Вдруг он услышал подозрительные звуки за забором. Это, определенно, были шаги. Но не человеческие. За забором резвился зверь. Он бегал по открытой территории, то приближался, то удалялся. Адан подошел к забору. В нем не было ни малейшей щелки, через которую можно было заглянуть внутрь. Разве что подпрыгнуть и подтянуться. Но только он собрался это сделать, как совершивший очередной круг зверь замер по ту сторону забора. Он стоял рядом, Гримару казалось, будто он чует запах мокрой шерсти и пота животного. Пахло псиной.
Может, это и была собака?
Напрасно он пытался себя переубедить. Не существовало собак такого размера. А если судить по звукам шагов, животное было довольно крупным.
А еще Адан слышал, как оно принюхивается и, если бы он только мог видеть сквозь стену забота, то, наверняка, наткнулся бы за немигающий взгляд чудовища.
Его милость попятился назад, все еще надеясь, что зверь его не учуял. Он снова услышал удаляющиеся шаги. Однако прежде чем он успел облегченно вздохнуть, шаги, перешедшие на бег, быстро приблизились, лязгнули когти, а над забором появилось массивное черное тело бестии, изогнувшейся в грациозном прыжке. Она без труда преодолела высокое препятствие, мягко приземлилась, резко развернулась и, уставившись на Адана, оскалила клыки.
У Гримара не возникло ни малейшего сомнения: перед ним было чудовище, с которым он уже однажды встречался. И пусть от шрама, оставленного охотничьим ножом его милости, не осталось и следа, это, вне всякого сомнения, было оно.
Их окружала кромешная темнота, но они прекрасно видели друг друга. При этом ни тот, ни другой не спешили нападать, словно... словно не хотели этого делать. Трудно сказать, какие мысли обуревали чудовище, но Гримар, на самом деле, не хотел убивать противника или... лучше сказать, противницу? Медленно выставив перед собой пустые руки, он сказал:
— Я знаю, кто ты. Мне очень жаль...
Хищник прыгнул. Будь на месте его милости кто-нибудь другой, дело могло закончиться скверно. Однако Адан был на чеку, и взмахом руки выставил на пути приближающегося чудовища щит. Он был невидимый, но при этом чрезвычайно прочный. Хищник ударился об него сначала когтями, а потом и мордой, жалобно взвизгнул и упал на землю. Но тут же вскочил на лапы и снова оскалил клыки.
Адан не хотел его убивать, но, похоже, у него не было иного выхода. Он взмахнул левой рукой, обездвижив чудовище, а в его правой появился уже знакомый охотничий нож...
— Не убивайте, прошу вас...
Глава 19. Сестренка
Он узнал этот голос и медленно обернулся, даже понимая, что совершает непростительную ошибку. У приоткрытых ворот стояла...
— Люсинэ?!
Адан встряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. Как такое возможно? Это обман зрения? Магия? Или что-то еще? Раздвоение личности?
Освободившийся зверь прыгнул. Гримар пропустил этот момент и повернул голову лишь тогда, когда монстр оказался перед ним. Хищник распахнул пасть, Адан занес нож для удара...
— Нет!— закричала Люсинэ.
...а чудовище... лизнуло Адана в нос.
— Не убивайте его, заклинаю вас!— взмолилась девушка.— Я вам все объясню.
— Уж будьте любезны,— пробормотал ошарашенный Гримар.
— Все объясню,— повторила Люси, сделав шаг вперед.— Но сначала давайте уведем с улицы Ниглима, пока его кто-нибудь не заметил. Ниглим, ко мне!
Тварь, повизгивая от восторга бросилась к девушке, изящно обогнув Адана. Она резко остановилась перед Люсинэ, попыталась облизать и ее, но девушка со смехом отстранилась, а потом взъерошила шерсть на голове зверушки.
— Ниглим?— удивился Адан.— Необычное имя.
— Он сам себе его придумал,— ответила Люсинэ.
— Что?— выпучил глаза Гримар. Похоже, его удивлению не будет конца.
