Рядом с ним кто-то есть. Мужчина. Невысокий, худой, с затравленным взглядом. Он сидит на корточках, и его пальцы перебирают что-то — камешки, наверное, или кусочки пластмассы. Он говорит быстро, тихо, оглядываясь на дверь. Дерек слушает, кивает.
Потом мужчина протягивает ему кусок хлеба. Маленький, чёрствый, с засохшей коркой. Дерек берёт, не глядя, прячет в карман. Мужчина смотрит на него, и в его глазах — что-то, похожее на надежду.
Элисон пытается разглядеть его лицо, но оно расплывается, как в тумане. Только глаза — живые, испуганные, но живые. Она видела их раньше. Где? Когда?
— Кто это? — шепчет она. — Кто ты?
Мужчина поворачивается, и на секунду ей кажется, что он смотрит прямо на неё. В его глазах — узнавание. Или только кажется?
— Хуан, — говорит он. — Я тот, кто сбежал. Теперь я здесь.
Элисон открывает глаза. В казарме тихо, только ветер завывает за стеной, и где-то далеко, наверное, в горах, воет волк — или собака. Она сжимает свитер, и впервые за долгое время ей кажется, что Дерек не один.
Утром она нашла Кайла во дворе. Он помогал разгружать машину с припасами — ящики с патронами, мешки с сухарями, канистры с водой. На лице его застыла сосредоточенность, которая делала его старше, и он двигался быстро, точно, как учил Коннор.
— Кайл, — позвала она.
Он обернулся, опустил ящик. На лбу выступила испарина, но он не вытирал.
— Ему помогают, — сказала она. — В лагере. Мужчина. Он назвал себя Хуан.
— Хуан? — Кайл нахмурился. — Тот, который сбежал из Пасадены? Мы думали, он погиб.
— Он жив. И он помогает Дереку.
Кайл подошёл ближе, присел перед ней на корточки. В его глазах что-то менялось — от недоверия к чему-то другому.
— Ты уверена?
— Я видела. Он дал ему хлеб.
Кайл молчал, глядя на неё. Потом положил руки ей на плечи, и его ладони были тяжёлыми, тёплыми.
— Спасибо, — сказал он. — Ты молодец.
Она покачала головой.
— Я просто вижу.
— Этого достаточно. — Он обнял её, прижал к себе. Она уткнулась лицом в его куртку, чувствуя, как пахнет снегом и дымом. Свитер Дерека был между ними, колючий и слишком большой, но она не выпускала его. — Ты пойдёшь за ним? — спросила она в его плечо.
— Пойду.
— И я с тобой.
— Нет. — Он отстранился, заглянул ей в глаза. — Ты останешься здесь. И будешь смотреть. И рассказывать мне, что видишь.
Она хотела возразить, но посмотрела в его глаза и поняла: спорить бесполезно. В его взгляде было что-то, чего она раньше не видела — может быть, та самая жёсткость, которая появляется у людей, когда они знают, что могут не вернуться.
— Хорошо, — сказала она. — Я буду смотреть.
Они стояли так, пока кто-то не окликнул Кайла. Он отпустил её, поправил свитер на её плечах, убрал выбившуюся прядь волос.
— Иди, — сказал он. — Отдыхай. Завтра Коннор будет учить меня читать сигналы. Может, и тебя возьмёт.
Она кивнула и пошла к казарме, не оборачиваясь. Снег скрипел под ногами, и этот звук казался ей сейчас самым мирным в мире. На крыльце она остановилась, посмотрела на небо. Туда, где за серыми тучами, может быть, всё ещё были звёзды. Где-то там, в бетонной клетке, Дерек сидел, прислонившись к стене, и ждал.
Она прижала свитер к лицу, вдохнула почти ушедший запах и улыбнулась.
— Мы придём, — прошептала она. — Держись.
Глава 3: Суровая земля
Конец февраля 2019. Пасадена.
Снег начал оседать к середине месяца. Он больше не летел хлопьями, а лежал плотной коркой, местами подтаивая на солнце, которое стало появляться чаще. Днём с крыш падала вода, и люди выставляли вёдра, чтобы собрать хоть немного чистой влаги. Ночью подмораживало, и к утру лужи покрывались тонким ледком, хрустящим под ногами.
