— Госпожа Лариньон просит об аудиенции...
— Нет!— неожиданно для себя воскликнул Адан и дернулся так, что вода выплеснулась на пол.
— Я посоветую ей изменить время визита на более поздний,— согласился с ним дворецкий и развернулся, чтобы уйти.
— Нет!— снова воскликнул Гримар. Мысли путались, сердце стучало, воспоминания побуждали к действию.— Я приму ее. Думаю, четверти часа мне будет достаточно, чтобы привести себя в порядок. А пока проводите даму... в библиотеку.
— Слушаюсь,— кивнул Расиньоль, но лицо выражало недовольство...
Его милость уложился в пятнадцать минут, которые он отвел самому себе, и в положенное время появился на пороге библиотеки. Прикоснувшись пальцами к дверной ручке, он замер. Еще несколько секунд ему понадобилось, чтобы побороть нерешительность, после чего он постучал и, выдержав паузу, открыл дверь.
Картина, которую он застал в библиотеке, заставила его сердце сжаться. Люсинэ Лариньон сидела в кресле, вцепившись в подлокотники побелевшими пальцами, и смотрела в одну точку застывшим взглядом, полным ужаса.
— Люси...— голос Гримара дрогнул. В этот момент мысли, навеваемые откровениями Жанера Вильена, как ветром сдуло. Сейчас, когда он глядел на девушку, все эти россказни казались ему еще большим бредом, чем прежде.
Вздрогнула и Люсинэ, взглянула на его милость, но словно не увидела его, и снова уставилась на то, что приводило ее в жуткий трепет.
— Люси?— спросил Гримар, окончательно войдя в библиотеку.
Лишь после этого он проследил за взглядом Люсинэ, и заметил, что тот застыл, прикованный к картине незнакомца, висевшей на стене напротив кресла, когда то было отвернуто от камина. Адан не придумал ничего лучшего, как встать между девушкой и картиной.
Люсинэ опять вздрогнула, захлопала глазами и, теперь уже, осознанно посмотрела на его милость.
— Что с вами?
— Эта картина...— тихо, едва различимо, произнесла госпожа Лариньон.— Она... напомнила мне... кое-что...
— Вам знаком этот человек?— насторожился Гримар.
— Нет... Не знаю, у него же нет лица... Но сама картина, стиль изображения... Ах, давайте не будем об этом!
— Как скажете...— не стал спорить Гримар.— Вы хотели меня видеть?
— Я? Да... да, конечно.— Она все еще не оправилась от шока. Казалось, она силится вспомнить, как оказалась в чужом доме и, что, собственно, ее сюда привело. Наконец, вспомнила, и ее лицо стало строгим, если не сказать суровым.— Это было безрассудно и... глупо!
— Что?— не понял Гримар.
— Эта дуэль. Вы дрались на дуэли с Лермоном. И не пытайтесь меня обмануть!— Она распалялась с каждым новым словом. Она была так прекрасна в гневе. Просто огонь, а не девушка!— Зачем? Зачем?— заламывала она руки.— Ладно Лермон... господин Кассар... Порой он бывает вспыльчив безмерно, и к этому все привыкли. Но вы! От вас я ожидала большей сдержанности и рассудительности... Я хочу знать правду!
— А что по этому поводу говорит сам господин Кассар?— спокойно поинтересовался Адан.
-Он утверждает, что это был несчастный случай, но я-то видела эти раны! И мне не пять лет. Я закончила курсы медсестер при городской больнице и в состоянии отличить царапины, полученные при падении, от тех, что оставляет острие сабли.
— Одно другому не мешает,— невинно пожал плечами Гримар.— Можно идти по ровной дороге, оступиться и свернуть себе шею. Можно точить саблю и пораниться при этом...
— Вы... Вы...— Разумеется, она понимала, что Адан ее подначивает, и ей хотелось ответить дерзостью на дерзость, но...— Вы очень рисковали. Лермон... господин Кассар один из лучших фехтовальщиков нашего города. Да что уж там — лучший!