— А вы посмотрите ему прямо в глаза и спросите сами, как его зовут?— предложила Люси.— Не бойтесь!
— Постараюсь,— сказал заинтригованный Гримар, приблизился к зверю, осторожно задрал его голову, глянул в глаза и, все же подозревая, что девушка его разыгрывает, спросил:
— Как тебя зовут?
— Ниглим,— произнесло чудовище.
Это не была привычная человеческая речь, но звуки сложились именно так.
— Поразительно... А...
— Не здесь,— напомнила Люсинэ.
У ворот появились двое мужчин. Точнее, мужчина преклонных лет и юноша. Судя по выражению лица, парень был болен. Его то и дело перекашивало непроизвольными судорогами, а из уголка рта тянулась ниточка слюны. Но на Люси он смотрел при этом с нескрываемым обожанием. Старший же опасливо посматривал на Адана и нож в его руке.
— Познакомьтесь,— предложила девушка.— Это господин Шорнак. Патран Шорнак — владелец скотобойни. Это его сын, Йорис. А это... мой друг. Его зовут Адан Гримар.
Представленные мужчины сдержанно раскланялись, парень растянул рот до ушей и пустил слюну.
Как только все прошли во двор, старик тут же закрыл ворота скотобойни.
Оказавшись во дворе, Адан едва не задохнулся. Вонь скотобойни распространялась далеко за ее границы, но в пределах отведенной территории она была просто концентрированной. Не сказать, чтобы здесь не убирались. Двор был выметен, все предметы находились на своих местах. Однако следы крови и остатки внутренностей пропитали саму землю и, идя по ней, Гримару казалось, будто он шагает по трупам.
В отличие от него, остальные будто бы не замечали крепкого амбре разложения. Даже Люси. Она была полностью поглощена своим питомцем. А тот носился по двору, подбегал то к ней, то к больному парню, то к самому Адану, припадал на передние лапы и просил поиграть с ним. Он вел себя как щенок, будучи при этом размером с годовалого бычка пелигранской породы.
— Хватит, Ниглим! Довольно на сегодня!— делано строго произнесла Люсинэ.— Домой!
Зверь встряхнул головой, но послушался и величаво направился вокруг фермы, занимавшей все внутреннее пространство скотобойни. Наверное, там содержали скот, которому предстояло пойти на мясо. Его милость так об этом и не узнал. Он отправился следом за Люсинэ, а уже за ним брели понурый господин Шорнак и его неунывающий сын Йорис.
Ниглима содержали в особом помещении. Оно являлось частью фермы, но вход был отдельный. Здесь у зверя имелась лежанка из сена, кадка, служившая миской, и еще одна, полная воды.
— До свидания, милый, не скучай, завтра я приду снова,— Люсинэ потрепала на прощание Ниглима за холку, после чего Патран Шорнак запер входную дверь. Девушка обернулась к Гримару.— Теперь мы можем поговорить, но я не знаю, с чего начать?
— Давайте пройдем в дом,— предложил старик...
Люсинэ сидела за столом и пила чай. Она так и не решилась начать разговор, и ей на помощь пришел Адан.
— Итак, что это за... существо? В жизни не встречал ничего подобного. Откуда оно? И почему так к вам привязано?
— Ниглим... не из этого мира — как бы странно это ни звучало,— произнесла девушка.— Он появился в ТУ ЗЛОПОЛЧУНУЮ НОЧЬ, когда... когда все это произошло...— ей было трудно об этом говорить, на ее глаза наворачивались слезы.— Он сначала напугал меня, а потом спас от настоящего чудовища. Если бы не он...
— А как он попал на скотобойню?— Гримар решил немного уйти от ранящей сердце девушки темы.
— В ТУ НОЧЬ он сбежал. Мне было не до него, и я даже не задумывалась где он и что с ним. А однажды я увидела его на лужайке перед домом. Светила полная луна, и я видела его отчетливо. Он стоял и смотрел в окно. Я набралась смелости и вышла к нему. Все-таки он меня спас. Было страшно. Он понюхал мою руку, а потом отошел и, повернув голову, взглянул на меня со стороны. Мне показалось, он меня куда-то зовет. И я пошла за ним.
