Закрытый симпосион внутри частного дома, в который не заглянет и не увидит ничего посторонний с улицы — это одно, а общественные места — совсем другое. У себя в своём частном доме хозяин сам решает, что у него прилично, а что нет, да и то, не всегда. В тех же Афинах при ставленнике Кассандра правителе-философе Деметрии Фалерском и в частные дома его гинекономы заглядывали со своей проверкой облико морале — привет платоновскому идеальному государству, кто понимает. Да и в республиканском Риме его цензоры иногда устраивали аналогичные инспекции. Не всегда и не все, но случалось. И хотя это скорее эксцессы, чем правило, законы соответствующие никогда не отменялись. Между очередными их наделёнными властью ревнителями домовладельцы могли у себя дома закрытый симпосион с друзьями устроить и гетер на него пригласить, если кошелёк позволял. Там — хоть в коротеньких полупрозрачных эксомидах, как и велел им Ефремов, хоть и вовсе нагишом. Элитная проститутка под это ведь и заточена — любой ваш каприз за ваши деньги. Но — только за стенами частного дома, недоступного для посторонних. А за грубые нарушения общественной нравственности сурово карал и языческий античный греко-римский мир. Не гуляйте по общественным местам античных городов в подобном виде, а если попались на этом — не жалуйтесь Ефремову и его иллюстраторам.
В христианской Византии — тем более. Есть известные, но напоказ никогда не выставляемые притоны на разный ценовой уровень, не искоренены Дионисии в укромных местах вдали от городов, есть и закрытые пирушки с оргиями на дому у элитной "золотой молодёжи", нередко подражающие античным симпосионам с гетерами и Дионисиям. Всё это есть, но не на всеобщее обозрение. А на улице — попробуй только нарушить принятые в ромейском обществе правила приличия! Если подол женской туники выше щиколоток — это уже неприлично, если ворот туники широкий и может сползти на плечо — неприлично, даже без закрывающего волосы покрывала-шали на голове вне дома показаться считается неприличным. И никого не волнует то, что она неудобна. Закрепить края на груди, чтобы не сползала — жарко летом, руками их придерживать — руки заняты, но это твои проблемы, а приличия должны соблюдаться. Малолетней шмакодявке ещё простительно, но начиная с двенадцати лет — потрудись выглядеть прилично, и Елену нередко попрекали соседи за отсутствие этого неудобного покрывала на голове. А при обсуждении этих подробностей она призналась честно, что и сейчас не накинула покрывало намеренно — хотела реакцию на это запорожского общества проверить и принятые в нём правила приличия посмотреть. Ага, проверила и посмотрела, называется!
Приведя их наконец в крыло ментовских общаг и представляя Васильевой, он облегчённо перевёл дух. Женщина в штанах и в футболке, заправленной в них — в глазах средневековых греков варварство, только для степных народов и допустимое, но с учётом степной специфики бесстыдством не считается. Для мужиков — тем более. Так что, когда Романа в мужскую ментовскую общагу вселяли, к исходному культурошоку ничего уже не добавилось. Но когда привели Елену в женскую — ага, сюрприз! Андрей-то форменных штанов и футболок от будущих соседок гречанки ожидал, но за месяц ментовки успели и гражданские шмотки заполучить, в которых и встретили её — кое-кто в такой же короткой юбке, как и те на улице, которых она успела зачислить в порны.
Спасибо хоть, ужин на носу, и времени осознать облико морале блюстительниц общественного порядка и означенного облико морале, после чего ужаснуться, куда же она попала, у девки уже практически не осталось. Славянам-то условным в этом смысле было полегче. Их и самих было немало, а в большой куче своих и непривычное не так пугает, и язык запорожцев хотя бы с пятого на десятое многим понятен, и впечатлений, особенно от моторных лодок и машин, было столько, что бесстыдный вид городских девок и молодых баб был наименьшей из составляющих их общего культурошока. А греков — всего двое, к моторам они и по ладьям запорожцев, и по сопровождавшей технике атлантов привыкли за время пути, и каменные здания их после каменного родного Херсонеса не шокировали, и вот эта бесстыжесть коренных запорожек бросается в глаза намного резче.