— Значит, не так он хорош, если дает нанести себе такие раны,— усмехнулся Адан.
— Зачем?— в глазах девушки стоял упрек.— Я же вас просила.
— В вопросах чести я не менее щепетилен, чем ваш судья.
— Ах, оставьте!— Люсинэ вскочила с кресла, оказавшись в шаге от его милости.— И не называйте его моим.
— Я имел в виду, судья вашего города.
Девушка посмотрела ему в глаза:
— Он мог вас убить.
— Не мог, уверяю вас.— Он смотрел на нее, чувствовал ее тепло и едва различимый запах духов.
— Я слышала, что дуэли запрещены. Теперь у вас могут возникнуть неприятности,— она говорила все тише.
— Не могут,— так же тихо ответил ей Адан.
Они, помимо их воли, потянулись друг к другу. Это притяжение было непреодолимо и неизбежно. Их губы вот-вот должны были соприкоснуться...
...и в этот момент раздался стук в дверь.
Появился Расиньоль, принесший поднос со столовыми принадлежностями.
— Ваш чай,— невозмутимо сообщил он, снял с подноса чашки и чайник, поставил их на стол и так же хладнокровно удалился.
Его несвоевременное появление заставило влюбленных увеличить дистанцию друг от друга, и когда дворецкий исчез, Люсинэ отошла к окну, а Гримар не осмелился к ней подойти.
— Я часто вспоминаю нашу прогулку по Сольту,— сказала девушка, не оборачиваясь.
— Мы могли бы чаще прогуливаться, чтобы у вас осталось больше приятных воспоминаний,— произнес Адан. Чтобы хоть как-то занять не находящие себе места руки, он принялся разливать чай по чашкам.— Сегодня вечером, например, я в полном вашем распоряжении.
— Нет!— чрезмерно горячо отреагировала Люсинэ и резко обернулась.— Как раз сегодня я не могу. Мне нужно... Я буду занята. Очень.
Адан пристально посмотрел на нее, кивнул и сказал:
— Значит, в следующий раз.
— Да, может быть, завтра. А сейчас мне нужно идти.
Она промелькнула мимо Гримара, но все же остановилась на мгновение, шепнула:
— Берегите себя, ваша милость.
— Всенепременно,— пообещал ей в спину Адан.
Когда дверь захлопнулась, он сделал глоток чая и задумался...
— Нет!
Впервые он произнес это слово за обедом, чем сильно удивил прислуживавшего ему Расиньоля.
Комментариев не последовало.
С тех пор категоричное "нет" прозвучало не меньше сотни раз в коридорах особняка, в библиотеке, но чаще всего — в спальне его милости.
И касалось оно... да, Люсинэ Лариньон. В голове Гримара вели непримиримую борьбу два голоса. Один — практичный и настойчивый — требовал проследить за девушкой этим же вечером. Аргументы, которые он приводил, вполне располагали к подобному мероприятию. У второго голоса — робкого и сентиментального — аргументов почти не было, если не считать тех чувств, которые испытывал Адан Гримар к вышеупомянутой даме. Потому-то и твердил он одно и то же "нет", сначала тихо, потом все резче и громче.
— Нет.
Адан стоял у окна, за которым сгущались сумерки. Он уже переоделся для поздней прогулки, но до последнего уверял самого себя в том, что собирается навестить эльфийскую Ведающую. Он смотрел на окна дома напротив, ожидая, когда в них погаснет свет, и косился на парадную дверь, в надежде, что сегодня она не отворится.
Увы. Сначала погас свет, а потом отворилась открылась, и на крыльце показалась Люси, кутающаяся в плащ с капюшоном. Не было никаких сомнений в том, что девушка прилагала все усилия для того, чтобы не быть узнанной. Она озиралась по сторонам и, стараясь держаться в тени, жалась к стенам домов.
Адан сорвался с места, выскочил из спальни, в пару шагов спустился по лестнице, молнией пересек холл и вскочил в двери. Ему вслед прозвучали запоздалые слова Расиньоля:
— Вы забыли взять с собой фонарь!
