— До лагеря-то нашего, господин? — то ли не понял с испуга, то ли тянул время собеседник.
— Да! — рявкнул молодой человек.
— Неблизко, господин, — растягивая слова, проговорил разбойник.
— Дорогу покажешь! — потребовал Жданов не терпящим возражения тоном.
— Никак смерти захотел, господин?! — возопил пленник. — Там два десятка лихих удальцов с оружием, и у них быстрые лодки. Вас догонят и убьют. И меня не помилуют. У нас за такое смерть. Нет, господин, что хотите делайте, но показывать не буду! Мне теперь всё равно, кто убьёт: вы или свои.
Ия ожидала, что распалённый внезапной удачей Сашка станет настаивать, начнёт орать или даже пустит в ход кулаки. Однако, вместо этого тот предложил:
— Ты нас в само логово не веди. Проводи до того места, откуда мы сами добраться сможем. А там укажешь дорогу, расскажешь, в какую протоку сворачивать, и где держат пленников.
— С чего это мне вам помогать, господин? — настороженно спросил шепелявый уже совсем другим, настороженным, но полным надежды голосом.
— С того, что я тогда я тебя отпущу, — твёрдо пообещал мичман российского императорского флота.
— Прямо вот так и отпустите? — недоверчиво хмыкнул собеседник, но испуг в его глазах сменился интересом.
— Отпущу, — повторил молодой человек. — Только ночь связанным в яме посидишь, пока мы твои слова проверять будем. И если ты сказал правду, то вернусь и отпущу.
Разбойник задумался, сведя кустистые брови к переносице.
— А их лодка побольше, — подала голос девушка. — Втроём здесь удобнее будет. Тащи его сюда или утопи, если заупрямится.
— Я согласен! — тут же согласился мужик.
Вновь завернув лук и стрелы, беглая преступница, тихонько работая веслом, осторожно развернула судёнышко борт к борту. Перебравшись на борт лодки, подняла тростниковую циновку, обнаружив прикрытую ей фляжку или бурдюк, явно сделанный из желудка какого-то животного, и завёрнутые в серую застиранную тряпицу лепёшки из пшеничной муки.
Сжимая кинжал в правой руке, левой Жданов схватил пленника за куртку и одним рывком поднял на ноги. Лодочка закачалась.
Платина подумала, что бандит может легко сбить его с ног и сигануть за борт. Только куда он денется со связанным руками? Нырять не получится, а пешком по дну Сашка его быстро догонит.
— Что с ним будем делать? — спросила Ия, кивнув на всё ещё державшееся на плаву тело лучника. — И с нашей лодкой?
— Оставим здесь, — не задумываясь, ответил мичман российского императорского флота. — Пусть плавают.
— Нет, — возразила девушка. — Вдруг на них кто-нибудь наткнётся по закону всемирного свинства? Лодка ещё куда ни шло, но вот труп...
Она выразительно замолчала.
— Что это за закон такой? — вскинул брови Жданов.
— Закон всемирного свинства звучит так, — наставительно произнесла соотечественница из будущего. — Если неприятность может случиться, она случится обязательно.
Собеседник усмехнулся, а Платина предложила:
— Давай втащим его в лодку и спрячем где-нибудь подальше отсюда?
Вдвоём они кое-как перевалили тяжёлую тушу через борт. Пленник молчал, равнодушно наблюдая за тем, как молодые люди возятся с телом приятеля, лишь изредка поводя плечами и болезненно морщась. Кажется, происходящее не вызывало у него никаких эмоций.
— Ты бы переоделся, — шёпотом предложила Ия. — Чего в мокром ходить? Я отвернусь.
— Да, — шмыгнув носом, согласился Жданов.
— Только за ним следи, — напомнила девушка, очевидно, намекая на пленника и критически оглядывая труп лучника.
К её немалому удивлению, тот носил не похожие на тапочки кожаные туфли, а настоящие сапоги, как у кавалеристов. В похожих щеголял дядюшка и по совместительству главный телохранитель барона Хваро — господин Мукано.
