-Я наполовину инкуб — рожденный из чудесного — в плане того, что его создание было чудом самим по себе — союза человека и инкуба. Я порождение снов, эмоций, людских мечтаний — и в конце концов я не понимаю людских эмоций,— Мерлин чуть пожал плечами,— Я понимаю их подоплеку и рациональную часть, но я не могу испытывать человеческих эмоций — такова природа инкубов. Однако инкубы нуждаются в эмоциях, что они неспособны испытывать — ты можешь считать это необходимостью, подобное еде... И как давно люди отказались от любой подходящей для них пищи и открыли в себе чувство вкуса?
— Я считаю себя в каком-то роде гениальным за подобное изобретение,— Мерлин расплылся в улыбке, прежде чем сделать шаг к Машу, заставив ее неожиданно отступить назад,— Каждая провокация, даже нахождение рядом с людьми порождает эмоции — раздражение, мой любимый "привкус" тех... Но в случае если я неожиданно пожелаю чего-то еще?
Улыбка и насмешливый взгляд неожиданно пропали из голоса Мерлина, позволив ему словно бы вытянуться в полный рост, неожиданно став больше, чем Машу когда-либо его видела,— Достаточно лишь немного поменять выражение лица — и осознание того, как привычный раздражающий насмешливый Мерлин вдруг стал серьезен и даже опасен порождает новые эмоции — страх, или воодушевление, или опаску... Все, что может пожелать душе одного инкуба что так рад наблюдать за тем, как человечество порождает новые и новые эмоции.
-Раздолье для моей души,— спустя мгновение Мерлин словно бы чуть сгорбился вновь, позволив своей раздражающе-добродушной улыбке прорезаться на его лице, и отступил на шаг назад, позволив Машу, впервые увидевший совершенно иного Мерлина вблизи, выдохнуть воздух, что она сама не заметила, как задержала внутри.
-Вот он, страшный секрет старшего братика Мерлина! — тут же расплылся в своей обычной улыбке маг, после чего поднял палец к подбородку и картинно закатил глаза к небу.— Так почему же я делаю это?
-Кратко говоря — потому, что мне это нравится! — и спустя мгновение Мерлин щелкнул пальцами и поднявшаяся в воздух взвесь белых лепестков закрыла обзор Машу — а, рассеявшись через мгновение, открыла картину отсутствующего Мерлина, оставившего в напоминание о себе только приказ Гильгамеша и легкое подспудное ощущение угрозы в разуме Машу.
Выждав же еще секунду, Машу обратилась к своему бессменному попутчику — "Ты знал об этом?"
"О природе — да... Но никогда не мог провести логическую цепочку между природой Мерлина и его поведением" — Галахад ответил Машу задумчиво, прежде чем выдохнуть, словно бы стараясь разогнать излишнюю задумчивость в разуме двух Слуг — "Идем, нами был получен приказ."
И хотя Машу еще несколько секунд назад считала этот приказ ужасающим — почему-то в это мгновение возможность исполнить его казалась ей отвлечением от размышлений о том, что главный защитник и величайших маг эпохи людей вел себя столь вызывающе потому же, почему он помогал всему человечеству.
Потому, что ему было интересно этим заниматься.
Мысли о том, что в этом случае Машу могла задуматься и об Аинзе и о его мотивации в помощи человечеству Машу не допускала в свой разум вовсе.
* * *
Приказ об отступлении и перегруппировке Слуг, как единственных представляющих из себя сколь-либо достойную боевую силу в случае пробуждения Тиамат, пришел неожиданно для Альтурии. Если стоило сказать точнее, то он не столько пришел неожиданно, сколько неожиданным было его осознание — сам приказ был обычен, как и полагается тем — подлежал исполнению и не обсуждению, как и всякий иной приказ. Неожиданным для Альтурии оказалось осознание того, что выданный ей приказ означал однозначную гибель всех оставленных на стенах людей — тех людей, что она еще недавно защищала.
Нет, Альтурия не планировала ударяться в заунывные завывания — в конце концов она была Слугой что однозначно предупредила в прошлом, что всего несколько высказанных ей "спасибо" не станет для нее причиной нарушения приказа — было бы достаточно глупо отказываться от этих слов спустя всего сутки...
Но само осознание бессмысленности ее действий в таком случае заставило ее несколько печальным взглядом окинуть стену, где она всего пару часов назад сражалась бок о бок с другими людьми.
Ей казалось каким-то странным — защищать людей только для того, чтобы пожертвовать ими сейчас...
-Приказы не обсуждаются,— возникшая за ее спиной Ушивакамару — фигура столь небольшая и со столь молодым голосом, что она казалась потешной даже произнося подобные слова — взглянула на Альтурию,— Нужно идти.