Забота дворецкого пропала втуне. Гримар даже не обернулся, он всматривался вдаль, стремясь увидеть успевшую за это короткое время удалиться Люсинэ Лариньон. Но вот фигурка в плаще промелькнула мимо окна, из которого лился яркий свет, после чего девушка свернула за угол.
Адан помчался, что было сил. Если он ее упустит...
На пересечении улиц он резко остановился, выглянул за угол. Люсинэ успела оторваться и снова поменяла направление. Такое впечатление, будто она пыталась запутать следы. Открытие, которое не добавляло оптимизма его милости.
Зато прибавило решимости первому голосу.
В отличие от Люси, ему не было нужды прятаться. Вместе с тем он не хотел привлекать к своей персоне излишнего внимания. Поэтому двигался, хоть и быстро, но не вызывающе, успевал огибать запоздалых прохожих, а с некоторыми из них даже раскланивался.
Возможно, именно по этой причине ему никак не удавалось сократить расстояние до преследуемого объекта. Девушка всякий раз оказывалась впереди, и вероятность упустить ее из виду нельзя было сбрасывать со счетов.
Гораздо труднее стало в Старом Городе. Девушка беспрепятственно прошла через пока еще распахнутые ворота, и Гримару пришлось подождать. А потом он наверстывал упущенное, мечась по темным или, в лучшем случае, сумеречным улицам, следуя за пытающейся ускользнуть фигурой в плаще.
Очень быстро стемнело, и на улицы города вышла Тьма. Вернее, ее прислужники. Как обычно, сначала заклубился туман, потом в нем стали зарождаться плотные сгустки мрака, под конец они начали приобретать узнаваемые очертания. Из окружавших Гримара подворотен доносилось приглушенное рычание и сверкали жадные глаза порождений Тьмы. Они чувствовали присутствие беззащитной жертвы и стекались со всех сторон. Самые коварные спускались по отвесным стенам, тщательно огибая пятна льющегося из окон света и защитные глифы, и пускали тягучую слюну, наблюдая за проходящим под ними Гримаром.
Только сейчас Адан вспомнил последние слова Расиньоля и пожалел о том, что не удосужился взять с собой лампу. Теперь ему приходилось держаться светлых участков улиц, стараясь как можно меньше задерживаться в пятнах, уже поглощенных мраком. До какого-то момента ему это удавалось делать, хотя и не без труда. Твари Тьмы преследовали его по пятам, они появлялись из ниоткуда и тут же пытались вцепиться в него своими когтями. Его милости приходилось демонстрировать чудеса изворотливости, чтобы не обзавестись новыми царапинами — и это в лучшем случае.
В отличие от него Люсинэ не забыла прихватить с собой лампу, чем не только смогла себя защитить от порождений Тьмы, но и стать путеводной звездой для Адана. Он ориентировался на робкий огонек ее лампы и все меньше боялся упустить из виду. К тому же Гримар уже знал, вернее, догадывался о том, куда направляется госпожа Лариньон.
Впрочем, рано было испытывать гордость по поводу своей сообразительности. Чем дальше Гримар углублялся в трущобы, тем меньше света было на улицах. А потом и вовсе случилось непредвиденное. Совершив очередной рывок, Адан оказался под освещенным окном, едва избежав когтей метнувшейся ему наперерез твари. Но он так и не успел облегченно вздохнуть, потому как свет над головой погас, и он оказаться в кромешной тьме.
Со всех сторон раздался приглушенный, но явно торжествующий клекот десятков порождений Тьмы. А потом они ринулись на Гримара и справа, и слева, и сверху.
Он мог разогнать их одной единственной вспышкой. Но она непременно привлекла бы внимание удаляющейся Люси. Поэтому Адан избрал иной способ решения проблемы. Сжав в ладони иглис, он сначала обезопасил себя, укутавшись в непроницаемый кокон, по которому тут же заскребли острые когти и клыки. А потом раскинул руки в стороны, и чудовищ разметало по улице. Они летели, кувыркались, тщетно пытались зацепиться за неровности на земле, ударялись о стены домов, налетали на украшавшие их глифы и верещали от боли так, что у невольно слышавших эти звуки обывателей за прочными дверями волосы вставали дыбом.