За спиной с мокрым чавканьем упали на дно лодки какие-то тряпки.
А Платина всерьёз заинтересовалась обувкой мертвеца. Судя по их размерам, у того были довольно маленькие для мужчины ножки.
Стянув свою туфлю, она приложила её к подошве сапога. Для неё они, конечно, великоваты, но если надеть ещё носки или портянки, то можно и поносить. Во всяком случае, лазить по лесу в них гораздо удобнее.
Решительно схватившись за голенище, Ия почувствовала там какой-то посторонний предмет. Осторожно стащила обувь и обнаружила узкий кинжал в потёртых лакированных ножнах. Так вот почему бандит предпочитал сапоги. Прятал в них оружие последнего шанса.
Обнажив лезвие со знакомым волнистым узором, девушка бросила короткий взгляд через плечо, намереваясь рассказать спутнику о своей находке, но передумала.
Мичман российского императорского флота успел натянуть штаны и теперь завязывал верёвочку на поясе, блестя обнажённым торсом.
Нарисованных кубиков, как у Роберта Патисона в "Сумерках", Платина не заметила, но тело молодого человека выглядело сильным и красивым. Только пупырышки "гусиной кожи" да заметно дрожащие руки слегка портили впечатление. Да бросался в глаза небольшой, нательный крест на серебряной цепочке. По началу пришелица из иного мира всполошилась, но потом вспомнила, что многие аборигены так же носят на шее разнообразные амулеты, только обычно держат их по верх одежды, а не у самого тела.
Отбросив несвоевременные мысли, Ия стащила второй сапог, а заодно и носки, нимало не смущаясь исходившим от них запахом. Надо только хорошенько простирать с золой да высушить на солнышке. Ультрафиолет с любой заразой справится.
— Зачем это? — недовольно проворчал Жданов.
— Носить буду, — буркнула девушка. — У меня туфли чуть живые.
Она ожидала, что соотечественник вновь "заведёт свою старую песню" о том, что обирать покойников "не по-божески", но тот промолчал, хотя и явно неодобрительно.
Взяв их старую лодку на буксир, они отвели её к развилке и вместе с телом лучника затолкали в камыши, так что наружу торчал только нос.
По ощущениям приёмной дочери бывшего начальника уезда, их возня после встречи с разбойниками заняла минут сорок, если не больше.
Желудок обиженно ворчал, жалуясь на невнимание хозяйки к своим естественным надобностям. Вот только ей сейчас кусок в горло не лез, но пить хотелось отчаянно.
Поскольку чайник опустел, Платина выдернула деревянную пробку из трофейной фляги и принюхалась. Сделала осторожный глоток. Остывший цветочный чай.
Мичман российского императорского флота тоже не отказался утолить жажду и напоил пленника. Жадно облизав губы, тот принялся горячо благодарить.
Обогнув вытянувшиеся длинным языком заросли, они оказались на участке открытой воды, со всех сторон окружённом камышами. Отсюда в разные стороны отходило сразу три протоки разной ширины.
— Отметь место, откуда мы вышли, — распорядился молодой человек и обратился к проводнику: — Куда дальше?
Но мужик, словно бы его не слышал, пристально следя за тем, как Ия привязывает ленточку к высокой тростине.
— Ты оглох? — повысил голос Жданов, а когда бандит непонимающе посмотрел на него, повторил свой вопрос: — В какую сторону идти?
— Туда, господин, — засуетившись, мужчина дёрнулся всем телом, неопределённо мотнув головой. — Вон в тот крайний проход.
— Они тут все крайние, — берясь за весло, проворчала девушка, но её соотечественник, кажется, правильно понял разбойника, направив лодку в узкое ничем не примечательное русло.
Присмотревшись, Платина различила вдалеке две группы росших далеко друг от друга деревьев, густо увешанных птичьими гнёздами.
Стоявший впереди на одном колене мичман российского флота уверенно грёб, и Ия невольно залюбовалась его мощными, энергичными движениями.