Альтурия и сама знала о том, что она должна была отправиться к Уруку, поэтому, проведя взглядом еще раз по оставленной стене, она развернулась и чуть кивнула девушке, что, обрадованная реакцией Альтурии, мгновенно сорвалась со стены вниз, спрыгнув с той будто бы даже не задумываясь о том, что она могла просто разбиться при своем падении. Да, это было достаточно сложно для Слуг с их усиленными телами, но вовсе невозможно — подобное поведение можно было считать рискованным... Или даже ребяческим.
-Мой Лорд как обычно, действует не задавая вопросов о своих действиях,— голос Бенкея, чуть усталый, но полный фамильярной теплоты к фигуре мгновенно приземлившейся на землю и тут же бросившейся вперед большими прыжками Ушивакамару,— Признаться этому старому монаху порой бывает сложно угнаться за ее молодостью.
-Хм,— такова была реакция Альтурии на эти слова, прежде чем та перенесла взгляд на Бенкея,— Больно ли тебе оставлять этих людей на однозначную смерть?
-Я скажу, что мне не печально, и совру, если скажу, что я буду оплакивать их смерть оставшиеся дни этой Сингулярности,— голос Бенкея показался Артурии задумчивым, но в целом достаточно ровным, словно бы его эта ситуация заботила достаточно немало,— А тебе?
-Мне все равно,— Альтурия ответила честно, после чего, выждав несколько секунд, за время которых Бенкея не поторапливал ее, перевела на него взгляд,— Но мне кажется это странным. Зачем мы берегли их жизни для того, чтобы просто убить их сейчас?
-Мне кажется странным, что я... Что странствующий монах будет учить королей о том, когда им следует спасти жизни, а когда — пожертвовать ими,— Бенкей ответил, после чего попытался состроить умиротворенную улыбку умудренного опытом старца... Прежде чем остановиться и вдруг свести ту со своего лица и выдохнуть,— Но если ты хочешь услышать мнение одного старого дурака, то я скажу, что такова жизнь. Кто-то принимает бой для того, чтобы другие жили... А кто-то уходит для того, чтобы их смерть не была напрасной.
На эти слова Альтурия приподняла одну бровь,— Это не звучит как причина, только как оправдание, придуманное после свершения факта.
На эти слова Бенкей поднял взгляд, после чего вдруг рассмеялся — безрадостным, горьким смехом,— Удивительно, что Лорд Ушивакамару так и не разгадал этой загадки, а потерянная Слуга без истории поняла это по одной фразе.
-С другой стороны, возможно, мой Лорд просто никогда не задумывалась об этом... Или не хотела об этом думать,— Бенкей выдохнул еще раз и взглянул на Альтурия,— Ты права. Это и есть оправдание. Созданное впопыхах, как оправдание всему, что произошло. Правда в жизни в том, что кто-то умирает... А кто-то нет. Решением Гильгамеша сегодня умрут эти люди, а завтра примем бой мы. Если тебе нужна причина более глубокая, чем это... У меня нет мудрых коанов на эту тему.
-Разве твоя религия не говорит о принятии смерти? — Альтурия перевела взгляд на Бенкея, на что тот чуть сгорбился под весом ее взгляда.
-Можно проповедовать Буддизм в этом ключе... Но как об этом может говорить тот, кто не следует собственным принципам? — Бенкей, выждав несколько секунд, поднял взгляд на Альтурия, прежде чем выдохнуть и поднять руку к своему лицу,— Как давно ты догадалась?
-Бенкей был странствующим монахом в услужении Ушивакамару, но он был воином, а не проповедником. О том, что ты можешь быть не тем, за кого выдаешь себя... — Альтурия замолчала на секунду, после чего кивнула,— Почему?
-Потому, что Бенкей заслуживает того, чтобы его помнили. А я заслуживаю того, чтобы меня забыли,— Бенкей — или тот, кто называл себя странствующим монахом Бенкеем — перевел взгляд в сторону удаляющейся на всех порах Ушивакамару,— Бенкей был воином, верным слугой Лорда Ушивакамару, но кто знает о его легенде? Быть может несколько тысяч людей — из тех, что заинтересованы этой историей... Это просто не честно. Благородный монах, принявший смерть ради чести своей госпожи рука об руку с ней — и я...
Бенкей выждал секунду, глядя вдаль, прежде чем выдохнуть,— Я тоже должен был принять смерть рука об руку с ней, сражаясь в бою и защищая честь клана — но я отказался. Сбежал, поддавшись трусливой панике — что может бродячий артист в бою? Я предал своих братьев и бросил их умирать, я предал Бенкея в том бою... И стал Бенкеем чтобы искупить этот поступок. Или, если это уже невозможно — провести свою жизнь в том, чтобы поведать историю о старом монахе-воине, что сражался ради чести и умер ради своих братьев.
-Поэтому у меня нет заготовленной из старого актерского репертуара мудрой притчи о жертве и смерти в бою,— Бенкей — тот, кто принял имя Бенкея — повернулся к Альтурии и чуть кивнул той,— Только понимание того, что кто-то умирает сегодня для того, чтобы выживший сразился завтра. В этом нет глубокого смысла или бессмыслицы... Просто такова жизнь.
