Девочки еще не понимали, что происходит и где враг, но в боевой режим — перешли без споров. И в следующий момент удар врага швырнул нас за грань реальности. Ангел атаковал не так, как это делали прошлые враги. Отбросив физические проявления собственной сущности, он действовал так, как и надлежит действовать демону варпа: атаковал саму суть, саму концепцию МАГИ. Атаковал. Поглощал. Превращал в часть самого себя. И если бы наш центральный мозг был бы просто набором электроники и кучей дискретных программ — он был бы захвачен во мгновение ока. И никакие "синхронизирующие импульсы", или действия хакеров на службе НЕРВ — не помогли бы. Но МАГИ, подобно нашим Евангелионам, были чем-то одушевленным. И он сопротивлялся... Хотя и не слишком успешно.

Что ж. Раз враг — демон, то и воевать его будем как демоны. И копье Омега изменилось. Теперь мы трое были чем-то единым. Алое, цвета бьющей из рассеченной артерии, крови, древко. Лазурный, расписанный серебряными Знаками, наконечник. И черный ветер, направлявший нас в цель.

Мы нанесли удар в стиле самого Ангела. Мы вырвали часть его концепции, его сущности, его понимания мира и модели действия в нем. Вырвали. Поглотили. Сделали собой. Не то, чтобы это была серьезная рана... Но она — была. И заставила Ангела приостановить атаку.

Ируил... В вырванной нами части сущности отчетливо отпечаталось Имя. Мы, даже втроем, были слишком слабы, чтобы использовать его и завершить ритуал. Но кое-что это нам дало. Мы отступили, чтобы нанести новый удар. Ируил же продолжил поступать так, как и полагается нерожденной твари, сущности варпа. Само пространство между нами превратилось в нечто такое, что для того, чтобы пройти — нам пришлось бы преобразиться в то, во что превращаться я не хотел сам, и еще меньше хотел допустить изменения девочек. Так что вместо копья на воплощенный волей Ангела домен обрушилась волна Изменения, превращая жертвенность — в жажду крови, уверенность в Изначальной Истине — в паутину Вероятности, а Свет Милосердия — в безумное сияние Многоцветья Хаоса.

Думаю, что тот, чей сигилл свернулся в звуки Имени "Ируил", смог бы отбить нашу атаку. Но он не стал делать этого. Сегмент Гниющего Сада сделал свое дело, задержав наш удар и дав Вестнику Страха время. Каспер удерживался буквально на волоске, цепляясь за последние остатки собственной гордости. И в этот момент Ангел отступил... в смерть. И это не было для него — поражением, а для нас — победой. Он сделал все, что считал нужным, исполнил свою часть Плана.

Но если то, чего мы достигли, и не было нашей победой, то ее зародышем, чем-то большим, чем все, чего мы могли достигнуть до сих пор — определенно было. Часть концепции Вестника Гниющего сада, его сути, сущности и понимания — осталась у нас. Думаю, что мы сможем понять суть их Плана, что требует от бессмертных существ — погибать и убивать, создавая чудовищную гекатомбу, даже малой части которой хватило бы, чтобы разорвать планету и утопить ее в вечном варп-шторме.

Токио-5. Судзухара Сакура

В первый раз я открывала Черную Дорогу сама, без помощи Учителя. И пусть мне помогали Акаме-тян и Юко-сан вместе с Тейчи-нии-саном, намного легче это не становилось. Груз бесконечной изменчивости варпа, которую надлежало направить, давил на нас почти непереносимо. Но мы справились. Вход на Черную дорогу открылся перед нами.

— Готово, — повернулась я к начальнику Убежища, ошеломленно наблюдающего за тем, как детские игрушки (которым он не мешал скорее из соображений "чем бы дитя не тешилось, лишь бы не паниковало") — превращаются в нечто, что сулит надежду на выход из, мягко говоря, трудной ситуации. — Хватайте его, — я кивнула в сторону техника, что пытался добраться до технологического отверстия и открыть двери убежища вручную, но был остановлен тазером охранной системы, предназначенной для предотвращения беспорядков в Убежище, но сейчас — контролируемой захваченным центральным компьютером, — и уходим!