"Ещё бы!" — хмыкнула про себя приёмная дочь бывшего начальника уезда, вспомнив мускулистый торс молодого человека.
Вновь поймав себя на посторонних мыслях, девушка перевела взгляд на пленника. Втянув голову в плечи и словно бы съёжившись, он выглядел уже не столь уверенно, как вначале их совместного путешествия. А тут ещё на него напали мухи, и мужик отчаянно мотал патлатой башкой, стряхивая с лица навязчивых кровососов.
Следующая развилка открылась метрах в десяти.
— Куда нам? — спросил Жданов.
— Туда! — кивнул разбойник, но тут же поправился: — Нет, нет, господин. В другую сторону!
— Ты же сам сюда показал, бездельник! — возмутился мичман российского императорского флота, изо всех сил работая веслом, чтобы остановить лодку.
— Нет, господин! — неожиданно возразил собеседник срывающимся от волнения голосом. — Я куда надо головой мотнул.
— В следующий раз просто говори: направо или налево, — посоветовал молодой человек. — А то опять всё перепутаешь.
Бандит посмотрел на него огромными, блестящими от боли и слёз глазами.
— Как же я скажу, если не знаю, где право, а где лево? Я же неграмотный, господин!
— В какой руке ложку держишь, та и правая, — назидательно заявил Жданов.
— А вдруг он левша? — предположила Платина.
Соотечественник задумался.
— Вы бы развязали меня, господин, — срывающимся от сдавленного рыдания голосом попросил пленник. — Тогда я бы уж всё как надо показал. И рука у меня болит, так что сил никаких нету! Я бы её в холодной водичке пополоскал, оно бы и полегчало.
Однако мичман российского императорского флота пропустил его слова мимо ушей.
Следующую развилку миновали вполне благополучно, поскольку здесь протока впадала в ту, по которой они двигались почти под прямым углом, и перепутать было просто невозможно. Проводнику осталось только сказать про поворот.
А вот на втором разветвлении вновь возникли те же трудности. Мужик рыдал, убеждая хмурого мичмана российского императорского флота в своём старании и добросовестности, упрекая того, что это он его плохо понимает.
— Если я тебя развяжу, так ты же, подлец, сбежишь! — без труда сообразив, чего добивается пленник, недовольно проворчал молодой человек.
— Зачем же мне бежать, если вы меня отпустить обещали? — вполне натурально рыдал разбойник. Слёзы струились по заросшим щекам, а губы кривились в жалкой, страдальческой гримасе. — И вы ж меня сразу догоните! Рука у меня страсть как болит! Пощадите во имя милосердной Голи! Никуда я не убегу!
— Врёшь ведь, злодей, — уже явно колеблясь, проворчал Жданов.
— Да нет же, господин! — взвыл собеседник и вновь мотнул башкой, сгоняя со лба очередное насекомое. — Клянусь Вечным небом и памятью предков, что никуда не сбегу! Пусть меня испепелит молния, поглотит вода, и сожрут дикие звери, если я вас обману! Молю, развяжите меня! Рука болит, и мухи одолели! Они же меня до смерти заедят!
С последними словами Ия не могла не согласиться. Летучие кровососы её тоже изрядно "достали". Однако в душе шевельнулось какое-то неприятное предчувствие.
Она не сомневалась, что в одиночку да ещё и с покалеченной рукой бандит с Сашкой не справится. Но вдруг этот козёл припрятал где-нибудь ножичек, вроде того, что лежал в сапоге лучника.
— Обыскать его надо, — негромко произнесла беглая преступница.
Обернувшись, соотечественник досадливо скривился.
"Мне что, самой его обшаривать?" — кипя от возмущения, едва не выкрикнула девушка, сжав губы в тонкую линию.
Коротко кивнув, спутник отвёл взгляд.
Проводник не препятствовал, видимо, рассчитывая, что после этого ему наконец-то освободят многострадальную руку. За пазухой прятался плотно набитый кошель из грубой ткани, куда мичман российского императорского флота даже не стал заглядывать, и к не малому удивлению приёмной дочери бывшего начальника уезда, белый, полупрозрачный платок.
