Странно, но исполняя приказы Хаторо, она никогда не чувствовала себя настолько жалкой и униженной, хотя бывший офицер городской стражи с ней особо не церемонился.
А вот каждое распоряжение дочери олигарха вызывало в душе глухой протест и жгучее желание послать её далеко и надолго.
Тем не менее играть свою роль нужно до конца. Шоу должно продолжаться.
Сворачивая рыхлый матрас, она звонко чихнула, вдохнув поднявшееся облачко пыли.
— Какая же ты неаккуратная! — сморщила носик Итоми.
Жданов не сказал ничего, лишь тихо кашлянул, прикрыв рот ладонью.
"Как бы нам всем не заболеть после ночных заплывов", — озабоченно подумала его соотечественница, осторожно положив тюфяк на плечо. Поднимаясь с ним по лестнице, она пребольно стукнулась коленкой о перекладину, от боли зашипев сквозь стиснутые зубы.
— Сейчас вода закипит, и я заварю тебе сушёных цветов гибискуса, — ворковала дочка судовладельца. — Ты, наверное, очень хочешь пить?
— Нет, — как-то робко, словно извиняясь, возразил мичман российского императорского флота. — Я напился из реки.
— Простой водой жажду не утолишь, — наставительно проговорила собеседница.
С трудом сдерживая слёзы и прихрамывая, Платина выбралась из развалин, под которыми прятался их подвал, и отошла метров на сорок. Распоров кинжалом грубые, широкие стежки на боку матраса, осторожно высыпала содержимое на землю. Солома действительно почти превратилась в труху, и теперь уже всем им придётся спать на голых досках.
Вытерев ладонью мокрое лицо, Ия походя прихлопнула большую муху, деловито ползавшую по штанине, и криво усмехнулась. Кажется, она придумала, чем занять Сашку остаток дня. Только сначала надо потрясти тюфяк.
При каждом взмахе пыль густым облаком летела во все стороны, и девушке пришлось плотно зажмурить глаза, оберегая их от пыли. Но та умудрилась заскрипеть на зубах.
Когда "извержение" наконец-то слегка приутихло, изрядно загадив атмосферу вокруг беглой преступницы, та направилась обратно в подвал.
Дочь олигарха как раз наливала кипяток в единственную фарфоровую чашечку. Коротко глянув на Платину, она сухо распорядилась:
— Не забудь умыться. У тебя всё лицо грязное.
Похоже, девица принялась активно вживаться в роль хозяйки дома, и это не предвещало Ие ничего хорошего.
Проигнорировав её слова, пришелица из иного мира обратилась к мичману российского императорского флота:
— Может, рыбки наловишь, почтенный Худ?
— О чём ты? — непонимающе нахмурился молодой человек.
— Здесь есть удочка, — стала терпеливо объяснять Платина. — Вот я и предлагаю тебе сходить с ней за рыбой. Одной-то каши тебе, небось, мало будет? Ты же мужчина, защитник и добытчик. Или очень устал?
В глубине души Ия ожидала, что Итоми бросится на его защиту. Вроде как: "Почтенному Худу надо отдохнуть и т.п.".
Однако дочка судовладельца помалкивала, скромно потупив взор.
— Где эта удочка? — после секундного замешательства спросил Жданов.
— Сейчас найду! — заверила собеседница, метнувшись к стеллажам и доставая рыбацкую снасть. — Вот возьми. Тут и леска шёлковая и поплавок с крючком.
Поднявшись на ноги, мичман российского императорского флота повертел в руках короткое, не более пары метров, удилище, умудрившись при этом задеть за потолочную балку, с которой густо посыпалась пыль.
— Никогда такой не рыбачил, — смущённо улыбнулся молодой человек. — В детстве у меня удочка попроще была. Из орешника. Мы с ребятами на пруд у мельницы бегали. Ловили на дождевых червей. А копали их на огороде. Матушка тогда сильно ругала за испорченные грядки.
Опасаясь, как бы Жданов в приступе ностальгии не ляпнул что-нибудь ненужное, Платина торопливо посоветовала:
— А ты муху на крючок насади. На неё тоже неплохо клюёт.
