— Взять, этого артиста, и выдрать так, чтобы неделю не мог сидеть на отхожем месте.
— Есть, выдрать, — радостно потёрли руки.
.....
Князь стоял у кровати и сверлил жертву тяжелым взглядом палача. — Стёпушка, дорогой! Как ты? Живой ли?
— Премного благодарен, ваше сиятельство. Спасибо за науку. Плохо мне. Ножек не чувствую. — Прохрипели умирающим голосом.
Кровопивец сцепил руки в замок. Резко щёлкнул пальцами. Его голос налился металлом. — Слушай внимательно! Даю две недели на выполнение всего, что поручил ранее. Если, через указанный срок, не будет исполнено. Выдеру, так! Не то, что ноги — голова отвалится. А сейчас! Быстро поднялся, собрал коллектив и начал разучивать новые песни, которые я написал.
— Ваше сиятельство? Как же я встану? Когда пошевелиться не могу?
— Степан, или ты сейчас встаёшь и идешь на репетицию или я снова прикажу тебя драть. И уже по-настоящему! Так, что быстро поднялся и бегом за мной.
Глава 8.
Собственник типографии, он же главный редактор, он же первое лицо в редакции журнала "Вестник Европы" быстро просматривал материалы, подготовленные к набору. Пробежавшись взглядом по очередному творчеству, резко выдохнул единственное слово... — Чушь.
Он решительно отодвинул прочитанное в сторону. Взял следующее. Быстро просмотрел. Снова прозвучало. — Бред. — Перешёл к очередному просмотру. И снова негодование. — Кошмар.
Исполняющий обязанности помощника редактора Белоцерковский Антон Петрович, красный как рак, ничего не понимая, водил взглядом из стороны в сторону, сопровождая движение откинутых листов. Наконец набрался мужества и спросил у грозного начальника, которого увидел после длительного многомесячного перерыва.
— Месье Ланин, могу узнать, почему вы откинули замечательные стихи графини Марии Латыпиной. Они посвящены любви к голубям. И пользуются большим признанием в литературном салоне Зинаиды Волконской. Они настолько популярны, что поклонники Марии собрались сочинить музыку и создать песню.
Руководство журнала, нехотя вернуло последний листок. Вслух прочитало первые строки...
Стосковался мой голубь в темнице
Сизокрылый, мой дорогой.
Услыхал, как вещие птицы
Воркуя, приносят покой.
Князь удивлённо посмотрел на помощника. — В чём они замечательные? — не дожидаясь ответа, снова убрал писанину в сторону. — Я говорю — чушь. Значит — чушь. Разве не понимаете — какая сейчас ситуация и что происходит в стране?
— Хмм, — лицо Белоцерковского налилось краской. Он очень осторожно уточнил. — Имеется в виду война с Бонапартом, ваше сиятельство.
— Представь себе, да. С ним, чтоб его разорвало! И ещё с десятком армий, которые он тащит с собой. А у тебя! В самом популяром журнале России! Какие-то легкомысленные стишки про любовь к голубям. Стихи должны быть величественными, наполненные гневом и патриотизмом, чтобы продирало до костей! К примеру такие...
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С французской силой темною,
С проклятою ордой!
Князь взял отложенный листок. — А ты, что предлагаешь? Какую-то ерунду про голубей? Или, вот! Что это такое? Про какой-то чердак?...
В доме чердак — пылиться один!
Мрак тишины, переполненный пыли,
Сумрак, осевший среди паутин,
Там, где когда-то его позабыли.
Белоцерковский нервно сглотнул. — Кирилл Васильевич, по поводу войны с французами, есть очень хорошая статья, которую вы отложили в самом начале. — "Личность императора Наполеона и его влияние на современную Европу".
— Вот эта? — из пачки "БРАК" вытащили несколько страниц написанные мелким почерком.
— Да, ваше сиятельство.
— И что в ней хорошего? Накой, мне? Русскому человеку, в моём, насквозь пронизанным православным духом журнале, такая статья? Ответь, зачем?
??? — недоуменно сморщили лоб. — Как же? Это новости европейской политики. Мы — европейское издание. События во Франции, это первое, о чём все читают. И не только в нашем журнале — вообще везде. Во всём просвещённом мире.
— Кто читает? — главный редактор резко вскинул брови. — Французы? Англичане? Немцы? А может австрийцы? Кто ещё кроме них? В этом месте должна быть статья... "Личность РУССКОГО императора Александра и его влияние на современную Европу". Вот, о чём должно быть написано в нашем журнале. И первое, что обязано бросаться в глаза читателю. Дальше — нужны новости с фронта. Сейчас всем интересно, что там происходит. Где новости?
— Здесь, — указали на несколько листов лежащих отдельно.
Князь взял, пролистал. И снова сказал единственное слово. Только более резко, окрасив его прилагательным. — Хрень, полная.
— Позвольте, господин Ланин, но это написал человек, который просидел полдня в приемной английского посольства. И лично разговаривал с помощником посла.
Собственник издания хмыкнул. — Тем более — ересь. Что может сказать о войне поданный Британии? Да ещё сидя в России? За много километров от фронта?