— Подарок подруге, господин, — сквозь боль осклабился пленник. — Шлюхи — тоже женщины, и любят красивые тряпки.
Не обнаружив никакого оружия, Жданов засунул находки обратно ему за пазуху.
— Спасибо, благородный господин! — рыдая, благодарил разбойник. — Век не забуду вашу доброту! Да пошлёт вам Вечное небо тысячу лет жизни и процветания.
При этом Платине показалось, что в глазах его мелькнул какой-то хищный, звериный огонёк. Мгновенно напрягшись, Ия взяла лежащий под рукой узкий, тонкий кинжал. Если что, с такого расстояния она не промахнётся.
Невольно вспомнился их совместный с Набуро визит в дом наставницы. Тогда девушка совершенно спонтанно метнула нож в спину пытавшегося удрать господина Андо, погубившего семью бывшего начальника уезда Букасо.
Сейчас же Платина намеревалась действовать вполне сознательно и не дать бандиту сбежать. Воспользовавшись тем, что соотечественник прикрывает её от взгляда проводника, она пару раз подбросила кинжал, пытаясь привыкнуть к его весу и балансу.
Мичман российского императорского флота развязал узел, распутал верёвку и отложил её в сторону.
— Спасибо, благородный господин! — с облегчением застонал мужик, поводя плечами, и, согнув руки в локтях, прижал распухшую кисть к груди. — Да благословит вас Вечное небо долгой жизнью и процветанием! А уж я никогда не забуду вашей доброты!
Повернувшись к молодому человеку, он завозился, привстал на одно колено с явным намерением устроиться поудобнее и вдруг, заорав, резко выпрямился, толкая плечом не успевшего отпрянуть Жданова.
Ия вскочила, без особого труда сохраняя равновесие на качнувшейся лодке, и замахнулась, намереваясь метнуть кинжал. Но её соотечественник, уже падая, умудрился попасть кулаком в лицо проводника. Нанесённый хотя и изо всех сил, но из неудобного положения, он пришёлся как раз в тот роковой момент, когда разбойник пытался сигануть в мутные воды Болотного озера. В результате тело бандита, чьего имени беглые преступники так и не узнали, сменило траекторию. Видимо, затёкшие мышцы и боль в покалеченной руке помешали ему сгруппироваться, и он вновь ударился о ребро доски борта, но на сей раз головой.
"Не повезло мужику, — с бешено колотившимся сердцем подумала девушка, опуская оружие и наблюдая за тем, как незадачливый проводник медленно сползает на дно лодки. — Два раза об одно и то же, только разными местами".
— Мерзавец! — рявкнул мичман российского императорского флота, поднимаясь и бросаясь к разбойнику. — Обманщик! Негодяй!
Рванув его за плечо и разворачивая лицом, он замахнулся для пощёчины, но вдруг замер, растерянно взглянув на соотечественницу.
Держась за борт, та поспешила к нему и, приподнявшись, посмотрела на пленника.
Мужик мелко дрожал. Кожа на физиономии отливала неприятной бледностью. Глаза закатились, сделавшись почти белыми, похожими на варёное яйцо, но с красными прожилками лопнувших сосудов. Волосы на правом виске стремительно пропитывались кровью. Рот приоткрылся, из уголка стекала тонкая нитка слюны.
— Кажется, я его убил, — нервно сглотнув, пробормотал молодой человек.
— Пульс проверь, — озабоченно сведя брови к переносице, сама не зная зачем, посоветовала Платина.
Согласно кивнув, собеседник схватил проводника за правую руку. Но тут же отпустил. Уж очень неприятно смотрелась распухшая, посиневшая, кисть.
Осторожно взявшись за левую, он сказал:
— Сердце ещё бьётся.
— А голова, кажется, уже всё, — тихо сказала Ия. — Вон сколько крови натекло.