Кайл стоял на крыльце нового дома, куда неделю назад переселили беженцев из долины. Он помогал разгружать ящики с припасами, когда увидел, как со стороны ворот показалась знакомая фигура. Мигель шёл, опираясь на плечо Эмилии. Одежда на нём была изодрана, лицо — серое, обветренное, под глазами залегли глубокие тени. За ними, на носилках, двое бойцов несли третьего — молодого парня с бинтами на груди и руке.
Кайл бросил ящик и побежал навстречу.
— Живой, — сказал Мигель, увидев его. Голос был хриплым, с каким-то скрежетом. — Живой, парень. Довезли.
Эмилия молча кивнула, помогая ему пройти в лазарет. Кайл проводил их взглядом, чувствуя, как внутри отпускает напряжение, которое держалось все эти дни. Племянник Мигеля выжил. Это было главным.
Он нашёл Коннора в штабе. Тот сидел за столом, перед ним были разложены распечатки сигналов, которые Гейтс передал ещё неделю назад. Кайл уже начал разбираться в этих строках, но пока многое оставалось непонятным.
— Экспедиция вернулась, — сказал Кайл, присаживаясь напротив.
— Знаю, — Коннор не поднял глаз. — Мигель-младший в лазарете. Врач говорит, оклемается. А вот лодка, на которой они ходили, разбита. Гидроботов в проливе стало больше.
— Что теперь?
— Теперь будем думать, как доставлять припасы на острова. И как защищать рыбаков. — Коннор наконец поднял голову. В его глазах была усталость, но не та, что от бессонных ночей, а другая, глубокая. — Ты хотел учиться. Пойдём.
Он поднялся и направился к выходу, где слышался нарастающий гул лопастей вертолета. Кайл пошёл следом, чувствуя, как внутри загорается что-то, похожее на надежду.
В лаборатории бункера было тесно. Серверные стойки гудели, отводя тепло, лампы дневного света отбрасывали на стены ровный белый свет. Гейтс сидел за пультом, перед ним на мониторе бежали строки кода. Рядом стояла доктор Ким, держа в руках распечатки.
— Покажи ему, — сказал Коннор, кивнув на свободное место.
Гейтс обернулся, смерил Кайла оценивающим взглядом.
— Ты умеешь читать спектрограммы?
— Немного. Коннор показывал.
— Немного — это не совсем то что нужно, — буркнул учёный, но подвинулся, освобождая место. — Смотри. Это та самая несущая частота, которую мы выделили из процессора мототерминатора. Вот здесь — пакеты данных. Каждый такой пакет — команда. Куда идти, кого атаковать, где ждать.
Кайл вглядывался в мелькающие строки. Цифры, буквы, знаки — всё это было похоже на язык, которого он не знал, но иногда, в отдельных фрагментах, начинал угадывать логику.
— А это? — он ткнул пальцем в участок, где сигнал резко обрывался.
— Это мы ещё не расшифровали, — признался Гейтс. — Там какой-то другой протокол или шифр. Более сложный. Возможно, команды для новых моделей.
— Для тех, что с кожей? — спросил Кайл.
— Для них, — кивнул Коннор. — И для тех, что придут после. Скайнет не стоит на месте.
Кайл снова уставился на экран, пытаясь уловить закономерность. Цифры прыгали, складывались в группы, распадались. И вдруг он увидел — повторяющийся паттерн, который не замечал раньше.
— Здесь, — сказал он, указывая на строку. — Этот блок повторяется через каждые пять пакетов. Может, это подтверждение? Или синхронизация?
Гейтс подался вперёд, вглядываясь. Потом медленно повернулся к Коннору.
— Он прав. Мы это пропустили.
Ким уже делала пометки в блокноте. Кайл чувствовал, как внутри разливается тепло — не от ламп, а от осознания, что он может быть полезен. Что его способности, которые раньше казались бесполезными, теперь могут помочь найти Дерека.
— Хорошо, — сказал Коннор, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало одобрение. — Работайте дальше. Кайл, завтра продолжим.