Одна надежда — на то, что сейчас у них за ужином эти впечатления разбавятся новыми впечатлениями от школьной столовой, даже отдалённо не похожей на привычные им таверны Херсонеса. Ну и займёт он их разговором за столом, что-то сам им поясняя, а что-то прося пояснить их на тех фотках Херсонеса, которые ему уже скинули по вай-фаю. Это тоже, по идее, должно разбавить им свежий культурошок чем-то, более привычным и не пугающим. Сами-то смартфоны, надо полагать, ещё у участников экспедиции в самом Херсонесе разглядеть успели и когнитивный диссонанс от них преодолеть. Да и звонил он уже при них со своего аппарата, так что в осадок их вывалить он уже не должен.
Этот расчёт оказался верным. Культурошок херсонитов от столовой в какой-то мере даже превзошёл ожидания историка. Маленькие столики и стулья на металлических ножках, длинная металлическая же эстакада раздачи, вдоль которой и двигалась очередь самообслуживания, пластмассовые подносы — ступора от этого он ожидал и сам показал им пример, как всем этим нормально пользоваться. А перед собой пропустил Пригоду, за эту неделю уже приодетую его родоками в перешитые на неё современные шмотки, но на этот ужин Андрей попросил её снова одеться в прежнее, дабы греки видели такую же, как и они, заведомую туземку, только уже освоившуюся в Запорожье, а вовсе не пропавшую в нём почём зря. И это в немалой степени помогло. Если даже варварка не боится здешней жизни, то пристало ли пугаться им, цивилизованным ромеям? А в осадок греков вывалили фарфоровые тарелки и алюминиевые ложки с вилками. Пригода едва удержалась от смеха при виде того, с каким трепетом Роман брал и ставил тарелку со своей порцией на поднос. Андрей — понял. Славянке невдомёк, что такое фарфор в эти лохматые Средние века, она его и не знает, но византийские греки — знают. И поражены как его количеством здесь, так и циничным, явно ширпотребовским исполнением изделий из этого весьма драгоценного в их понимании материала. Типа, а что тут такого? Это же простой фарфор!
Не успели они отойти от шока с фарфором, как Роман, уже за столиком, взял в руку ложку и оторопел, пробормотав что-то про "лёгкое серебро атлантов", отчего Елена впала в ещё больший ступор. Этого не понял и Андрей, но Роман пояснил ему, что металл этот нигде не добывается, а только покупается у атлантов и стоит бешеных денег. Раньше, в старину, "лёгкое серебро" стоило дороже золота. Теперь оно уже значительно дешевле, но всё равно впятеро дороже нормального серебра. А тут — мало того, что полно, так ещё и это циничное ширпотребовское исполнение, будто из какого-то бросового материала. В их семье, зажиточной при жизни отца, были двузубые вилки, бронзовые, недорогие, но даже они отделывались, как произведения искусства, поскольку бедноте не были доступны. А у запорожцев — он даже определиться не может, как назвать такое циничное издевательство над ценным благородным металлом. Да, он уже знает, что у запорожцев нет рабов, но вид у этих вещей такой, что наверное, дали бы такие и рабам, если бы они в городе были. Что это за цивилизация у них такая? Он не знает, как у атлантов, но говорят, что у них всё не как у людей. И у запорожцев как-то тоже — он не хочет сказать, что плохо, у атлантов-то тоже очень неплохо, иначе им бы не завидовали, но как-то — ну, неправильно, что ли? А запорожцы — точно не атланты? Может, народ какой-то особый, вроде ромейских армян, которые хоть и тоже в ромейской империи живут, но сами не ромеи?
