Бон... Бон... Бон...
Начав нерешительно, его милость постепенно входил в раж. Он все чаще взмахивал колотушкой, звуки сливались воедино, порождая причудливую, пробуждающую иллюзии музыку. Сам того не заметив, Гримар начал пританцовывать, хаотично перемещаясь по пещере. Он не преследовал цели сотворить определенную мелодию. Она рождалась сама, как и его движения. И доводила Ич-Калана до исступления. Вначале он метался по пещере, как будто в поисках выхода. Потом завис в центре зала и медленно вращался, словно следил за двигавшимся по кругу человеком с бубном. Наконец, он принял правила иглы и закружил вместе с ним.
Это был самый безумный танец в жизни Адана Гримара. Впрочем, с некоторых пор он не отдавал отчета своим поступкам, его глаза остекленели, а разум затянуло туманом. Он был похож на марионетку, которой управляла невидимая рука. Он полностью отдался танцу, отрешившись от мира, от реальности. Медленно, но верно ритм ускорялся. Адан бил в бубен, нарезал круги по залу и при этом сам крутился вокруг собственной оси. Магическое существо следовало за ним, напоминая свинцовую тучу, внутри которой зарождалась гроза. Пещеру то и дело освещали яркие вспышки бившихся внутри создания молний. И с каждой минутой они становились все ярче, все интенсивнее. Если бы кто-то видел эту парочку со стороны, то давно уже пришел к выводу, что добром это не кончится.
А они продолжали наращивать темп и кружиться в диком танце.
Первым не выдержал Ич-Калан. Продолжая вращаться, он вылетел в центр зала. Сверкающая молниями туча, пульсируя, начала быстро увеличиваться в размерах. Адан все теснее прижимался к стенам, но не мог остановиться. Или не хотел. Сила переполняла его. В какой-то момент он сам стал этой Силой.
В который раз двигаясь мимо прохода, он не заметил внезапно появившегося гоблина. А Тулчи схватил его за руку с колотушкой и, что было сил, дернул на себя. Его милость вылетел из пещеры. Непреодолимое желание тянуло его обратно, но на пути возник несносный гоблин. Грубыми тычками он принялся отталкивать Адана все дальше от пещеры, а потом снова схватил за руку и увлек за собой. Позади сверкнула молния, породившая оглушающий грохот. Потом засверкало и загрохотало почти беспрерывно. Под конец пол под ногами беглецов вздрогнул так, что их подбросило вверх и вперед. Оба пролетели несколько шагов и рухнули на камни. А потом их накрыло облаком вырвавшейся из бывшей пещеры пыли и мелких осколков...
Адан лежал на полу, продолжая сжимать в одной руке бубен, а в другой колотушку. Мелкий осколок рассек его лоб, но рана быстро затягивалась прямо на глазах. Рядом с ним пытался подняться Тулчи. Надышавшись пыли, он громко кашлял и чихал.
Гримар пришел в себя. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Он уселся и, глядя куда-то вдаль, ударил в бубен.
Гоблин раздраженно зарычал и вырвал из его рук сначала колотушку, а потом и сам инструмент.
И только после этого Гримар очнулся окончательно.
Он ничего не помнил, сидел и тряс тяжелой головой, в которой только-только начал рассеиваться туман. Когда ему удалось сфокусировать взгляд, он увидел стоящего перед ним Тулчи. Гоблин был предельно серьезен и даже суров. Однако в какой-то момент его рот растянулся в улыбке, и он произнес:
— Из тебя получился бы сильный шаман...
Глава 18. Красавица и чудовище
— Это он!
Гримару показалось, будто руки у старого шамана затряслись сильнее обычного, а на глаза навернулись слезы — так они сверкнули, когда он встряхнул головой. А потом Адан не понял, каким образом немощный гоблин очутился рядом с ним, как в его руках оказался бубен Оз-Тарока и как он вернулся на свой трон.
Нехорошее предчувствие охватило его милость, когда выцветшие глаза шамана превратились в щелочки, а тонкие губы скривились в пугающей усмешке. Адан потянулся к карману, в котором находился полностью заряженный иглис. Каким бы сильным не оказался старый шаман, но и Гримар был в состоянии за себя постоять.