Гейтс уже несколько часов стоял у терминала, вглядываясь в строки кода, которые бесконечной лентой ползли по экрану. Рядом, на соседнем пульте, Коннор перебирал распечатки — старые, ещё довоенные, с пометками, которые никто, кроме него, не мог расшифровать.
— Мы никогда не взломаем их сеть полностью, если не поймём, как они строят шифр, — сказал Гейтс, не оборачиваясь. — Каждый раз, когда мы подбираемся к ключу, они меняют протокол.
— Потому что мы смотрим не туда, — ответил Коннор. — Не на сам код, а на то, как он меняется.
Гейтс повернулся. Коннор сидел, откинувшись на спинку стула, и держал в руках лист, испещрённый цифрами. Глаза его были красными — он не спал уже вторую ночь.
— У них есть базовая частота, от которой они отталкиваются, — продолжал Коннор. — Мы её нашли, когда анализировали мототерминатора. Если мы поймём, как они её модифицируют, то сможем предсказывать смену кода.
— Предсказывать? — Гейтс покачал головой. — Это не математика. Это нейросеть. Она учится.
— Значит, мы должны научиться быстрее.
Коннор поднялся, подошёл к пульту. Его пальцы забегали по клавишам, и на экране появилась новая строка. Гейтс присмотрелся. Это был не код — это была карта. Точки, соединённые линиями, узлы, которые пульсировали слабым светом.
— Что это? — спросил он.
— Сеть, — ответил Коннор. — Мы не можем взломать шифр, но мы можем смотреть, как он движется. Где всплески активности, где затухания. Это даст нам понять, где находятся их узлы связи. И где слабые места.
— Это займёт недели.
— Или дни. Если нам помогут.
Гейтс вопросительно поднял бровь. Коннор достал из кармана небольшую флешку.
— Готов поспорить, что ты не запускал этот код через нейросетевой анализатор.
— Потому что у нас нет нейросетевого анализатора.
— Есть, — Коннор положил флешку на пульт. — В старом процессоре мототерминатора. Мы просто не знали, как его запустить.
Эмилия вернулась через два дня. Её группа уходила в долину Сан-Хоакин после того, как Мигель вернулся с племянником с островов. Теперь она стояла во дворе, грязная, уставшая, с повязкой на руке, и докладывала Коннору.
— Там пусто, — говорила она. — Те общины, что мы нашли осенью, сожжены. Кто-то прошёл по долине с запада на восток. Остались только пепелища.
— Машины? — спросил Коннор.
— И машины, и люди. Мы нашли следы гусениц и стреляных гильз. Крупный калибр. Т-100 и Т-600, скорее всего. А ещё... — она помолчала. — В горах мы наткнулись на пещеры. Там были живые люди. Но они не захотели с нами говорить. Напали. Пришлось отстреливаться.
— Каннибалы, — сказал сержант-майор, стоявший рядом. — Они всё чаще выходят из ущелий. Тепло их активизировало.
— Потери? — спросил Коннор.
— Один легко ранен. Мы отошли, не стали ввязываться. Но они знают, где мы. И если голод подтолкнёт, могут сунуться сюда.
— Усилим патрули, — кивнул Коннор. — Что ещё?
— Семена. Мы нашли уцелевший погреб в одной из усадеб. Марта говорит, что они пригодны. И ещё... — Эмилия достала из кармана маленький металлический предмет. — Это мы нашли у одного из сгоревших домов. Похоже на часть аккумулятора. Не тот, что вы привозили из пустыни. Новее.
Коннор взял предмет, повертел в руках. Металл был тёплым — будто не успел остыть после работы.
— Отдам Гейтсу, — сказал он. — Отдыхай. Завтра разберёмся.
Эмилия кивнула и ушла в казарму. Кайл смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри растёт тревога. Слишком много угроз появлялось одновременно. Гидроботы, инфильтраторы, каннибалы, машины. И где-то среди всего этого — Дерек, о котором он ничего не знал, кроме того, что он жив и что ему помогает человек по имени Хуан.
Кайл сидел в радиоузле, придвинув стул к пульту. Мигель-старший показывал ему, как настраивать частоты, как отличать сигнал от помех, как записывать данные.
— Слышишь? — спросил Мигель, крутя ручку.
Динамик шипел, иногда сквозь треск пробивались обрывки голосов — чужих, далёких.
