— Данжн Мастер? — спросила Амариллис.
— Нет — ответил я. — Данжн Мастер был среди зрителей, в своей собственной кабинке, с кучей народа вокруг него, я никого не узнал. Нет, парень на сцене был просто каким-то парнем.
Я пожал плечами.
— Но пьеса была о нас, и о наших приключениях, и в итоге мы подошли к той части, где Фенн умерла, и это было так мелодраматично. У неё была целая финальная речь, когда она умирала на моих руках. И она очень переигрывала. Она веселилась.
Я чуть улыбнулся. Это был сон, и я помнил его лишь обрывками, общим впечатлением, оставшимся от него.
— А что потом произошло? — спросила Амариллис.
— Свет погас, она ушла со сцены, и послала мне воздушный поцелуй из-за кулис — сказал я. — А потом пьеса очень долго продолжалась, пока мы не закончили, и мы все поклонились.
Я пожал плечами.
— На этом я проснулся.
— Помнишь что-нибудь из того, что впереди? — спросила Амариллис.
— Нет — ответил я. — Где-то на грани, но не зацепиться. Думаю, это и есть в каком плане это дурной сон, поскольку уход Фенн со сцены был... почти приятным, пожалуй, поскольку она была там, была рядом, насколько бы это не соответствовало тому, что в реальном мире. Но если в этом сне и было что-то пророческое, мне не позволили этого удержать. Всё, что у меня осталось, это тянущее чувство забытых вещей.
— Что было бы весьма в духе Данжн Мастера — со вздохом сказала Амариллис. — Он реально начинает меня раздражать.
— Я не думаю, что из снов можно извлечь что-то важное — сказал я. — Я продолжу рассказывать тебе о них, если хочешь, но в итоге они станут просто снами. Они в общем-то больше не проблема для меня. Собственно, возможно, даже помогают.
Возможно, в том и смысл.
— Ты права, нам нужно подготовиться к встречам. Вероятно, стоит заняться этим.
— Верно — Амариллис кивнула.
Глава 125: Ошмётки прошлого.
Паллида появилась с Хешнелем и Геммой как раз к рассвету, самое раннее, когда они могли прибыть, имея право заявить, что ждали день, как мы от них и хотели. Их металлический фасолекорабль опустился на поле в полумиле от Бетель, и я прошёлся по дороге поздороваться.
— Есть несколько вещей, которые вам нужно знать — сказал я практически без преамбулы. — Во-первых, наш дом магический и разумный. Она с горячей страстью ненавидит Утера, она не любит, когда ей угрожают, она не любит, когда кто-то хвастается своим могуществом, и она, в недавнем прошлом, демонстрировала пристрастие к насилию в качестве способа донести свою позицию. Однако она ценный член нашей команды, так что постарайтесь её не злить.
— Звучит миленько — ответила Гемма. Её голос был хриплым. Она всё ещё выглядела болезненно старой, её шерсть оставалась серовато-белой, а кожа там, где я её видел, сморщенной и обвисшей.
— Второе, что вам стоит знать, это то, что она может слышать и видеть всё, что кто-либо говорит или пишет, только что мысли не читает — продолжил я. — Я не хочу вводить никого в заблуждение относительно наличия приватности, когда её в действительности совсем нет.
— Погоди — сказала Паллида, взглянув в сторону дома. — О какой дистанции идёт речь?
— О — сказал я. — Ты сейчас в ней.
В норме так не было бы, но Бетель расширилась под землёй, вроде того, как на самые высокие здания на Земле ставят причальные мачты или радиобашни, чтобы можно было заявлять о дополнительной сотне футов высоты. Она протянулась как раз под дорожкой.
— Бл* — сказала Паллида. Её кожа была розовой, как жевачка, но её губы были слегка более тёмного цвета, и она нахмурилась. На неё была её маслянисто-чёрная обтягивающая броня, но своё копьё она с собой не взяла — или, возможно, просто спрятала в экстрамерном пространстве. — Вы же знаете, что мы пришли с миром, верно?