Ниглим привел меня на скотобойню. Оказывается, здесь он жил все это время. Его приманили запахи свежего мяса, а добрый господин Шорнак его приютил.
— Благодарите за это Йориса,— подал голос старик, так же сидевший за столом и потягивавший бодрящий напиток.— Это он первым увидел зверя и накормил его. В отличие от меня, он его никогда не боялся. Никогда и никого. А потому, будучи честным мальчиком, он показал мне своего нового друга. Когда я увидел его впервые... сам не знаю, как мои портки остались сухими. Да и за Йориса было боязно. Он так опрометчиво близко стоял к огромному хищнику, так безрассудно хватал его за клыки. Но... Никогда прежде я не видел его таким счастливым, как в тот день. Глядя на него, я понял, каким ударом для него будет, если я потребую прогнать его нового друга. И я разрешил ему оставить зверя. Мы спрятали его от посторонних глаз и выпускали погулять только ночью. Но однажды он самостоятельно выбрался из сарая... до сих пор не могу понять, как ему это удается... и привел к нам Люсинэ. Так мы все познакомились.
— Одно время в вашем городе пропадали люди,— задумчиво произнес Гримар.— Когда я попробовал в этом разобраться при содействии знакомого вам Лу Маньяля, я случайно повстречал его... Ниглима на городской улице. Я преследовал его какое-то время, но он исчез... а потом я повстречал вас.
— Простите, что не объяснилась сразу,— щеки Люсинэ покраснели от смущения.— Но вы ведь должны понимать, я не могла этого сделать. Ниглим дорог мне по многим причинам, и я не могу дать его в обиду... В тот вечер он был чрезвычайно игрив. Когда я ушла, он выбрался из своего жилища и отправился по моим следам. По дороге он наткнулся на вас и... испугался. Он ужасно труслив. Вы погнались за ним, а он продолжал идти по моим следам. Когда он меня настиг, и я поняла, что ему угрожает, мне не пришло ничего в голову, кроме как выйти вам навстречу...
Адан задорно рассмеялся и долго хохотал, пока остальные смотрели на него с непониманием.
— Простите... Дело в том, что в тот вечер мне в голову пришла дикая мысль. А потом эти городские слухи...
— Какие именно?— напряглась Люси.
— Я не стану ранить ваш слух этой чушью,— отмахнулся Гримар.— Лучше разубедите меня в другом.
— В чем именно?
— Простите за прямоту, но внешний вид вашего питомца, его размеры, его клыки и когти... Его трудно сравнить с маленьким пушистым котенком, которого хочется тискать и гладить.
— Но он на самом деле всего лишь щенок!— заступилась за Ниглима девушка.— И, увы, останется таким навсегда.
— Почему?— удивился Адан.
Люсинэ долго думала, потом, наконец, произнесла:
— Об этом вам лучше поговорить с моим дядей.
— Значит, он в курсе?— снова удивился его милость.
— Да, мне пришлось ему открыться, и он был единственным, кто мне сразу же поверил... Простите, Патран, но вы ведь мне до сих пор не верите.
— Вас не должно заботить, молодая госпожа, верю я вам или нет,— запросто ответил хозяин скотобойни.— Есть вещи, которые происходят сами по себе, независимо от моей веры.
— Я обязательно встречусь с вашим дядей,— пообещал Гримар.
— Но после того как я его предупрежу. Дядя настаивал на том, чтобы я хранила все, что касается ТОЙ НОЧИ, в тайне, и вряд ли его порадует тот факт, что одна из наших тайн вырвалась наружу. Тем не менее, я просто настаиваю на этом разговоре. Не хочу, чтобы вы принимали меня за... Даже не знаю, за кого. А еще мне очень хочется, чтобы вы мне поверили.
— Мне тоже,— кивнул Адан.— Поэтому спрошу вас прямо: вы готовы поклясться в том, что Ниглим за все время, проведенное им в городе, не убил ни одно живое существо?