Однако уже через мгновение лицо Хуралчина снова преобразилось и стало прежним. Он опустил глаза, посмотрел не бубен, нежно провел сухими старческими пальцами по натянутой коже.
— Это, на самом деле, он... И он теперь твой. Я сдержу свое обещание.
Гоблин протянул бубен Гримару. Но когда Гримар взялся за древнюю реликвию, шаман не разжал пальцев. Так они и стояли, глядя друг другу в глаза несколько долгих секунд.
— Надеюсь, ты воспользуешься им исключительно во благо,— пробормотал аштенги.
— Даже не сомневайся,— заверил его Адан.
Пальцы Хуралчина нехотя разжались.
Теперь можно было уходить.
— Что с эльфом?— спросил Гримар.
— Он будет жить.— В голосе шамана прозвучало изумление.— Он оказался неожиданно крепким, даже для элиналь.
— Значит, я могу забрать его с собой?
— Нет,— покачал головой старый гоблин.— Он еще слишком слаб, и утомительная дорога его точно убьет... Можешь не переживать за него. Мы поставим его на ноги и выведем из подземелья, когда придет время. Обещаю.
— Я тебе верю,— кивнул Гримар.— И от всего сердца благодарю. Можешь быть уверен, я использую бубен лишь для того, чтобы остановить Тьму. Обещаю.
Шаман потряс головой так, что было сложно понять, то ли он поверил Адану, то ли нет. Но сказал другое:
— Тулчи проводит тебя до выхода. Прощай.
— Я?!— удивился молодой гоблин.
Одного взгляда шамана оказалось достаточно, чтобы Тулчи поник и смирился...
Потом, после того как Гримар забрал план старых штолен, они шли по подземным переходам, неизвестным его милости. Гоблин молчал всю дорогу, да и Адан не находил повода для разговора. А первые слова были произнесены спустя пару часов блуждания и не им.
— Я остаюсь,— сказал Тулчи, остановившись.— Дальше сам пойдешь. Если не будешь никуда сворачивать, то очень скоро выберешься из подземелья.— Потом он внушительно посмотрел в глаза Гримару и добавил: — И забудь сюда дорогу. В следующий раз тебе может не повезти так, как сейчас.
Адан согласно кивнул. У него даже в мыслях не было желания когда бы то ни было сюда возвращаться. Прогулок по подземельям ему хватит на ближайшие сто лет.
— Спасибо тебе,— сказал он, причем вполне искренне.— Ты мне здорово помог.
Гоблин крякнул и взмахнул рукой, мол, пустое.
— Прощай...
Тулчи его не обманул. Подземный коридор, на самом деле, оказался довольно прямым и не особо длинным. В какой-то момент Гримар увидел забрезживший впереди свет, а потом вышел в просторную пещеру. В противоположном ее конце зияла дыра, через которую струился дневной свет. Лучи солнца проникали в пещеру так же через трещины в потолке.
Стремительное движение за спиной Адан почувствовал лишь в последний момент и, к сожалению, не успел отреагировать. Что-то тяжелое, но вместе с тем мягкое обрушилось ему на голову, и он рухнул, как подкошенный и без сознания...
В помещении, в котором очнулся Гримар, было людно и шумно. Сотни кричащих голосов колотили по мозгу маленькими молоточками, причиняя нестерпимую боль. Кроме того, Адан лежал в неудобной позе. А когда попытался ее изменить, ему показалось, что в голове взорвался огненный шар. Он застонал и открыл глаза.
Действительность оказалась иной, нежели первые впечатления. Он находился все в той же пещере, в которую вышел из прохода и которую не успел даже толком рассмотреть. В пещере он был не один. Однако и сотен зевак, обсуждавших его беспомощность, здесь тоже не наблюдалось. Их было шестеро. Да и говорили они в полголоса, увлеченные больше своими проблемами, нежели состоянием его милости. Их лица... Было такое впечатление, будто где-то Адан их уже видел. Но одного из шестерых он точно знал.