— Я знаю — ответил я. — Я просто сообщаю вам информацию, которую, по моему мнению, вы хотели бы знать. Это не приставленная к голове пушка, я просто осторожно даю вам знать, что мы вооружены, так что не пугайтесь, когда увидите пушку. Ну, как-то так... надеюсь, получилось понятно?
— Ценю — ответил Хешнел. Лицо тёмного эльфа всё ещё было изуродовано, глаз слишком большой, а плоть всё ещё пятнистая и источающая жидкость. Каковы бы ни были их возможности в исцелении, определённо быстро справиться со своими поражениями они не смогли. Из "Книги Крови" я знал, как он пережил яд; общий иммунитет к ядам — одна из характерных черт тёмных эльфов.
— Ну, и сколько пушек у вас есть? — спросила Паллида.
— Меньше, чем думаете — ответил я. Слегка помедлил. — Извини за вчерашнее. Ты принесла клятву, а я отмахнулся, мне не следовало так поступать. Я был не в состоянии мыслить ясно, по очевидным причинам.
Паллида взмахнула рукой.
— Утер был таким же, хотя, думаю, он не понял, насколько я была серьёзна.
— Она вломилась в его дом, чтобы его обокрасть — сказал Хешнел.
— В мою защиту, у него было слишком уж много барахла — ответила Паллида. Она повернулась ко мне. — Очевидно, меня простили, со временем.
Она чуть запнулась.
— И, очевидно, случившееся с Фенн серьёзнее, чем кража доли магии, я не хотела ставить это на один уровень, я просто...
— Всё нормально — сказал я, заставляя себя расслабиться. — У меня было время переварить. Больше, чем один день.
Вероятно, меньше, чем мне нужно.
— Ну, я пришла с дарами — сказала Паллида, указывая себе за спину, где стоял корабль. — Не знаю, хотите их сейчас или потом.
— Потом — сказал я. — Если только у вас нет какого-то способа мгновенного воскрешения, а я полагаю, что нет. Если там есть некие фигуральные пушки, о которых мне стоит знать, я хотел бы узнать о них сейчас. Вчера мы не добрались до этого, нас прервали.
Бетель, несомненно, нацелила на них свой сенсориум, что включит анализ обережника совместно с Граком. Я их уже предупредил, что они под наблюдением, правда, только тогда, когда они уже были в зоне.
— Моя броня устойчива к оберегам — сказала Паллида. — Когда я облачена, я тоже устойчива к оберегам. Полагаю, это то, о чём вы хотите знать.
— У меня есть набор бутонов — сказал Хешнел, указывая на свой лацкан, где они аккуратно расположились. — Моя специализация — связь, как и у моего ментора, однако у меня есть набор боевых и прикладных сортов, часть из них восходят к выведенным Вервином. Всего тридцать бутонов. Мне их перечислить?
— Нет — сказал я, стараясь не смотреть на его обезображенное лицо, и в то же время не не смотреть на него.
— Помимо этого, мой плащ способен скрывать меня от того, чтобы быть замеченным — сказал Хешнел. — Я ношу ожерелье, способное сохранить мою голову в идеальной сохранности и способной к речи в случае моей смерти. На моей коже Семь Псалмов, благодаря которым меня сложно физически ранить, если только таковые усилия не будут предприняты восемь раз.
Он чуть помедлил.
— Думаю, это то, что вы сочтёте самым важным, если не хотите полный список.
— Оружия нет? — спросил я.
Хешнел, подняв бровь, указал на бутоны.
— Намёк понял — ответил я.
— У меня есть Двадцать-клинок — сказала Гемма, указав себе на бедро. — Ножны способны накладывать яд усилием воли, и хранят несколько десятков. Помимо этого есть амулет, возвращающий выпущенные в меня пули и стрелы, пояс, помогающий отслеживать пути клинков, и браслет, поглощающий яды. Последний был подарком от Делы, дан в ночь перед тем, как вы были атакованы. Полагаю, это было чтобы оставить меня в живых.
Она сняла его с запястья и протянула мне.