— Сначала поешь, почтенный Худ, — неожиданно предложила дочка судовладельца. — Каша почти готова.
С неудовольствием признавая правоту её слов, Ия согласно кивнула.
— Да, сначала надо поесть.
К сожалению, крупа ещё недостаточно разварилась, хотя и пахла уже умопомрачительно, вызывая у молодых людей обильное слюноотделение.
В процессе проверки готовности выяснилось, что в схроне только две миски и всего одна ложка.
Конечно, при нужде можно есть и руками, каша получилась крутая, это не бульон какой-нибудь. Однако для Платны это было слишком непривычно, поэтому она с надеждой обратилась к соотечественнику:
— Ты ложку сможешь вырезать, почтенный Худ?
Потому как виновато потупился мичман российского императорского флота, Ия поняла, что решать эту проблему ей тоже придётся самостоятельно.
Махнув рукой, она взялась перебирать хворост, запасённый прежним обитателем подвала. Понимая, что полноценного столового прибора у неё не получится, беглая преступница намеревалась изготовить что-то вроде лопаточки, напоминавшую те, которыми перемешивают еду при готовке на тефлоновых сковородах.
Поднявшись с табурета, молодой человек смущённо поинтересовался, что это она собралась делать?
Та, как смогла, объяснила свою задумку. Понимающе кивнув, Жданов протянул руку за кинжалом.
— Я сам.
— Только не порежься, — предупредила девушка, но, заметив его недовольную физиономию, поспешно добавила: — Ты теперь у нас единственный защитник остался.
— Да, да, — охотно поддержала её Итоми. — Пожалуйста, поосторожнее, почтенный Худ.
— Не беспокойтесь, — обиженно заверил их спутник. — Я справлюсь.
Вырезав канавку, он не без усилий сломал крепкий сухой сучок толщиной в два или в два с половиной сантиметра. Потом расколол его пополам и принялся довольно неуклюже строгать кинжалом.
— Мне надо отойти, почтенный Худ, — внезапно сказала дочь олигарха. — Я скоро вернусь.
Мичман российского императорского флота не стал спрашивать: куда и зачем та направляется. Но предупредил:
— Только далеко не уходи.
— Да, почтенный Худ, — коротко поклонившись, девица поспешила к лестнице.
"Надо бы место под уборную определить, — подумала Платина, подкладывая в очаг сухие веточки. — А то скоро всё вокруг загадим".
Когда шаги Итоми затихли, соотечественник прервал свою работу и, подойдя к Ие, торопливо зашептал:
— Простите за то, что пришлось так грубо разговаривать с вами. Но ты сама виновата! Нельзя же вести себя настолько вызывающе! Упрекаешь меня за то, что я обращаюсь к ней, как к дворянке, на "вы", а сама грубишь. Она всё-таки дочь очень богатого купца. Настоящие служанки так себя не ведут. Ни один хозяин не потерпит столь дерзкого поведения. И тебе надо это запомнить, если не хочешь, чтобы нас разоблачили.
В душе Платина с с ним соглашалась, но вслух признать его правоту не могла. Поэтому, хмуро глядя на переливающиеся малиновым светом угли, молча пожала плечами.
Не дождавшись более вразумительного ответа, молодой человек вернулся на табурет и продолжил выстругивать ложку.
Вскоре вернулась дочка судовладельца и положила на стол свёрнутый лист лопуха.
— Вот, почтенный Худ, — проговорила она, застенчиво потупив взор. — Это, чтобы тебе их самому не ловить.
— Что тут? — спросил собеседник и даже слегка вздрогнул, увидев несколько дохлых мух.
Пришелица из иного мира хотела сказать что-нибудь вроде: "маловато будет", но вспомнила последнюю Сашкину отповедь и предпочла промолчать.
А тот, довольно неискренне улыбнувшись, поклонился, не вставая с табурета.
— Большое спасибо, почтенная.
Лицо девицы буквально расплылось в счастливой улыбке, но, когда она обратилась к Ие, её физиономия вновь приобрела строго-начальственное выражение.