Белоцерковский нервно задёргал головой. — Ваше сиятельство, он авторитетный источник. Пишет материалы даже для "Times".
— О чём пишет? О голубях, собаках и чердаках?
— Нет, о происходящем в Европе.
Вселенец, получив ответ, злобно прищурился. Взял паузу на несколько минут. А потом выдал, зловеще сверкнув глазами... — Белоцерковский? Я не понял? Вы, работая в этой редакции, вообще за кого? За нас? Или за Европу? Которая всей толпой движется в сторону Москвы? — Он приподнялся в кресле, навалился на стол и повысил голос. — А?
??? — Литератор, недоумевая, захлопал глазами. Испугавшись, перекрестился. — За нас, конечно.
— Тогда, какого лысого черта?! Всё время подсовываете материалы про какую-то Европу? Где про Россию? Про героическую русскую армию? Про подвиги чудо-богатырей? Про единение народа? Где?
Белоцерковский слонил голову. Забурчал в ответ. — Простите, месье Ланин. Такого материала нет.
— А почему?
— ??? — скрип зубами в ответ.
— Значит, так! — руководство подвинуло в сторону помощника пухлую папку. — Здесь, полностью подготовленный к выходу номер. Я уже посмотрел, подписал и сейчас отдаю в печать. Когда выйдет журнал, внимательно ознакомьтесь и все последующие выпуски делайте только в таком формате. Ясно?
— Да.
— Вопросы есть?
— Только один. В ваше отсутствие, где брать материалы для последующих выпусков?
— Где, где... — князь погонял воздух между щёк. Принял решение. — Будет приносить курьер.
— Что-то дополнительно могу включать в номер?
— Пока идёт война — нет!
* * *
Плотная толпа народа недовольно роптала и кипела перед зданием с вывеской "ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛЬ". Люди переглядывались, переговаривались, что-то обсуждали. То там, то здесь звучала не обычная для этого времени фраза — Билетик лишний на четырнадцать не найдется? Скажите, вы последний в очереди? Когда начнут продавать?
.....
Вселенец подошел к большой пёстрой афише и не поверил глазам.
...................................................................................................................................................................................
СЕГОДНЯ читаем:
10.00-11.30 Остров сокровищ. Часть 1.2. (Пираты, сокровища. Приключения) — 15 коп.
12.00-13.30 Приключения сыскаря Хомова. Часть 5.6. (Загадки, тайны. Криминал) — 15 коп.
14.00-15.30 Отчизны верные сыны. Часть 3.4. (Сражение, война с татарами. Патриотическое) — 15 коп.
16.00-17.30 Новинка! Иван Танин и Сокровища Мертвецов. (Пираты, мертвецы. Ужасы) — 25 коп.
...................................................................................................................................................................................
Под афишей висело предупреждающее объявление — "Билетов на 14.00 часов — НЕТ".
Подтверждая написанное, из дверей вышел глашатай и громко известил присутствующих... — Господа, билетов на 14 часов нет и не будет. Можете не стоять!
"В читальный зал!!! нет билетов?! — удивлению вселенца не было предела. Он ничего не понял. Даже в самые читаемые советские времена, при поголовной образованности, в читальный зал можно было попасть свободно. Без всякого билета и очереди. И уж тем более не платя денег. А тут? Начало 19 века! Когда грамотного человека, среди простого народа, не сыщешь днём с огнём. Откуда такой ажиотаж и жажда к чтению?"
— Я, князь Ланин, — он обратился ко всем. — Кто-нибудь может объяснить, что это всё значит? И что, чёрт возьми, происходит?
К вселенцу подошёл опрятно одетый мужчина. Вежливо склонил голову. Представился...
— Иван Пантелеевич Кольцов, ваше сиятельство. Купец второй гильдии. Организатор сей забавы. В читальном зале через несколько минут начнётся чтение патриотической повести "Отчизны верные сыны". Про войну артиллеристов из нашего времени с татарами. Билеты, к сожалению, на сие развлечение, проданы. Очень большой спрос. Но, для вас, у меня всегда есть свободное место в первом ряду. Если любопытствуете, прошу, пройдёмте.
Князя провели в большую комнату, заставленную рядами лавок. Все места были заполнены обычными читателями. В первом ряду стояли несколько пустых кресел. Его посадили в одно из них. Напротив, за столом, сидел чтец. В комнате стояла гробовая тишина. Купец махнул головой. Один из помощников чтеца повесил на стену большой рисунок, перерисованный из книги. Присутствующие уставились на него, а чтец едва слышно прочитал первую строчку. Рядом стоящий помощник, громко, с выражением её повторил. И даже обыграл голосом.
— Прошу простить меня, — вселенец поднялся с места через несколько минут после прослушивания текста и смены картинки. — Я вспомнил об одном важном деле. Господин Кольцов, проводите меня.
.....
— Весьма сожалею, ваше сиятельство, если вдруг что-то не понравилось, — купец начал извиняться, как только вышли на улицу, не понимая, что не устроило княжескую натуру.
— Послушай, Иван, ты сам придумал сию диковинку?
