключивший контракт с Силами Противодействия — а Машу благодаря вмешательству Аинза и вовсе была снабжена бессмертием, а в случае его дальнейшего покровительства еще и защитой от самих Сил Противодействия — то ей не стоило даже слишком переживать по этому поводу.
Однако формально она все также обладала силами Стража, восприятием того, и потому почувствовала изменение в черном море Тиамат. В конце концов Тиамат представляла из себя Зверя — существо созданное для уничтожения человечество, абсолютный антипод Стража Противодействия, созданного для поддержания существования человечества — и потому не могла пропустить мимо себя изменения в природе Тиамат.
-Хм, кажется, началось,— но могла легко пропустить мимо своего разума появление вечно раздражающего и всегда появляющегося невпопад беловолосого мага, который всегда отвечал таким образом, чтоб породить как минимум три новых вопроса без ответа.
-Мерлин... — Машу повернулась к тому, произнеся фразу одновременно с Галахадом в своей голове, прежед чем остановиться. А что она, собственно говоря, могла сказать далее? "Мерлин, что ты делаешь здесь сейчас?" Или спросить у причины создания текущей ситуации с Тиамат как он знал о состоянии Тиамат?
Мерлин, словно бы прочитав эти мысли в голове Машу только расплылся в своей отвратительно-панибратской улыбке, заставив ладони Машу зачисаться от желания врезать тому в его лицо щитом. А затем еще раз, для того, чтобы точно отпечатать благородную геральдику Камелота на его куда менее благородном лице.
Впрочем, Машу сдержалась от этого порыва, несмотря на подначивание со стороны Галахада, и развернулась прочь, выдохнув резко, прежде чем задать показавшийся ей подходящим вопрос,— Сколько у нас времени?
-Учитывая твое бессмертие и тем более помощь Аинза — примерно вечность,— Мерлин улыбнулся Машу своей раздражающей улыбкой, заставив ее пожалеть о том, что она не могла так просто скинуть его в волнующееся черное море Тиамат вниз, прежде чем развернуться обратно к тому,— Насчет Тиамат... Предположу, что около суток — Его Величество уже приказал начать отступление Слугам... Именно за этим я и пришел к тебе.Тебе также было приказано отступить к Уруку.
На эти слова Машу повернулась к Мерлину, словно бы надеясь понять, что это было какой-то глупой шуткой — в конце концов ее отступление с текущей позиции даже в лучших условиях означало десятки новых погибших, не говоря о текущей ситуации, однако удержала свою руки и развернулась прочь. В конце концов она просто не могла отказаться от подобного приказа, как бы она не жалела о судьбах всех тех людей, что еще недавно спасала своей собственной силой.
-Не стоит переживать,— голос Мерлина показался ей в текущей ситуации вовсе не ободряющим, а даже издевательским,— Такова цена победы.
Именно от осознания того, что об этом говорил Мерлин — маг, что сперва подтолкнул одну наивную девчонку к тому, чтобы положить свою жизнь во служение обреченному королевству, после чего просто позволил тому распасться, удалившись прочь в свою башню, не попытавшись удержать то от гибели — заставило Машу сжать щит в ее руках до боли, а взгляд на лицо Мерлина, словно бы говорящего "не переживай, я приму даже эту совершенно нечестную жертву ради того, чтобы показать тебе правду" — почувствовать, как трутся друг об друга ее зубы.
-Почему? — Машу задала в конце концов вопрос, все же сумев на мгновение расцепить свои зубы и отвернуться прочь.
-Почему что? — Мерлин улыбнулся ей в ответ, разведя руками, словно бы совершенно не понимая, почему девушка обращалась в данный момент к нему... Впрочем, действительно, Машу обращалась сейчас к нему не ради объяснения причины приказов Гильгамеша — те были достаточно понятны, даже если неприятны самой Машу — и не ради того, чтобы узнать что-то о Тиамат — ее природа была достаточно ей понятна.
-Почему ты так себя ведешь? Каждое дело, каждое слово, каждая ухмылка — все сделано для того, чтобы вызывать ненависть. Неужели все это просто какое-то глупое космическое совпадение? — Машу взглянула на Мерлина, словно бы стараясь найти своим взглядом хотя-бы одну не раздражающую черту в его облике... И не находя таковой.
-О чем ты говоришь? — Мерлин улыбнулся, после чего неожиданно остановился и поднял палец к своему подбородку, чуть побарабанив по нему — выражение лица что, видимо, Мерлин использовал в случае серьезного размышления, прежде чем опустить его вниз,— Хм, полагаю, это не самый большой из всех возможных вопросов и в текущих условиях приближение конца Сингулярности я могу позволить себе ответить на тот.
-Конечно же я знаю о том, как я действую на нервы людей — как величайший маг эпохи людей может этого не знать? — Мерлин пожал плечами, показывая, что сама мысль об этом была ему забавна, прежде чем взглянут ьна Машу,— Просто то, что ты — или Галахад — или все иные, общающиеся со мной забывают — это то, что я не являюсь человеком.