— Каша готова?
— Ещё нет, почтенная, — с сожалением вздохнула та. — Пусть ещё немного попреет.
Важно кивнув, Итоми скромно отошла в сторонку и, устало привалившись к стеллажу, стала наблюдать за тем, как Жданов неуклюже орудует кинжалом, ежесекундно рискуя порезать себе пальцы.
К счастью, его конечности не пострадали, а ложка получилась грубой, кривой, но вполне функциональной.
Поскольку для неё не нашлось ни посуды, ни места за столом, а наблюдать за тем, как жрут "хозяева", Платина не хотела, опасаясь подавиться слюной, она отправилась за водой под аккомпанемент воющего от голода желудка.
Пять или шесть литров, что вмещал горшок, крайне мало на троих. Нужен хотя бы небольшой запас. Беглая преступница вспомнила, что в подвале есть ещё посуда. К ночи надо наполнить водой всё, что найдётся, а умыться можно и в реке.
Сгоряча она плохо рассчитала свои силы, и на обратном пути пришлось отдыхать уже два раза. Оглядевшись по сторонам, Ия присела на корточки и, переведя дух, вытерла лоб рукавом куртки. По её расчётам крупы и бобов хватит дня на три. Это без учёта рыбы. Но ещё неизвестно: сможет ли Сашка хоть что-нибудь поймать? Вот только и с этим приварком, по мнению пришелицы из иного мира, перспективы у них в этом месте довольно мрачные. Особенно пугало её желание соотечественника непременно отправиться на поиски побратима.
Вряд ли за эти несколько дней удастся найти место, где разбойники держат заложников. Но даже если стараниями его Ангела у Жданова это получится, девушка совершенно не представляла себе, как он сможет их освободить.
Всё же мичман российского императорского флота с пароходофрегата середины 19 века — это не крутой спецназовец, вроде тех, о ком снимают боевики и пишут книги про попаданцев. С одним бандитом он, может, ещё и справится. А если их будет двое, трое, или ему повстречается вся шайка?
Девушка зябко передёрнула плечами, раздражённо смахнула с колена длинноногого паука и тяжело поднялась на ноги.
Они встретились у калитки в ограде. В одной руке молодой человек нёс знакомую удочку, в другой — завёрнутую в лопух наживку.
— Простите, — остановил её соотечественник. — Я забыл спросить, вы вытащили лодку на берег?
— Конечно, — успокоила его Платина. — Спрятали её в кустах и перевернули вверх дном.
— Её нужно перегнать в Аровити! — заявил собеседник не терпящим возражения тоном.
— Ну, не сегодня же! — возмутилась Ия. — Мы все устали. Я так вообще чуть иду! Подожди до завтра. Ничего с ней не случится.
— Ну, хорошо, — с явной неохотой буркнул Жданов и требовательно протянул руку. — Дайте мне горшок. Я помогу донести его до подвала.
— Тут уже недалеко, — принялась отнекиваться девушка. Хотя это предложение и легло на её исстрадавшуюся душу обезболивавшей мазью, она понимала, что подобную услугу Сашка оказал бы любой женщине.
— Нет, нет! — нахмурился мичман российского императорского флота. — Я настаиваю!
Шагов за пятьдесят до развалин, где прятался их схрон, Платина его остановила.
— Достаточно, почтенный Худ, Дальше я сама. А то вдруг Итоми увидит.
Тут уж спутник возражать не стал.
К немалому удивлению беглой преступницы, в подвале её уже ждала полная миска каши с торчавшей из неё ложкой. А товарка по несчастью неторопливо попивала цветочный чай.
Вспомнив, как в таких случаях вели себя её служанки, Ия взяла посуду и, отойдя от стола, присела на край лежанки.
Ей пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не наброситься на еду.
Уроки госпожи Андо не прошли даром. Под пристальным взглядом дочери олигарха Платина кушала не спеша, стараясь, чтобы её движения выглядели неторопливыми, плавными и грациозными, и тщательно пережёвывала простую, сваренную на воде без каких-либо специй кашу.