— Я больше не хочу его носить.
Я уставился на него.
— Безопасно — прозвучал голос в моём ухе. — И на всякий случай закрыто оберегом.
Я принял браслет и надел его.
— Спасибо — сказал я. — Мы все вместе в этом.
— Это ещё посмотрим — ответила Гемма, чуть наклонив голову.
— Вот как? — спросил я.
— Я не клялась вам в верности — ответила она. — Нарушение прав гостей частично падает на мои плечи, но обуза не абсолютна.
— Для ясности, ты не принимала участия в атаке? — спросил я.
— Нет. Я сражалась за вашу защиту — ответила Гемма. Она не выглядела раздражённой этим вопросом, но было сложно сказать наверняка, поскольку выражения лица антропоморфной лисы крайне отличались от человеческих.
— Я не хочу бросать вызов твоей чести — сказал я. — Просто хочу быть уверен, что мы все понимаем друг друга.
— Ну, это, типа, сомнительно — сказала Паллида, тоскливо усмехнувшись. — Я даже не знаю, какую книгу мы читаем. (пр. переводчика: на предыдущей строке ГГ сказал 'I just want to make sure that we're all on the same page', буквально — "я просто хочу сделать уверенностью, что мы все на одной странице")
— Есть ещё кое-что — сказал я. — С нами Рэйвен.
Паллида откинула голову, открыв розовое горло, и простонала.
— Как много она знает?
— Столько же, сколько и вы — ответил я. — Возможно, чуть больше, учитывая её статус. Определённо есть то, о чём она нам не говорит.
Мы не провели обещанное ей введение в курс дел; это было намечено на раннее утро, но они прибыли ещё раньше.
Я провёл взглядом по этой троице. По тому, как Рэйвен говорила об Утере, было очевидно, что у неё с ними будут трения, учитывая, что их планом было жахнуть по Утеру атомкой, как только он появится. Я не был уверен, что мы все можем быть союзниками, тем более друзьями, но я не знал, насколько глубоки разногласия. Бесконечная Библиотека, по словам Хешнела, должна быть "нейтральна", и по идее это должно распространяться на Рэйвен, которая главный библиотекарь, но я совсем не был уверен, что это сохранится перед лицом Утеро-подобной сущности на горизонте.
— Мы все будем участвовать в беседе. С этим есть какие-то проблемы?
— Нет — ответила Паллида. — Могу я сперва объяснить свою сторону истории?
Я помедлил, не уверенный в необходимости этого. Все остальные были в доме, и слушали разговор, передаваемый Бетель. Рэйвен была изолирована, и ей даже не сообщили, что сенсориум Бетель уловил спуск с неба "Выхода". Амариллис была против того, чтобы я отправлялся один после того, как Бетель обошлась с Рэйвен, но я возразил, что Рэйвен — особый случай, который вряд ли повторится, и у Амариллис не было выбора кроме как уступить.
— Ладно — сказал я. — Вкратце?
— Хочешь, чтобы я выдала краткое изложение тридцати лет истории? — спросила Паллида, подняв бровь.
— Ты же часть этого времени была мертва, не? — спросил я, сдержав порыв скрестить руки на груди.
— Ну, да, часть этого времени я была младенцем — сказала Паллида, махнув рукой. — Всё, что я говорю, это что когда мы туда придём, она что-то скажет, потом я что-то скажу, и у вас не будет контекста, а короткая версия — это то, что вы после этого всё равно получите. Или она вам уже говорила?
— Нет — сказал я.
— Для неё это важно — сказал Хешнел.
— Ну, давай — сказал я. — Выдавай контекст.
Паллида прочистила горло.
— Реально не думала, что буду сегодня рассказывать эту историю — сказала она. — Это начинается... ады, полагаю, когда я вломилась в хранилище Утера.
Она помедлила.
— Какую часть истории ты знаешь?
— Достаточно — сказал я. — Я читал его биографии.