Альтурия, глядя на Бенкея, подняла взгляд вверх и медленно выдохнула,— Я думала у тебя нет мудрых коанов на эту тему.
-Это не коан. Это просто мысли старого пройдохи что так хорошо изображал из себя мудреца, что в это поверил даже Трон Героев,— Бенкей чуть улыбнулся, прежде чем выдохнуть, подбираясь вновь, и кивнуть, глядя на удаляющуюся Ушивакамару, возвращая себе облик "степенного мудреца",— Нам следует выдвигаться — Лорд Ушивакамару уже удалились на почтительное расстояние от нас.
Альтурия в обмен на это кивнула, прежде чем, остановившись, спрыгнуть со стены, копируя стиль, что она всего несколько минут назад называла безрассудным.
Может быть это было и так...
Но если ее существование было бессмысленным — какой смысл был в том, чтобы не давать себе совершать что-то из-за этой бессмыслицы вновь?
* * *
Жак покинула свою собственную стену, что находилась под ее ответственностью, стоило ей только получить указание Гильгамеша — в конце концов она участвовала в защите человечества и разрешении текущей Сингулярности исключительно из рудиментарной личности Жак де Моле и собственного интереса — смерть одного, десяти или ста миллионов людей ничего не значила для нее в общем плане, а потом оставленные ей позади солдаты просто стали еще одной отметкой в ее внутренней хронике человечества, что она пронаблюдала лично. Не более того.
-Я полагаю, задавать вопросов относительно твоих сомнений о приказах Его Величества бессмысленно? — голос Томоэ вернулся к Жак, заставив ее остановиться на мгновение и только кивнуть в ответ.
-Приказ есть приказ,— Жак чуть повела головой, после чего взглянула на саму Томоэ, что также не выглядела опечаленной полученным указанием,— Я смотрю, тебя это также не беспокоит.
Беспокоит. Просто куда меньше, чем ослушание полученного приказа,— Томое ответила Жак, прежде чем бросить взгляд на оставленную вдалеке стену, где стояли люди, что должны были принять свою смерть ради того, чтобы дать шанс на победу остальным,— Хотя я предпочла бы пожертвовать собой.
-Почему? — Жак развернулась от оставленных людей, медленным шагом удаляясь от тех прочь,— Разве смысл жизни человека не в том, чтобы выжить?
-Для большинства да,— Томоэ не стала отрицать эти слова, поторопившись за своей спутницей,— Но некоторые предпочитают пожертвовать собой ради высшей цели, спасения других, победы в войне... Разве это столь сложный концепт, что он требует дополнительного осмысления?
-Нет,— Жак не стала упорствовать в своей оценке,— Просто я не думала, что ты принадлежишь к таким. По крайней мере в текущих условиях. В своей легенде ты пожертвовала своим мужем для того, чтобы выжить.
Эти слова ударили по Томоэ, заставив ее остановиться, прежде чем произнести медленно,— Я не жертвовала им. Он пожертвовал собой для того, чтобы сохранить жизнь нашему ребенку.
-И после рождения ребенка ты не бросила свою жизнь на алтарь отмщения за его смерть, а прожила остаток своей жизни в качестве жрицы, умерев в собственной постели в почтенном возрасте,— Жак не остановилась, удаляясь прочь,— Именно поэтому я удивлена в том, что ты говоришь о самопожертвовании здесь.
После этих слов Жак не остановилась, кажется даже не придав значения сказанному, считая то лишь одной из брошенных на ветер фраз, однако Томоэ не сдвинулась с места, лишь глядя удаляющемуся аватару Шуб-Ниггурат прочь, прежде чем закрыть вики, сжав те со всей возможной своей силой, словно пытаясь прикрыть кровоточащую рану, что не могла затянуться сколько бы сил и времени не было потрачено на ту.
-Именно так,— Томоэ выдохнула, произнеся едва слышимо, говоря с самой собой, прежде чем отвернуться от стены и продолжить путь дальше,— Разве это столь странно, для кающейся грешницы искать искупление в смерти?
И медленно лучи рассветного солнца позади нее скользили по беспристрастному черному морю Тиамат.
* * *
* * *
* * *
Вы дочитали мое произведение до конца! ИЛИ НЕТ?!
У меня есть еще куча глав! Но, вот незадача — они находятся на моем Бусти, а на этом сайте они появятся только через пару месяцев в полном объеме! За 100 рублей прямо сейчас вы сможете прочитать 6 глав, а за 200 глав будет аж целых 12, а за 300... Ну вы поняли схему. Итак прямо сейчас по адресу https://boosty.to/rure за 100 вы можете сэкономить шесть недель ожидания и прочесть сразу 6 новых главы, а за 200 целых 12, и даже больше... За энную цену. Извините, кушать хочется!