— Да, ваше сиятельство. Задумка появилась, когда читал детям книжки. Раскинул мыслишки — а если читать для тех, кто не умеет, да ещё и денюшку на этом заработать. Освободил лавку от товара, повесил афишу, нанял чтецов. Художник перерисовал картинки на большие листы и... дело пошло. От людишек отбоя нет. Идут и идут — даже те, кто умеет читать и те приходят. Доход больше чем в лавке. И рост идёт с каждой неделей. Оказывается, читать интересно. А слушать ещё интереснее. Посмотрите кругом, люди ждут по пол дня, когда начну продавать билеты на очередной сеанс. Я уже три раза цену поднимал. А их с каждым днём всё больше и больше.
— Забавно, — князь задумчиво почесал переносицу. — Могу уточнить, почему выбрали именно эти книги? В мире тысячи других?
— Господин Ланин, просто, эти, мне нравятся больше всего. А последняя новинка — вообще огонь. Я её уже раз десять перечитал. И больше двадцати прослушал. А ещё, у меня есть идея, читать книгу в несколько голосов!
* * *
Усадьба помещика Попова.
Шесть верст от села Бородино.
Слуга открыл дверь. Склонился в поклоне, после чего выпрямился. Подал руку. Встревоженная женщина вылезла из кареты и не останавливаясь ни на миг, впопыхах, прошла внутрь дома.
— Анна Петровна, мой ангел, здравствуй. Что-то случилось с родным братцем? — она сразу обратилась к хозяйке дома. — Я получила письмо. И сразу бросила всё. Примчалась из Петербурга. Ты ничего не пишешь толком. А если пишешь, то непонятно. Скажи, неужели беда с Аркадием Сергеевичем? Ему плохо? Болеет? Скоро умрёт? Что говорит доктор?
— Софья Сергеевна, голубушка и вам долгих лет. С ним всё хорошо. Бог милостив, он жив и здоров.
— Слава Иисусу, — гостья перекрестилась на икону в углу комнаты. — С тобой все нормально?
— Да.
— Девоньки все живы? Здоровы? Никто не болеет.
В ответ глубоко кивнули головой. — Слава богу, все здоровы.
Узнав главное, сестра мужа перешла к второстепенным вопросам.
— Аннушка, ангел мой, а что происходит в поместье? Вся дорога в вашу сторону забита возами, повозками, телегами. Какие-то крестьяне, солдаты, мастеровые. И всё движется по дороге до поворота, а потом сворачивают в сторону "Горелого" леса. Это просто какой-то поток людей, коней и грузов. А ещё там дозорные. Все какие-то подозрительные. Перекрывают дорогу, останавливают. Задают вопросы. Сами не говорят ничего в ответ.
Хозяйка дома сцепила руки. Закатила глаза в потолок. — Поэтому и позвала тебя. Чтобы ты повстречалась с братом. Я боюсь. Я не знаю, что думать. Вся извелась. С каждым днём всё страшнее и страшнее.
— Милая Анечка, — начали успокаивать.... — Всё будет хорошо. Давай, рассказывай. Не томи.
— Помнишь, я писала, что в весной к Аркадию Сергеевичу в гости приезжал полковник Ланин. Сын князя Василия, с которым мой Аркадий служил ещё при Суворове. Он попросил сдать в аренду часть леса, под какой-то склад для артиллерийского полка. Аркадий Сергеевич разрешил.
— Голубушка, подожди! Как братец мог разрешить, если он контуженый, говорит с трудом, больше показывает знаками и никто толком его не понимает?
Рассказчица замялась. Поправила складки на платье. — Я разрешила. Тем более, князь холостой, красавец, полковник, орден Святого Владимира на шее. А у меня три дочери на выданье. Ты же знаешь? Дашенька, Глашенька и Машенька. Все кровинушки — хоть сейчас под венец. Вот, и подумала. Будет часто гостить. Может присмотрит кого. А ещё платит большие деньги за аренду леса.
— Тогда я не понимаю, чем ты не довольна?
— В начале было всё хорошо. Огородили участок, начали чего-то рыть. Не то канаву, не то яму. Не то каку колею. Поставили несколько палаток. Заехала пара десятков человек. Воде ничего такого. Всё тихо — мирно. Все спокойные. А потом как началось! И едут, и едут. И везут, и везут. А тут ещё эта война проклятущая. Если в начале они огородили немного, потом заняли часть леса. А опосля пошло и поехало. Они уже весь лес перекопали. Вышли за пределы. Залезли на соседское поле. Нарыли каких-то ям. Платину строят у реки. Народу нагнали — тьма. Даже чего-то взрывать начали. Никого туда не пускают. Офицеры все злющие. У меня, вообще, создается впечатление, что сюда перетащили всю свою Коломну. Превратили уютный лесок в какое-то загаженное, копано-перекопанное место. Неделю назад я решила ещё раз поговорить с Аркадием.
— Постой, — сестра прервала рассказчицу. — Как ты могла с ним поговорить? Да ещё, о таком деле. Он же давно ни с кем, кроме вымышленного генералиссимуса Суворова, не разговаривает? Или я чего не знаю?