Система подавления беспорядков попыталась остановить нас. Но было уже поздно. Черная дорога — не физический артефакт. В тот момент, когда я произнесла последнее Тяжкой Слово — мы все стали ее частью, даже те, кого еще не коснулась железная трава, те, кто еще не увидел света полной Луны в темных небесах посреди дня.

Расшалившаяся призрачная кошка ударила когтями по турели, пытавшейся развернуть тазер... и броневая сталь распалась, как будто это была простая фольга. Крылатые тени мелькали между деревьев, что проросли прямо сквозь бетон пола.

— Бежим! — скомандовал Тейчи-сан. — Кто может идти — помогайте тем, кто идти не сможет. И мы побежали.

Разумеется, до выхода, на который замкнулась Черная дорога — дошли не все. Как говорил Учитель, "Это только Тысяча сынов по варпу без поля Геллера ходят". Нас же несколько раз атаковали твари, похожие на рогатых всадников на непонятного облика тварях. И, пусть огнестрельное оружие охраны Убежища и простейшие боевые заклинания некромантии, которые мы только и успели выучить, и доказывали свою эффективность, но и несколько бойцов с нашей стороны — пали. Ведь сколько бы мы не убивали рогатых — меньше их не становилось. И только когда в бой вступила Куроме-тян, воззвав к Маршу Мертвых — стало чуть-чуть полегче. Ведь поднятые Курокой павшие твари — точно также не кончались. А чтобы кончились силы... у мертвой... в Эмпириях... Это мы не могли провести ритуал и поднять атаковавших. Просто не хватало ни сил, ни умения на быстрое поднятие "мановением руки" ("а для бытовых нужд — и пальцами пощелкать можно"), ни времени и возможности провести полноценный Ритуал Подъятия... А Куроме-тян давно уже свыклась с Яцуфусой, и реально поднимала павших врагов щелчком пальцев.

Но и армия мертвых, восставших против еще живых товарищей — была именно что "некоторым облегчением", а не абсолютной защитой. И хорошо еще, что охранники Убежища сами не поддались панике, и не дали ей распространиться среди спасаемых. Но кое-кто голову от страха все-таки потерял, частенько — в самом что ни на есть буквальном смысле.

Окружающий лес, замерцав, сменился квартирой Икари-младшего и его "развеселой банды", как эту компанию назвал некромант Сандро.

— Где это мы? — спросил заместитель начальника охраны убежища. Он, как и положено лицу ответственному, шел в голове колонны и помогал нам пробивать проход вперед. Сам же начальник охраны двигался замыкающим, подгонял отстающих, помогал обессилевшим и отбивался от атакующих хвост колонны.

— Токио-3, дом сотрудников НЕРВ, квартира начальника оперативного отдела Кацураги Мисато и ее подопечных, — ответила я, открывая входную дверь: хотя квартира, где жила Кацураги-тайи и пилоты, и была немаленькой, но все, укрывшиеся в убежище и дошедшие до спасения, в нее явно не поместились бы.

— И как мы... — начал было военный, но внезапно сбился и махнул рукой, — хотя, нет. Не надо. Вы наверняка понимаете и можете рассказать о произошедшем больше, чем я хотел бы знать.

Я только молча кивнула.

— Ай! — вскрикнул какой-то незнакомы парень, протянувший руку за выставленной на полке безделушкой.

— Красть в доме Безбашенного Икари... — покачала головой Юко-сан. Здесь, встав "у Ночи на краю", она еще была видима даже для обычных людей, — ...не самый безболезненный способ самоубийства.

— Да я только посмотреть... — скривился незнакомый парень.

— А охранные заклятья почему-то посчитали тебя вором, — бросила Акамэ, вытормаживаясь из варпа.

— Да я тебя... — вызверился было воришка, но быстро сник под тяжелым взглядом зам начальника охраны.