— Клянусь вам!— не задумываясь, ответила девушка.— Клянусь в том, что Ниглим не обидел ни мыши, ни птицы, ни человека. Зверей он любит, а людей — боится. Он же совсем маленький еще.
— Я заметил,— буркнул Гримар. А в полный голос сказал: — Я верю вам, Люси. И можете не беспокоиться — вашу тайну я не открою никому.
— Благодарю.
— Вас проводить до дома?— предложил его милость, вставая из-за стола.
— Нет, я еще немного побуду здесь. А вы можете идти. И не переживайте за меня. Со мной ничего не случится.
— Этого я вам пообещать не могу — хотите вы того или нет, но я буду за вас переживать...— и быстро добавил:— И предупредите вашего дядю, что я навещу его завтра, скажем, после полудня.
— Хорошо. Спокойной ночи, Адан.
— Спокойной ночи, Люси...
— Дурак! Какой же дурак!— костерил себя Гримар по дороге домой. Его чувство стыда сменялось безудержным весельем, сдобренным неописуемым облегчением. Он был рад, что эта история закончилась хорошо, что Люси не оборотень, а бродящая по ночам жуткая тварь на самом деле милая и — хотелось бы верить! — безобидная зверушка.— Идиот!
Госпожа Тьма, наверное, наблюдая за ним из сумрачных подворотен, не в состоянии понять резкую смену его настроения, решила не беспокоить его милость этой ночью. А может, она, наконец, посчитала его за местного, потому что у местных, как начинал подозревать Гримар, с Госпожой Тьмой были какие-то свои трудно объяснимые отношения. Или же причина в том, что Адан избавил этот мир, этот город от пары подонков, приносивших Тьме жертвы, а заодно сжег дотла место проведения их бесчеловечных ритуалов. Ну, да, оно само сгорело, однако и его милость имел к этой истории непосредственное отношение.
Так или иначе, но до дома он добрался, так и не встретив ни одно порождение Тьмы. Очередным удивлением был тот факт, что верный преданный и педантичный Расиньоль не соизволил встретить его у порога или хотя бы в холле. Наверное, бесконечные ночные прогулки его милости настолько утомили дворецкого, что он слег без сил. Или просто привык и оставил своего доброго хозяина на попечение судьбы.
Хорошо закончившаяся история затмила плохую, закончившуюся исчезновением бубна Оз-Тарока. Гримар чувствовал острое желание хорошенько отдохнуть. Поэтому в кровать он ложился с твердым намерением проспать как минимум до полудня. Но перед этим подошел к окну, отдернул штору и глянул на соседний дом. Окна напротив были темны, Люси еще не вернулась. Все-таки нужно было настоять на своем и проводить ее. А теперь тревога и совесть не дадут ему сомкнуть глаз.
— Ах, Люси...— вздохнул Адан Гримар, улегся в постель и... тут же заснул...
Его милость умел держать слово, даже если давал его самому себе. Он проспал ровно до полудня и в прекрасном настроении спустился в столовую, где для него был приготовлен то ли завтрак, то ли обед. У стола его появления ожидали Расиньоль и Сиона Виолис.
— Откуда вы знали, когда я проснусь?— спросил Адан, отмечая, что пища все еще горяча.— Неужели вы умеете читать мысли?
— Достаточно знать ваши привычки, ваша милость,— сдержанно ответил дворецкий, но Гримару показалось, что он фыркнул.
— Очень жаль, что я такой предсказуемый,— обижено вздохнул Адан. Посмотрел на Сиону.— Есть какие-нибудь известия от Натхиэль?
— Нет, но мы прилагаем все усилия... в обоих направлениях.
Она имела в виду и Жезл, и Бубен, догадался Гримар. А говорила замысловато, не доверяя Расиньолю. Или не желая впутывать в это дело непричастного старика. Адан мог бы ей сказать, что в присутствии дворецкого она может ничего не скрывать, но промолчал, потому что считал, что не стоит давать Расиньолю лишние поводы для беспокойства.
— Значит, я могу заняться своими делами,— сделал вывод Гримар.