Андрей чуть со стула не упал, когда грек вот так и спросил, предвосхищая ту самую версию, которую им и предполагалось скормить несколько позже. Соображает же пацан, что твой Шерлок Холмс! И это к лучшему, поскольку айтишник не может фильма подходящего молодёжного в фильмотеке припомнить, зато ролик с обзором Запорожья, уже современного, но ещё предвоенного, там точно есть. Тогда, значит, отставить фильм про молодёжь, точнее — отложить, а сегодня — вот этот ролик про город, ну и версию им, пока вкратце, что вот был такой город в Америке, здоровенный, по которому и ролик этот снят, а теперь — вот, кусок его небольшой аж сюда какая-то неведомая сила перебросила. Вот, атланты их здесь нашли и обжиться помогают. Да, народ-то другой, но одной с ними цивилизации. Верхушка запорожцев с верхушкой атлантов общается и языки друг друга знает, и здешний главный атлант — из тех, которые языком запорожцев владеют. Вот на таком уровне вполне можно им уже и сегодня вечером обстановку разъяснить.
А пока, конечно, ошалело на всё смотрят. Но вот, заметили и кое-кого из уже знакомых им участников экспедиции, после чего заметно приободрились. Из-за дальнего столика, наевшись и отнеся подносы с посудой на мойку, направились к выходу и Олег с Люсей. Усталые, но счастливые, отчего Андрей с Пригодой переглянулись и рассмеялись — в эту ночь им тоже выспаться не судьба, уж очень заразительный пример. Когда Андрей перевёл на русский, о чём говорил с греками, хохотали уже и Люся, и Олег, тоже отдавая должное сообразительности Романа. А с таким братом наверняка и сестра из башковитых.
Никифорова, когда пересказали и ей, отсмеявшись, тоже аналогичные выводы сделала. Правильные греки, Запорожью уж точно пригодятся — ага, во всех смыслах, в том числе и в биолого-демографическом. В родном Херсонесе их гнобили? Ну, значит, судьба у Византии такая, свой лучший человеческий материал всем соседям пораздарить, а самой деградировать без него. Ведь антиотбор же в чистом виде! Подробностей, за что гнобили, офицеры биологичке пересказать не успели, а Андрей не успел расспросить самих греков, но Олег-то присутствовал при их опросе на постоялом дворе и суть помнил. Не ручался за мелкие подробности, которые мог подзабыть и переврать, но это ведь и уточнить потом у них самих можно. А за суть ручается — тайные язычники-двоеверы. Это в Империи тяжкое преступление, и в этом смысле — такие урки-рецидивисты, что и пробы негде ставить. Нет, не дионисанутые сектанты, как он понял, если понял правильно, а вполне нормальные по дохристианским меркам греки-язычники. Ага, ещё сохранились там и такие, хоть и тяжко им приходится, поскольку давит и церковная власть, и светская.
Подтвердили это и сами греки, когда заинтересовавшийся историк засыпал их уточняющими вопросами. Парадокс — как раз сектантов-то церковь давит и не так рьяно, как нормальных эллинистов, хотя для них-то и характерны все те непотребства Дионисий, в которых христианская пропаганда обвиняет всё язычество огульно. Крещены формально все, и будь ты хоть нормальный добропорядочный эллинист, хоть дионисийский сектант, преступление твоё одинаковое — отступничество от истинной христианской веры. За него смертная казнь положена в случае формального обвинения. Но если ты просто эллинист, схлопотать такое обвинение легко, а если безобразник-сектант — надо попасться на совсем уж чём-то мерзком, чтобы в отступничестве обвинили. А по мелочи вроде участия в оргии — покайся в грехе, получи эпитимью, да отбудь её и ты чист перед церковью и законом. И всем понятно, что будешь грешить и дальше, но ты, главное, каяться не забывай. Слушая перевод Андрея, запорожцы выпадали в осадок. А пацан, не дожидаясь, пока историк всё это обдумает и сообразит сам, добавил и свой вывод, с которым согласилась и его сестра — добропорядочные эллинисты тем и страшны для церкви, что опровергают её пропаганду и служат соблазном для нормальных людей. А секта Диониса церкви не опасна, нормальных людей отталкивая и церковную пропаганду подтверждая. Полезные безобразники.