— Пшел вон! — процедил военный, указывая в сторону двери. — Не задерживаемся.

Опустив голову, парень пошел было к выходу, но, посчитав, что на него никто не смотрит, схватил что-то не глядя. Не терявший бдительности военный дернулся было к нему, но был остановлен Акаме-тян.

— Если человек хочет покончить жизнь самоубийством — медицина тут бессильна, — произнесла я. Воришка вздрогнул, но ни каяться, ни возвращать украденной — не стал. Кто ж ему доктор?

— Премию Дарвина — в студию, — прокомментировала его выход из квартиры Юко-сан.

Токио-3, Парк, Судзухара Сакура

Как всегда, день после атаки очередного Ангела ознаменовался скорбью и облегчением. Облегчением переживших очередной кошмар, и продолжающих жить, и скорбью о тех, кому это не удалось. Но, разумеется, в "кружке изучения прикладной некромантии" выходных не предполагалось. Так что, отпросившись у родителей (они все были заняты устранением "последствий диверсии "Культа Сириуса", повлиявшей на работу компьютерных систем"), мы собрались в парке, где Сандро-сенсей обещал показать нам кое-что интересное.

Осторожно, неумело

Тонкий круг очерчен мелом

Ты сегодня что-то смелый

Или время подошло...

Ровных граней отблеск алый

Знаний — мало, мало, мало!

Входит прошлое кошмаром

Сквозь старинное стекло...

Напевал Учитель не по-японски, но мы его как-то понимали... Возможно — потому, что в действительности губы Сандро-сенсея не шевелились, а нам он проецировал не только слова, но и их смысл... При этом делал они именно то, о чем пел: осторожно (правда, думаю, о неумелости — речи не шло) вычерчивал мелом круг на пересечении двух пешеходных дорожек.

— Итак, — Сандро-сенсей завершил графическое построение очередного ритуала. При этом, немного напрягшись, я ощутила, что только что нарисованный круг — лишь малая часть полного ритуала... И что-то подсказывало мне, что если даже кого из нас и "потеряют" (и будут искать) — то никаких лишних на месте проведения урока не окажется, пока Сандро-сенсей не решит их допустить. — Сегодня я покажу вам кое-что, что обязательно случится с каждым из вас, если, разумеется, вы не бросите занятий... Впрочем, последнего я бы не рекомендовал. Ваш Дар уже начал развиваться, а значит — будет стремиться к реализации... — Да-да, леди Иримэ нам уже об этом говорила... Но произносить это вслух, при Учителе... Такого неуважения я, разумеется, допустить не могла. — Так что услышать сегодняшнюю лекцию — все равно имеет смысл. Речь пойдет о Времени Чудес. Этапе развития каждого более-менее способного мага, когда граница, отделяющая Материум от Эмпириев уже подточена его Даром, но способность варпа изменять реальность — еще не взята под осознанный контроль.

— И тогда — случаются чудеса? — заинтересовалась Акамэ-тян.

— Именно, — по-прежнему, речь Учителя не колыхала косной материи, но обрушивалась в наши сознания волнами Понимания. — Чудеса... случаются — всякие. И не обязательно — добрые, вроде Призыва розовой пони, писающей радугой и какающей бабочками. Случаются и по-настоящему Ужасные Чудеса, среди которых Искажение Плоти — отнюдь не самое худшее.

— А что же — худшее? — поинтересовался Нийя-сан. Книгу "Тысяча сынов", предоставленную нам в качестве учебного пособия, мы все уже прочитали. Так что, "что такое Искажение Плоти" — мы представляли.

— Искажение Разума, — спокойно ответил Сандро-сенсей, — или, что еще хуже — Искажение Души.

— И что же с этим делать? — спросила я, смущенно перебирая пальцами.

— Есть несколько путей, — голос Сандро-сенсея звучал в нашем сознании, не колыхая косную материю мира. — Во-первых, можно соорудить подавляющий артефакт, который не даст случаться лишним чудесам.