— Ну, это было после Тёмного Короля и до Семнадцати Мечей — сказала Паллида. — Я составила планы, заплатила нужным ребятам, проскользнула через его обереги, и пробралась в его хранилище, только чтобы выяснить, что он ожидал меня в удобном кресле, с арбалетом, направленным мне в сердце.
Она вздохнула.
— Извини, я чутка пропущу. Я оказалась у него на службе, временами путешествовала с ним, когда он меня призывал, и использовала мои специфичные навыки для решения интересных проблем. Это было неплохой жизнью, пока Утер не попросил меня пробраться в замок одного парня, где меня поймали и обезглавили.
— И это был первый раз, когда ты умерла у него на службе — медленно произнёс я. Паллида кивнула.
— Я переродилась, перетерпела детство с матерью, презирающей меня за то, что я не было дочкой-человеком, которую она хотела, а затем в возрасте пяти лет сбежала, чтобы снова найти Утера. В те дни ренацим не были хорошо известны в Англицинне, и у кооперативов не было нынешнего влияния... ну, неважно, я действительно стараюсь излагать вкратце. Суть в том, что в итоге я воссоединилась с Утером и его компанией. Впрочем, хотя я и была способнее человека моего возраста, толку от меня было немного, так что Утер припарковал меня в замке Каледвич, в котором он проводил всё меньше времени, ожидая, пока я возвращу себе всю полноту моей полезности.
— Так он рассматривал народ — сказала Гемма, едва не огрызаясь при этих словах. Это было странно горькое обвинение, учитывая, что Гемма с ним никогда не встречалась. У меня было немного информации о Лисьей Страже, только то, что они существовали, когда Утер начинал, и состояли целиком из лис-Анималия.
— У меня к нему претензий в этом плане нет — сказала Паллида. — Тогда уж точно не было. Он платил моим учителям, я росла с его детьми, я питалась лучше, чем во всех жизнях, и спала на комфортной кровати... ещё раз извини, стараюсь покороче. В итоге я присоединилась к его лагерю, оставив позади друзей из замка, и снова начала работать на него, обычно те дела, что не совсем легальны, очень опасны, и с высокой вероятностью снова меня убить. Несколько раз он спасал мою жизнь, когда становилось кисло.
Она чуть помедлила.
— В любом случае, мы с Рэйвен на тот момент были одного возраста, и мы быстро сдружились. Ей было двенадцать уже сотню лет, а мне было двенадцать в тысячный раз, так что у нас было больше общего друг с другом, чем у почти всех вокруг Утера.
— А потом вы рассорились — сказал я.
Паллида поменяла позу.
— Погоди, я подхожу к этому — сказала она. Что бы там она ни собиралась сказать, похоже, она действительно считала, что это будет смягчено длинной подводкой. Я всё ещё чувствовал вину за то, что по мудацки отнёсся к принесению ей клятвы верности, так что был склонен выслушать. — Ну, Далия пропала, и это было большим, "свистать всех наверх!", событием, но в итоге сложилось впечатление, что она просто исчезла, ни требований выкупа, ни ещё каких-то, и никаких улик. Утер был не в себе, вероятно впервые в жизни, яростным и скорбным, с перепадами настроения, не знал, что делать. В итоге это типа затихло, поскольку было ничего не сделать... и тогда появился Хелио.
Она сглотнула.
— Утер принял его, возможно потому, что скучал по своей дочери, или чтобы примириться с тем фактом, что он не мог найти общий язык со своими сыновьями, или... я не знаю, что он думал, только что Хелио присоединился к нам, и мы втроём, Рэйвен, Хелио, и я, несколько коротких недель приключались, пока Утер не выяснил, что Хелио на самом деле Далия, которая сбежала из дома и превратилась в мальчика с помощью магического пояса.
Она взглянула на дом.
— У них была большая ссора в походном дворе Утера, с присутствием всех его Рыцарей и нас, спутников. Она, в возрасте одиннадцати лет, выглядела идеально непокорной настолько, насколько я когда-либо видела, а он был поглощён гневом. Впрочем, в итоге он примирился, и позволил ей участвовать.