Жанер Вильен, собственной персоной. Он сидел на камне напротив Гримара и разглядывал вещи, которые извлек из сумки Адана. Там же лежало все оружие его милости.
— Я все гадал, как ты прошел мимо охраны, а вот оно, оказывается, что.— Он взял в руки план старых штолен, какое-то время разглядывал его, скользя взглядом по замысловатым изгибам лабиринта.— Старые штольни... Смело. Дерзко. Неожиданно и... смертельно опасно. И как там? Давно уже туда не заглядывал.
Адан ничего не ответил. Жуткая головная боль сказывалась на его состоянии не лучшим образом. Он смотрел на небрежно рассыпанные на камнях вещи из сумки и никак не мог понять, что его так тревожит?
— Честно сказать, не ожидал здесь увидеть именно тебя,— не дождавшись ответа, продолжил фабрикант. Он говорил негромко, спокойно.— Сначала мне сказали, что сбежали двое — гоблин и эльф. Странная компания, не правда ли? Я усомнился. Один был настолько слаб, что пальцем не мог пошевелить, другой же сидел в прочной клетке с надежным замком. Освободить друг друга они не могли — скорее перегрызли бы друг другу глотки. Что тогда? Правильно, значит, кто-то со стороны помог им сбежать. Я это понял, когда осмотрел замки. У меня есть в этом кое-какой опыт, так что я точно могу сказать, что их открыли не ключом. Значит, среди своих крысы нет. Значит, помогли чужаки. Кто? Сородичи ушастого недоноска? Возможно. Но они спасли бы своего и не стали помогать тому, кого считают злейшим врагом. К тому же мои люди клялись, что мимо них и мышь не могла проскочить... Теперь-то понятно, как тебе удалось обойти охрану.
Адан молчал.
— Я не из тех, кто прощает подобные шутки. К тому же у меня были особые виды на этих двоих. Я приказал прошерстить шахту, а заодно перекрыть все знакомые выходы из нее. И вот какое дело: осматривая один из таких выходов, мои люди наткнулись не твой труп. Это они сначала подумали, что ты умер. Потом оказалось, что мертвец и не мертвец вовсе. Тебя они видели в моем бюро, узнали, позвали меня. И теперь я сижу здесь и пытаюсь найти ответы на некоторые вопросы. Небезуспешно, надо сказать. Вот, узнал, например, как ты попал в шахту,— Вильен ткнул носком сапога план старых штолен.— Кое о чем догадался. Твои дружки оказались неблагодарными тварями, да? Кто из них треснул тебя по голове? Эльф? Гоблин? Я думаю, что гоблин. Тот еще пройдоха. Негодяй! Мерзавец! Грабил честных людей, мешал моей коммерции...
Слушая Жанера Вильена, Адан тоже пытался найти ответы на вопросы. Среди них были такие — кто ударил его по голове и зачем? Едва увидев фабриканта и его людей, он решил было, что это их рук дело. Но откровения Вильена опровергали эту очевидность, а его предположение касательно "подлого гоблина" наталкивали на неприятную мысль. Особенно исходя из того, что среди вещей, которые сидевший напротив человек небрежно извлек из сумки, не было бубна Оз-Тарока.
— Где бубен?— спросил Гримар и тут же поморщился от вспышки в голове.
Жанер Вильен готов был услышать, что угодно, но такое... Он замолчал на полуслове и удивленно уставился на его милость:
— Бубен? Какой бубен?
Удивление его было настолько искренним, что сомнений не возникало — он, на самом деле, понятия не имел, о чем речь. И подозрения Адана лишь усилились. Неужели это, на самом деле, Тулчи ударил его по голове, подкравшись сзади? И причина для этого имелась более чем веская — исчезнувший бубен.