Она не обольщалась тем, что та казалась необыкновенно просто обалденно вкусной. Это не результат её выдающихся кулинарных способностей, а выверт измученного голодом сознания.
Чай Ия налила себе сама. И Итоми её не торопила, давая возможность спокойно осушить пару чашечек, используя ту же самую посуду, из которой пила сама. Другой в схроне просто не оказалось.
Когда беглая преступница наконец утолила жажду, дочка судовладельца тихо заговорила:
— Я вижу, как ты устала. Мне тоже очень хочется отдохнуть. Но в этом подвале просто ужасно! Не будем же мы жить в такой грязи, как какие-нибудь жалкие бродяги? Нам нужно здесь убраться.
"Ну, хорошо хоть, "нам", а не "тебе"", — мысленно отметила Платина, деловито осведомившись:
— Что будем делать, почтенная?
— У тебя есть нож? — спросила собеседница и, не дожидаясь ответа, вдохновенно продолжила: — Сделай метлу на длинной ручке. Сметём пыль и паутину с потолка.
Посчитав предложение вполне приемлемым, Ия согласно кивнула.
— Хорошо. Только нам ещё нужна какая-нибудь посуда для воды. Одного этого горшка до утра может и не хватить. И надо определиться: где будет уборная? Ты же сама сказала, что мы не бродяги какие-нибудь.
— Да, — кивнула Итоми. — Пойдём наверх, посмотрим.
После недолгих поисков под туалет определили развалины соседнего барака. Пол там отсутствовал, земля оказалась рыхлой, а в углу пышно росли лопухи.
— Почтенному Худу ты сама всё скажешь, — полувопросительно полуутвердительно произнесла собеседница.
— Конечно, почтенная, — усмехнулась Платина, озабоченно заметив: — Только вот по ночам из подвала лучше бы не выходить.
— Думаешь, здесь есть опасные звери? — забеспокоилась дочь олигарха, оглядываясь по сторонам.
— В такой глуши обязательно есть, — даже не подумала успокаивать товарку по несчастью Ия. — Но дело не только в них. Крышка люка очень тяжёлая. Одна ты её вряд ли поднимешь, а вдвоём на лестнице стоять неудобно. Она очень узка. Придётся почтенного Худа будить.
— Не стоит его то и дело беспокоить, — тут же согласилась Итоми.
— Надо какую-нибудь посуду под это дело приспособить, — предложила беглая преступница, вздохнув. — Но и под чистую воду посуда тоже нужна.
— Я поищу чего-нибудь, — твёрдо пообещала собеседница. — Ты сделай метлу. И поторопись. Нужно успеть к возвращению почтенного Худа.
— Слушаюсь, почтенная, — пришелица из иного мира чуть поклонилась, скрывая кривую усмешку. — "Всё-таки напомнила, кто тут главный".
Отправившись на их первую стоянку, она перебрала нарезанные на подстилку прутья, собрав их в кривой, страшный веник, использовав для связки прихваченную в схроне верёвку. Потом вставила длинную палку, получив метлу, вполне достойную задницы Гарри Поттера, ну или кого-нибудь из его одноклассников.
Итоми тоже времени зря не теряла. Каким-то образом ей удалось "реанимировать" красовавшийся на столе светильник. Масла в нём осталось на самом донышке. Тем не менее упорная девица почистила фитилёк, запалила его угольком из очага и тщательно осмотрела подвал.
Под одним из стеллажей она обнаружила горшок, но вытаскивать его не стала, опасаясь ещё сильнее выпачкать платье. Пришлось лезть Платине. Сосуд оказался пустым, к тому же с отбитой верхней частью. Тем не менее дочка судовладельца очень обрадовалась находке, объявив, что именно он и послужит им ночной вазой.
— Вонять будет, — скептически хмыкнула Ия, но более серьёзных возражений у неё не нашлось.
Кроме горшка, Итоми отыскала под лежанкой ещё и кое-как сложенную мужскую куртку, вроде тех, в которых ходят бедные простолюдины. От неё пахло прелью и ещё чем-то противным. Ткань кое-где протёрлась почти до дыр, её покрывали заплаты и неприятного вида пятна.