18. Соль, металл, оружие и уличи.
Через день, 2 июля 978 года, Запорожье.
— Стоп! — перебил Семеренко геолога, — Вот тут разжуйте нам, Остап Андреич. Вы же говорили, что электролизом из соли получается едкий натр? А теперь говорите, что и бертолетова соль получается электролизом?
— Ну, не сразу бертолетова, — уточнил Науменко, — Хлорат натрия, натрий хлор о три, а бертолетова соль — это хлорат калия. Его мы с вами получим уже из хлората натрия через простую обменную реакцию с поташем или карбонатом калия. А хлорат натрия как промежуточный продукт — да, мы можем получить электролизом соли, как и едкий натр. А разница вся — в силе тока. При слабом токе, даже от батарейки, у нас улетучиваются и водород, и хлор, и тогда мы получаем едкий натр. А при сильном токе хлор у нас успеет прореагировать с рассолом и даст нам с вами хлорат натрия.
— Всё бы вам взрывать, Остап Андреич! — хмыкнула Никифорова, — Соль нужна нам как консервант для запасов на зиму, а вы её на взрывчатку перевести хотите!
— Не всю и не только на взрывчатку, Клавдия Семёновна. Как раз взрывчатки из соли нам много не нужно. Во всяком случае — пока. Селитры-то экспедиция привезла нам из Крыма только две амфоры, это на порох, а значит, и смеси Армстронга на капсюли для наших патронов нам пока не нужно больше пары-тройки килограммов. Ну, бертолетовой соли и красного фосфора на неё, поскольку хранить готовую смесь я бы не рекомендовал, — менты рассмеялись, — А вот чего нам с вами скоро понадобится многократно больше, так это едкого натра для омыливания жиров. За мыльнянку вам, Клавдия Семёновна, большое спасибо и низкий поклон, она спасла нас от зарастания грязью в этот месяц, но на всех её слишком мало, и на будущее нам нужно хоть какое-то мыло.
— А традиционный щёлок?
— Это известь и поташ. И не в том главная проблема, что у нас здесь гранит под ногами, а не известняк. Я уже знаю, где его набрать. Но его же обжигать надо на известь, а где нам взять такую прорву дров, не сведя при этом все наши невеликие леса за пару лет?
— То есть, для наших условий — только соль?
— Да, по крайней мере — пока. Соль и электролиз. Электричество, слава богу, мы от течения Днепра получаем. Меньше, чем хотелось бы, но хотя бы уже начали. А соль — с юга, и первый её груз наша экспедиция нам уже привезла.
— Дороговато выйдет, если у ромеев покупать, — заметил Махно.
— И даже так всё равно окупится, когда мы получим достаточно хорошего мыла и для себя, и для продажи, — заверил геолог, — Но по уму, конечно, надо на будущее соль не покупать, а добывать самим. А с электричеством — очень надеюсь на помощь атлантов. Вы же видели их наплавную мини-ГЭС? Я-то о грубом подобии турбины Пелтона мечтал, а у них она настоящая, да ещё и тройная!
— Промышленная продукция! — развёл руками майор, — То-то и не советовал нам Тордул наши трубы на эту самодельную грубятину переводить — всё это есть нормальное. И кажется, вторую уже такую же собирают?
— Собирают, — подтвердил Зозуля, — И абсолютно такая же, как и первая. Точно серийная модель, которая производится где-то у них партиями и используется везде, где подходит по местным условиям. Три или четыре наверняка нужны будут им самим, но я думаю, что где четыре, там и пять, и на нашу долю тоже привезут.