Адан не упускал из виду фигурку в плаще и с фонарем в руке. Девушка обернулась лишь однажды, но не увидела ничего, кроме сгустившейся до состояния патоки Тьмы. После чего она скрылась за углом.
Гримару следовало поторопиться. Но стило ему оторваться от стены, как твари взяли его в плотное кольцо. Они не решались наброситься на него, но и не давали пройти мимо.
Теперь, когда Люси далеко, Адан мог бы воспользоваться приглушенной вспышкой и избавиться от опеки чудовищ. Но впереди, наверняка, его поджидали новые.
В голову пришла безумная идея.
— Почему бы не попробовать?— пробормотал Гримар и в очередной раз прибег к помощи Силы.
Не обращаясь ни к кому конкретному, но четко осознавая, кого именно он имеет в виду, его милость простер руки в стороны и тоном, не признающим возражений, заявил:
— Теперь вы служите мне!
Это была неслыханная дерзость, но она сработала! Твари расступились перед его взглядом, залебезили, заскулили и, виляя шипастыми хвостами, попытались жаться к его ногам. Адан не позволил им этого, мысленно приказав держать дистанцию, а сам пошел вперед, сказав:
— Охранять!
Облепив его со всех сторон, твари двинулись за ним.
— Хм...— раздалось Гримара позади.
Он остановился и обернулся.
— Забавно...
И снова знакомый голос прозвучал за спиной, заставив Гримара обернуться еще раз.
Раскатистый смех промчался по улице, удаляясь в том самом направлении, в котором ушла Люсинэ Лариньон.
Адан понял, что впереди его ожидают новые неприятности.
Но он ошибся. Да, впереди его поджидали все новые порождения Тьмы, однако они не рвались в бой, а, напротив, едва заметив приближающегося Гримара. тут же стремились примкнуть к его необычной свите. А вот посторонних они не жаловали и отгоняли от нового повелителя всех, кто имел неосторожность показаться в этот час на улицах Старого Города — и совсем неважно, были это случайные прохожие, люди, замыслившие недоброе или патруль крэлов. Тварей было так много, что одним своим присутствием они подавляли даже самый яркий свет. Против них были бессильны и факелы, и фонари и даже лампы в домах гасли при их приближении. А Адан шел вперед, в окружении всепоглощающего мрака, пока не добрался до городской скотобойни. Лишь после этого он распустил свою необычную гвардию, поражаясь как собственной дерзости, так и терпению Тьмы. Он почувствовал ее присутствие и обернулся. Она стояла в конце улицы и смотрела на него на удивление ясными глазами. Смотрела пристально, внимательно, оценивающе. А потом улыбнулась и растворилась... ну да, в темноте.
Его милость долго стоял и размышлял над тем, что это было? Не стал ли он сам только что приспешником Тьмы? Но, как ни странно, единственное, о чем он сожалел, это о потраченной на свиту Силе — ее ушло немало, но кое-что все же осталось.
А теперь следовало заняться насущным. Люсинэ он потерял из виду, однако внутренний голос подсказывал ему, что она где-то здесь, неподалеку. Гримар окинул взглядом забор, окружавший скотобойню, приблизился к воротам, подергал за ручку. Закрыто. Ему вспомнилась недавняя погоня за настоящим приспешником Тьмы в маске эльфа. Тогда он шел по его следам. А что если... Чтобы уж до конца быть уверенным.
Адан загадал желание и подпитал его Силой из геммы. С сожалением вздохнул, увидев следы девушки, ведущие к воротам скотобойни. Они тянулись в одном направлении, значит, ей удалось войти, после чего ворота снова были заперты.
Гримар снова задумался. Стоит ли лезть в это дело? Может, пусть все остается как есть? Ведь не исключено, что ему придется убить... чудовище. Несколько раз он порывался уйти, потом снова возвращался к воротам и стоял, не в состоянии решиться на последний шаг.