— А "не лишним"? — тут же спросила Куроме-тян.

— Вот! — в ментальном голосе Сандро-сенсея отчетливо слышалась улыбка, которая, однако, не касалась его глаз и губ. — Вы с ходу уловили проблемы этого способа. Таскать такие штуки для волшебника — это как на ребенка надеть утяжелители. То есть, может, в чем и поможет (и то — не факт), но вот развивающуюся систему искалечит гарантировано. Второй способ — это призвать Хранителя, сущность с Той Стороны, которая будет сличать Ваше тело, дух и разум с заданным эталоном, и по необходимости — восстанавливать понесенные повреждения. Негативные стороны такого подхода назвать можете?

— Демон может предать? — предположил Нийя-сан.

— И это тоже, — кивнул Сандро-сенсей. — Но это — не главное. Можно — заключить жесткий контракт, можно — найти сущность, что вызвана из вечного покоя Имматериума верностью, долгом, или же гордостью, для которых предательство — в буквальном смысле слова самоубийство, ибо противоречит изначальной истине их существования. Важнее другое... Внешняя помощь, заимствованная Сила... Всего этого — можно лишиться. И, если Вы нашли правильного Хранителя, то случится это в тот момент, когда этот самый Хранитель будет просто уничтожен. Скорее всего — в этот момент вокруг будет бушевать Сумеречный шторм. И все то, что ранее сдерживал Хранитель — обрушится на ищущего легких путей колдуна. А справиться с этим он — не сможет, поскольку не учился этому.

— Тогда... — я задумалась над тем, как сформулировать идею, пришедшую мне в голову, — ...тогда можно заключить договор, определив те параметры, которые Хранитель должен защищать, а самому учиться контролировать менее важные параметры. И постепенно снижать уровень ограничений...

Признаться, я почти наполовину ожидала, что сенсей высмеет глупую идею начинающей ученицы. Но вместо этого Сандро-сенсей довольно кивнул.

— Бинго! Вообще-то, третьим вариантом я хотел предложить "попытаться научиться справляться самостоятельно, без подпорок". Но Сакура-тян с ходу предложила именно что оптимальный вариант. Но, прежде чем вы возьметесь за эту задачу, я покажу вам пример того, как использовалось уже рабочее решение.

В центр расчерченного круга, ограничивающего поток символов, лег странный, перекрученный кристалл, форма которого вполне подходила для чего-то, вынесенного с Черной Дороги... или даже из более глубоких слоев варпа.

Мы расселись вокруг, аккуратно устраиваясь в места, обозначенные символами, выражающими, по крайней мере — поверхностные слои истины нашего существования. И мое сознание буквально сразу же погасло, смытое волной чужого воспоминания...

* * *

Время Чудес... В большинстве случаев обучение наше проходит в Замке-над-Миром. Там, в нестабильной реальности, податливой воле даже начинающего чародея, учиться легко и удобно. Но вот Время Чудес... Преодолевать это состояние в окружающем замок варп-шторме — это как учиться плавать сразу в шторм. Нет, кто сумеет — научится сразу и на всю жизнь, и сможет плавать, где угодно. Но есть у метода один маленький, несущественный недостаток: отсев большой. Поэтому ученика, достигшего этой стадии, отправляют в более плотные слои реальности. Вот и мне пришло время осваиваться с очередным этапом Изменения.

Я вытормаживаюсь из варпа, ступая на призрачные плиты, которыми вымощена дорожка, ведущая к главному зданию Академии Искусств, чей ректор в свое время задолжал Вестнику Рагнарека, и был более чем рад выплатить часть этого долга, приняв в свое учебное заведение недоучившегося некроманта. То есть — меня.

Мой сопровождающий передал мне сложный символ, сочетающий в себе эмоциональное пожелание удачи, и чистый объем информации о том, что он удаляется, чтобы выяснить: кто это в одном из Сопределов поблизости только что грязно выругался, помянув одно из имен нашего Учителя.