И она не должна была ЭТОГО увидеть!
Чудовище, устроившееся на кровати, резко обернулось. Увидев Люси, оно произвело звук, долженствовавший сообщить о ее радости. В предвкушении оно высунуло длинный язык и жадно облизнулось.
Люси догадалась о том, что произойдет в следующий момент. Она попыталась захлопнуть дверь и почти сделала это. Однако прыгнувшее кошкой существо в самый последний момент ударило в двери изнутри, и та распахнулась, отбросив девушку назад.
Дико заголосила Илиан.
Чудовище взглянуло на нее, однако не заинтересовалось и продолжило приближаться к барахтавшейся в луже крови и пытавшейся встать на ноги Люсинэ. Старшая сестра тоже закричала, взбрыкнула ногами, чтобы отпихнуть уродину с длинными когтями. Та гнусно захихикала, схватила Люси за ногу и потащила в родительскую спальню. Люси билась, брыкалась, барахталась в крови, визжала, но единственное, что ей удалось, это перевернуться на спину. И вот, когда существо распахнуло закрывшуюся дверь, из спальни на нее выпрыгнуло еще одно чудовище, не менее жуткое, нежели оно само. Оно набросилось на горбатую уродину, и той, защищаясь, пришлось отпустить Люсинэ. Упираясь ногами, девушке удалось отползти к стене. Она и дальше продолжала ими перебирать, скользя в крови, но уже не двигалась с места. Выпученными от ужаса глазами, она смотрела на то, как сражаются два чудовища. Второе было похоже на огромного волка, да только в тысячу раз страшнее. Оно било лапами и тянулось клыками к горлу горбатой твари, но и та не оставалась в долгу. Она отбивалось, размахивая тонкими руками, ловко перемещалась по тесному коридору и до сих пор оставалась невредимой. Сама она уже оставила несколько глубоких ран на боках псевдоволка, и тот истекал кровью, настолько темной, что она казалась черной.
Люси опомнилась, ухитрилась встать на ноги и бросилась за сестренкой, которая, не переставая завывать, на карачках ползла по коридору.
— Илиан, малышка...
Люсинэ, подхватила девочку, пытаясь поставить ее на ноги, но те не слушались Илиан, и она падала на пол. А тащить ее у Люси не хватало сил. И все же она попыталась. Нужно было убираться из этого коридора, из этого дома, превратившегося в западню. Кое-как они добрались до лестницы. Сзади все еще доносились звуки борьбы, но Люси боялась обернуться. Илиан немного пришла в себя и смогла самостоятельно встать на ноги. И вот, когда лестница была совсем близко, что-то ударило Люсинэ в спину, и сестры разлетелись в разные стороны. Девушка быстро перевернулась на спину и тут же увидела склонившуюся над ней горбатую тварь. Она была омерзительна. И она, роняя на грудь Люси капавшую изо рта слюну, тянулась к ней своими когтями.
Снова удар, и теперь уже чудовище отлетело в сторону, а рядом с Люсинэ появился псевдоволк. Он оскалил клыки и грозно зарычал, приготовившись к прыжку. И прыгнул, однако горбатое чудовище улизнуло в сторону, схватило за руку Илиан, которая добралась-таки до лестницы и уже занесла ногу над ступенькой. Ей пришлось применить силу, чтобы оторвать малышку, вцепившуюся в балясину перил. А потом она устремилась вглубь коридора, туда, где все началось, и скрылась в родительской спальне.
Люси, похоже, ударилась головой о стену, и, успев проводить взглядом уносящую Илиан горбатую тварь, потеряла сознание...
— Когда я очнулась, в доме уже никого не было. Чудовище исчезло, как, впрочем, и Ниглим. И Илиан.— Голос Люсинэ, продолжившей рассказ Дейса Винти теперь уже от своего имени, был тверд и решителен.— Меня привел в чувство отец. Единственное, что он помнил, это крик мамы и сильный удар по голове. Когда он очнулся и увидел...
Нет, она не могла об этом говорить.