— Видать, здорово тебя приложили,— усмехнулся Вильен.— Бубен какой-то... Ты лучше ответь на вопрос, который мучит меня больше всего: зачем ты их освободил? Нет, я понимаю, гоблин... Я ведь давно уже подозревал, что ты неспроста появился в нашем городке. Уверен, Гарнат успел тебе шепнуть что-то перед своей смертью. Тот самый Гарнат, который рыскал в окрестностях моей шахты, все что-то вынюхивал, выискивал. Хотя... почему что-то? Я-то знаю что: он искал сокровища аштенги. И, есть у меня такое подозрение, что-то узнал. Возможно, поэтому его и убили. Но он успел черкнуть тебе письмецо, и ты явился, чтобы закончить его дело. Я даже догадываюсь, зачем тебе понадобился этот гоблин. Рассчитывал на взаимность? Ты даришь ему свободу, а он ведет тебя в сокровищницу? Я прав? Но что-то пошло не так. Не смогли договориться? Или он просто оказался неблагодарной сволочью? А чего же ты ожидал от гоблина? Все это понятно. Единственное, чего я точно не понимаю, так это зачем ты потащил с собой эльфа?
Гримар знал, что говорить такому человеку, как Жанер Вильен о порядочности, о милосердии, о чести было пустой тратой времени. Кроме того, он вообще не хотел с ним ни о чем говорить. Слушая фабриканта, он незаметно ощупывал карман, в котором должен был лежать иглис. Бубна рядом не было — он это точно знал, потому что он его не чувствовал, не ощущал рвущейся из него Силы. Но иглис, вот же он! И тем не менее... Нащупав его через ткань куртки, Гримар ничего не почувствовал.
И это пугало больше, чем все то, что мог устроить ему Жанер Вильен.
— Если ты рассчитываешь отмолчаться, то это напрасно,— продолжал свой монолог Вильен.— Ты даже не представляешь, с какой легкостью я умею развязывать языки таким, как ты. Я не просто знаю, как это делается. Это доставляет мне огромное удовольствие. А потом мы присыплем тебя камнями, и никто не узнает, где покоятся бренные останки столичного гостя нашего милого городка.— Оказывается, Вильен был не чужд патетике и умел выражаться высоким слогом. Оставалось только понять, работает ли он на публику или это доставляет ему такое же удовольствие, как причинение боли ближнему.— Но у тебя есть шанс спасти свою никчемную жизнь. Тьма с ним, с эльфом! Обещаю, если ты расскажешь мне все, что знаешь о сокровищах аштенги, я отпущу тебя с миром.
Гримар мог бы рассказать Вильену о том, что не видать ему сокровищ, как своих ушей. Да только не было в этом смысла. Он прекрасно понимал, что фабрикант не выпустит его живым. Дело в любом случае закончится надгробным холмом из камней. Но умирать безропотно он не собирался. Благо люди Вильена не удосужились связать ему ни руки, ни ноги. Да, его милость прекрасно понимал, что ему не одолеть без оружия шестерых крепких и видавших виды мужчин. Но лучше умереть в бою, чем стоя на коленях.
Превозмогая головную боль, Адан приготовился к броску. С голыми руками он не справится с бандитами. Но если ему удастся добраться до своей сабли... Она была не так уж и далеко, и свои шансы на успех Адан считал далеко не нулевыми. Он подобрал ноги, уперся рукой в пол, сжался пружиной...
И в этот самый момент Вильен произнес:
— Ну что ж...
А потом сильная рука схватила Гримара за ворот и с невероятной легкостью оторвала от пола так, что он в мгновение ока оказался в вертикальном положении, едва касаясь ногами земли.
Оказывается все это время рядом с ним стоял еще один бандит, тот, которого Адан не видел, но который был начеку. Он был огромен — просто скала, а не человек. И силен, как бык. Как стадо быков. В выражении его лица не было даже намека на интеллект. Такое впечатление, будто его черепную коробку заполняла еще одна мышца, принимавшая активное участие в пережевывании пищи. Вот и сейчас он то и дело шевелил челюстями, свирепо играя желваками.
Его милость не отказал себе в удовольствии и врезал ему по лицу кулаком. Была слабая надежда на то, что здоровяк дрогнет и разожмет пальцы, чтобы прижать их к разбитой физиономии. А потом стремительный рывок к оружию и...