— Это наши? — спросил Кайл.
— Нет. Это фермеры из долины. Они выходят на связь раз в неделю, проверяют, кто ещё жив.
— А почему они не с нами?
— Боятся. — Мигель помолчал. — Мы для них чужие. Люди, которые воюют с машинами, привлекают внимание. Они хотят, чтобы их не трогали.
— Но их всё равно трогают.
— Да. Но они ещё не поняли.
Кайл смотрел на осциллограф, где зелёная линия прыгала в такт голосам. Ему хотелось сказать что-то ободряющее, но он не знал, что. Он думал о Дереке, о том, что брат, наверное, тоже сейчас слушает чужой эфир и ждёт, когда его услышат.
В дверь постучали. Вошёл Мигель-младший. Он был бледен, но держался прямо. Рука ещё болела, но он отказывался лежать.
— Связь с подлодкой, — сказал он. — Майкл Росс на проводе.
Мигель-старший схватил микрофон, настроил частоту. Динамик зашипел, потом сквозь треск пробился голос:
— ...садена, приём. Это 'Огайо'. Докладываю обстановку.
— Слушаю, — ответил Мигель.
— Вчера наши гидролокаторы засекли движение в проливе. Идёт группа целей. Маленькие, быстрые. Мы думаем, гидроботы. Их не меньше десятка. Они движутся к побережью.
— Координаты?
— Сорок километров к западу от Лос-Анджелеса. Если они продолжат движение, через сутки будут у берега.
— Приняли. Передам Коннору.
— Ещё... — голос Майкла стал тише. — У нас раненый. Задело осколком, когда отбивались.
Связь оборвалась. Кайл смотрел на динамик, чувствуя, как внутри растёт тяжесть. Ещё одна угроза. Ещё одна проблема.
— Надо передать в штаб, — сказал Мигель-младший. — И предупредить рыбаков.
— Предупредим, — ответил Мигель. — И Харриса. И Хогана.
К вечеру во дворе зажгли костёр. Люди собирались вокруг, грели руки, переговаривались. Кто-то достал губную гармошку, заиграл тихую, грустную мелодию. Кайл сидел на бревне, глядя на огонь, и думал о том, что сегодня он впервые смог помочь учёным. Что он не просто ждёт — он учится. И это приближает момент, когда он сможет отправиться за братом.
Рядом опустилась Элисон. Она натянула свитер на колени и смотрела на пламя, не мигая.
— Ты долго был в бункере, — сказала она.
— Коннор учит меня читать сигналы. Чтобы мы могли понять, где Дерек. И гейтс показывал машинные коды. Я даже увидел связь и меня похвалили!
— Он в бетонном месте. Много железа. И люди в сером ходят по коридорам. — Она помолчала. — Хуан говорит, что они скоро переведут Дерека куда-то ещё. Я не поняла куда.
Кайл повернулся к ней.
— Ты видела это сегодня?
— Вчера ночью. — Она отвела взгляд. — Я не хотела тебе говорить. Думала, ты расстроишься, а ты учился у ученых и Коннора.
— Расстроюсь? — Кайл почувствовал, как внутри поднимается что-то горячее. — Элисон, если ты видишь что-то важное, ты должна говорить. Сразу. Понимаешь?
Она кивнула, но не подняла глаз. Кайл вздохнул, заставляя себя успокоиться.
— Ты помнишь, куда его хотят перевести?
— Нет. Только что-то про 'новый центр'. И про то, что там будут делать новые машины.
Кайл сжал кулаки. Новый центр. Возможно, тот самый, о котором говорил Коннор. Если Дерека переведут туда, найти его станет ещё сложнее.
— Спасибо, — сказал он. — Ты молодец. Если увидишь ещё что-то — сразу скажи.
— Скажу, — пообещала она. — Я хочу, чтобы он вернулся.
— Вернётся. — Кайл обнял её, и она уткнулась носом ему в плечо. — Обязательно вернётся.
На следующее утро к воротам подъехала группа кочевников. Старик с длинной седой бородой и девушка с острыми глазами, которые были на совете, теперь везли с собой трёх овчарок. Собаки были худыми, с свалявшейся шерстью, но держались бодро, поводя головами, принюхиваясь.