— Он поступил мудро,— пришел ей на помощь хладнокровный Дейс Винти.— Рассказать правду означало прослыть безумцем. Но рассказывать что-то придется. И мой двоюродный брат вместе с Люсинэ придумали историю о ворвавшемся в их дом чудовище. В сущности, так оно и было, только без подробностей. Когда господа полицейские увидели то, что осталось...— он искоса посмотрел на побледневшую Люси и не стал заканчивать фразу.— Они не усомнились в правдивости их слов. Такое могло совершить только настоящее чудовище. К тому же его уже видели в городе, так что сомнений не возникло.
— Они видели Ниглима, а он защитил меня от этой...— тихо произнесла Люси.— А настоящая убийца...
— Кто она?— спросил Адан. Кое-какие выводы он уже сделал, но они были настолько невероятны, что нуждались в подтверждении.
— Хозяйка Темного Леса,— сказал Винти.— Чудовище из картины.
— То есть...
— Да, она, порожденная бурной фантазией Сида Вейтина, пришла из картины, чтобы забрать Люсинэ. Девочку спасло вмешательство Ниглима. И в отместку она утащила с собой младшую Лариньон.
— То есть...— снова повторил пораженный Гримар.— Эти картины способны не только порождать... переносить в реальность то, что на них нарисовано...
— В это невозможно поверить, но, как оказалось, так оно и есть.
— Невероятно.
— Полностью с вами согласен, однако с фактами не поспоришь,— пожал плечами Винти.
— И та девочка, бредущая к лесу...
— Это Илиан Лариньон.
— А...
— Вот об этом я...— смотритель музея коротко взглянул на Люсинэ и поправился: -...мы хотели с вами поговорить. Возможно...
Он замялся.
— Вы поможете нам вернуть мою сестру,— Люси сказала то, что не осмелился произнести сам Дейс Винти.
— То есть, как...— окончательно растерялся Адан.
— Дело в том, что я знаю... вернее, догадываюсь о том, кто вы есть на самом деле,— заявил смотритель музея, не сводя глаз с его милости.— Я уже давно за вам наблюдаю, я навел кое-какие справки... Если уж кому-то и удастся вытащить девочку из мира на картине, то это вам. И еще... Думаю, вас это должно заинтересовать и мотивировать...
— Ну же, говорите!— подстегнул его Адан, когда он неожиданно замолчал.
— Дело в том, что я знаю, что вы ищите.
— Что же?— процедил сквозь зубы Гримар.
— Старинные артефакты, известные в определенных кругах как Уз-Бар-Гаш...
— Вам, действительно, удалось многое обо мне узнать,— не без раздражения отметил его милость. Если до этого мог докопаться простой смотритель музея, что же тогда было известно людям, более проницательным?
— Прошу прощения, но я просто обязан был узнать как можно больше о человеке, питающем определенного рода симпатии к моей племяннице...
Адан поперхнулся от таких откровений, а когда его кашель стих, Дейс Винти закончил мысль:
— ...Я и подумать не мог, к чему приведут результаты моих... хм... исследований. И тогда у меня возникла замечательная, хотя и пугающая идея. А почему бы и нет? Да, это небезопасно. Да, никому до вас этого делать не приходилось... Хотя... Был еще один человек, который смог уйти в мир картины.
— И кто же это?— навострил уши Адан.
— Некто Вардар. Вам знакомо это имя?
— Тот самый Вардар? Маг, создавший Цветок, один из Уз-Бар-Гаш?— оживился Адан.
— Он самый. И он ушел... в картину — как бы нелепо это ни звучало.
— Какую же?
— В эту самую,— Винти кивнул на полотно, изображавшее бредущую к лесу девочку.
— Не может быть! Откуда вам это известно?
— Я случайно узнал об этом. Когда... все произошло и после неожиданной кончины Дарката Лариньона, моего двоюродного брата, мне пришлось забросить все свои дела и прибыть в Сольт. После обмена соболезнованиями, Люсинэ показала мне эту картину. Она так и висела в спальне ее родителей.
— Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы она исчезла,— процедила сквозь зубы Люсинэ.— Я собиралась ее сжечь, однако увидела произошедшие с ней изменения. Я увидела свою сестру в том самом ночном платье, в котором... Я ничуть не сомневаюсь, что это именно она! И она идет в этот пугающий лес...
— Люсинэ правильно все сделала, хотя и понятия не имела, как и что именно произошло в ту злополучную ночь,— перехватил нить повествования Дейс Винти.— Если бы она уничтожила, как собиралась, эту картину, то...
— Я догадываюсь,— произнес Гримар, чтобы избавить Люси от лишних подробностей.
— Я заинтересовался этим случаем. Дело в том, что я, по роду своей деятельности, уже не раз слышал о необычных картинах Сида Вейтина и еще более невероятных их свойствах. Я навел справки и узнал, что именно у этой картины была своя предыстория. Не спрашивайте, откуда мне это стало известно — это не моя тайна. Скажу лишь, что предыстория эта такая же запутанная, как и все, что связано с полотнами упомянутого выше художника.
— Что за история?
— Дело в том, что одним из владельцев этой картины был старый знакомый Вардара. И его сильно угнетал мрачный лес на полотне. Глядя на него, он всякий раз впадал в депрессию. При этом он ни за что не хотел расставаться с картиной, которая, по каким-то неизвестным мне причинам, много для него значила. И тогда Вардар решил помочь старому знакомому. Он сказал, что в силах изменить это лес, сделать его светлым и радующим глаз, а не пугающим. Знакомый усомнился в его способностях, чем еще больше распалил мага. И тогда Вардар перенесся в картину, прихватив с собой созданный им Уз-Бар-Гаш...
Винти замолчал.
— Что было дальше?— поторопил его Адан, которому не терпелось узнать окончание этой невероятной истории.
— Больше его никто не видел,— мрачным голосом произнес рассказчик.
— И вы полагаете...— пробормотал Гримар,— ...Он все еще ТАМ? Он и его Цветок?
— Я не могу знать этого с уверенностью, но... Все может быть.
— М-да,— вздохнул его милость.— История...
— Вполне с вами согласен — она похожа на сказку. Как и все то, что связано с картинами Сида Вейтина. Я готов был бы разделить ваш скептицизм, если бы не мой жизненный опыт. Опыт, связанный с работами этого невероятного Художника...
Когда он сказал это, Гримар вдруг припомнил, что и на страницах дневника Оскера Гарната несколько раз мелькало имя какого-то художника. Уж не о Сиде ли Вейтине писал его бывший компаньон? Нужно будет при случае уделить больше внимания этому пространному сочинению, в который уже раз напомнил себе Адан. И посмотрел на Дейса Винти:
— Правильно ли я понял: вы предлагаете мне... прогуляться в картину?
Смотритель молчал.
Тогда Гримар перевел взгляд на Люсинэ. Девушка смотрела на него, заломив руки. В ее глазах царило отчаянье.
— Я ни за что не осмелилась бы просить вас об этом, но... моя бедная сестра... Я чувствую... я знаю, что она все еще жива...
— И если кто-то и сможет помочь несчастному ребенку, так это вы, ваша милость,— закончил за нее Дейс Винти.
Ниглим, который все это время смирно сидел у ног девушки, посматривал на людей и откровенно зевал, жалобно заскулил.
— Люси...— сказал Гримар.— Милая Люси... Я готов отдать жизнь за то, чтобы не видеть слез в ваших прекрасных глазах. Но... Я понятия не имею, как можно сделать то, чего вы от меня ожидаете. Может, вы знаете?
Этот вопрос был обращен Дейсу Винти.
— Увы, понятия не имею. Но, уверен, вы что-нибудь придумаете. Вам же, как ни крути, нужно найти третий Уз-Бар-Гаш.
Адан вздрогнул: информированность смотрителя музея не могла не настораживать. Но в одном он был прав: чтобы добыть Цветок Вардара, его милости придется попасть в мир картины — как бы нелепо это ни звучало. Впрочем, душевный покой Люсинэ Лариньон в данном случае беспокоил его гораздо больше какого-то Уз-Бар-Гаша. И еще — его манила тайна. Пожалуй, самая таинственная из всех, с которыми ему до сих пор доводилось сталкиваться.
Существовала лишь одна маленькая проблема: он, на самом деле, понятия не имел о том, как люди, подобные ему, путешествуют в миры картин. Может, Мирселис подскажет? Она хорошо знала Вардара, знала, на что он способен. Да и самого Гримара она видела насквозь, и, как подозревал Адан, его возможности были известны ей даже больше, чем ему самому.
Адан приблизился к картине, впился пристальным взглядом в чернеющий на заднем фоне лес. В какой-то миг его показалось, что там, за плотно стоящими друг к другу деревьями, что-то сверкнуло. Он пробежался взглядом по всему полотну, но так и не смог понять, что это была за вспышка. Наверное, показалось. Он протянул руку и прикоснулся к холсту. Пальцы скользнули по шершавым и плотным слоям краски. Несмотря на все заверения Дейса Винти, он так и не смог поверить в саму возможность путешествия...
— Осторожно!— взволнованно закричал смотритель музея.
Охнула Люсинэ Лариньон.
Взвизгнул Ниглим.
Адан хотел было обернуться, но так и не смог оторвать своего взгляда от картины. Она притягивала... И не только взгляд. В какой-то момент его милости показалось, будто его повлекло... туда, где на полянке стояла девочка в ночной рубашке и напряженно смотрела на Темный Лес. И он не смог противиться этому притяжению. Неожиданно его поглотил мрак, а когда зрение вернулось, он понял, что стоит на том самом месте, где еще совсем недавно находилась Илиан Лариньон. Над головой висела большая круглая луна, которую время от времени закрывали черные кляксы туч, а перед ним непроходимой стеной возвышался мрачный неприветливый лес.
— Так...-пробормотал он, и его голос предательски дрогнул.
Глава 20. Корни
Гримар не успел осознать произошедшее, так как сзади раздалось жалобное скуление. Он вздрогнул и обернулся...
— Ниглим?! А ты что тут делаешь?
И тут же потерял интерес к зверю, увидев сплошную стену из мрака, за которой прятался весь остальной мир, если таковой существовал.
Привлекая к себе внимание, Ниглим тявкнул, совсем по-собачьи.
Сам ли зверь прыгнул следом за Аданом или его затянуло в картину так же, как и Гримара, оставалось лишь гадать. Но даже на это Ниглим не оставил его милости времени. Он повернул морду и тявкнул еще раз. Адан проследил за его взглядом и увидел девочку, бегущую в сторону леса.
— Илиан!— окликнул он ее, но та даже не обернулась, и вскоре Темный Лес поглотил ее.— Проклятье!
Ниглим сорвался с места и устремился следом за девочкой.
— Ниглим!
И снова крик его милости остался без ответа.
Он оказался в одиночестве.
Что теперь?
Первым и самым острым желанием было вернуться назад. Хотя бы потому, что Адан даже не подготовился к подобному приключению. А еще его страшила сама мысль о том, что теперь он не сможет отсюда выбраться. Лес настораживал своим безмолвием и неподвижностью, а подпиравшая спину чернота искренне пугала.
Гримар обернулся, сделал неуверенный шаг, протянул руку... Возможно, чтобы вернуться назад будет достаточно...
Как только пальцы прикоснулись к черноте, Адана отшвырнуло назад. Пролетев по воздуху несколько шагов, он упал на траву и еще немного проехался на спине. Первым делом взглянул на пальцы. Они оказались обожжены. Машинально призвав Силу, чтобы унять боль и залечить рану, Гримар был неприятно удивлен: он совершенно не чувствовал Силы. Ее рядом попросту не было. Он вскочил на ноги, достал иглис и крепко сжал его в ладони.
Ничего. Ни единой капли Силы.
