— Ты вернёшь его? — спросила Элисон, глядя на Коннора.
— Верну, — ответил он. — Обещаю.
Она кивнула и вышла, прижимая к груди свитер. Кайл остался стоять, глядя на карту, на точку, где ждал его брат.
— Когда мы выступаем? — спросил он.
— Как только будет готов план. И как только ты научишься стрелять и действовать в команде, — Коннор посмотрел на него. — Завтра на рассвете тренировка. Не опаздывай.
Кайл кивнул и вышел. Во дворе уже зажигали костры, и люди собирались вокруг, грели руки, переговаривались. Где-то лаяла собака — Чёрныш, оправившийся после вчерашнего, бегал по двору, обнюхивал углы. Он подошёл к нему, погладил по голове, и собака лизнула его ладонь.
— Мы пойдём, — сказал он ей, словно она могла понять. — Мы его найдём.
Собака вильнула хвостом и побежала к своим, поднимая брызги из луж. Над горизонтом содилось солнце — бледное, холодное, но настоящее. Кайл смотрел на него и думал о том, что где-то там, в бетонной клетке, Дерек смотрит на ту же вышку и ждёт. Ждёт, когда они придут.
— Мы идём, — прошептал он. — Держись.
В конце апреля Коннор собрал совет. На этот раз — по рации, потому что ппошли дожди и дороги развезло, ехать было опасно. Харрис отозвался первым, потом Хоган, потом Макмиллан. Джонсон подключился через минуту, его голос звучал глухо, с помехами.
— Мы готовы, — сказал генерал. — Самолёты подготовлены, пилоты ждут. Но топлива мало. Если мы не найдём новые запасы, на много вылетов не хватит.
— Надо искать, — сказал Коннор. — Я отправил людей проверять старые нефтяные базы. Может, что-то сохранилось.
— А центр данных? — спросил Харрис. — Когда будем бить?
— Как только будет готов план. И как только мы узнаем, где Дерек.
— Дерек? — переспросил Харрис. — Ты хочешь рисковать людьми ради одного человека?
— Ради брата, — ответил Кайл, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал.
В рации повисла тишина. Потом Хоган усмехнулся.
— Он прав. Своих не бросаем. Если бы это был ваш брат, вы бы тоже не ждали.
— Это другое, — начал Харрис.
— Нет, — перебил Коннор. — Это то же самое. Мы не бросили рыбаков. Не бросили фермеров. Не бросим своих.
Харрис помолчал, потом ответил:
— Ладно. Но план должен быть железным. Я не хочу терять людей зря.
— Не потеряешь, — сказал Коннор. — Мы подготовимся.
Совещание закончилось. Кайл стоял у рации, слушая, как трещат помехи, и думал о том, что они близки. Что скоро он увидит брата.
Ночью он не спал. Сидел на крыльце, глядя на звёзды, которые казались невероятно яркими в чистом весеннем небе. Элисон вышла к нему, накинув свитер на плечи.
— Не спится? — спросила она, садясь рядом.
— Думаю.
— О чём?
— О Дереке. О том, что он сейчас там, в темноте. А мы здесь, и ничего не можем сделать.
— Мы можем ждать, — сказала она. — И готовиться. Коннор говорит, что ждать — это тоже действие.
— Ты веришь?
— Верю. — Она положила голову ему на плечо. — Он вернётся. Я знаю.
Кайл обнял её, и они сидели так, глядя на звёзды, пока небо на востоке не начало светлеть.
Утром Кайл нашёл Коннора в штабе. Тот стоял над картой, разложенной на столе, и делал пометки красным карандашом.
— Мы идём? — спросил Кайл.
— Идём. — Коннор поднял голову. — Но не сразу. Сначала нужно разведать лагеря. Узнать, где Дерек, сколько охраны, какие слабые места.
— Я пойду, — сказал Кайл.
— Нет. Ты сейчас нужен здесь. Элисон видит вещие сны. Ты должен их записывать, анализировать. Без этих данных мы не найдём Дерека.
Кайл сжал кулаки, но промолчал. Коннор был прав. Он ненавидел это, но он был прав.
— Хорошо, — сказал он. — Я останусь.
Коннор кивнул, снова склонился над картой. Кайл вышел в коридор, и только там позволил себе прислониться к стене. Холодный бетон обжёг спину, и он закрыл глаза.
Глава 6: Подготовка
Конец апреля — начало мая 2019. Пасадена.
Дожди, начавшиеся в середине апреля, наконец прекратились. Небо очистилось, и солнце, которое теперь появлялось всё чаще, грело по-настоящему, заставляя людей снимать куртки, подставлять лица тёплому свету. Но вместе с солнцем пришла новая проблема — земля быстро высыхала, и запасы воды, которые удалось собрать во время дождей, таяли на глазах. Люди выставляли бочки под последние капли с крыш, но их было мало, а дождь уже не шёл.
Кайл стоял в очереди у столовой, сжимая в руках пустую миску. За две недели, прошедшие после налёта, жизнь вошла в привычную колею: утром — разбор завалов, днём — тренировки, вечером — помощь в лазарете или в мастерских. Но голод не отступал. Порции становились всё меньше, хлеб — всё черствее. Люди худели, становились тише, меньше спорили, меньше шутили. Кайл заметил, что даже собаки стали худее — рёбра проступали сквозь шерсть, и они уже не бегали по двору, а лежали в тени, экономя силы, либо охотились на появившихся крыс.
— Похоже, скоро и нам нужно будет начинать охотится на расплодившихся грызунов, — мелькнула у парня мысль.
В очереди перед ним стояла женщина с мальчиком лет семи. Мальчик смотрел на дверь столовой с такой надеждой, что у Кайла сжалось сердце. Он был худым, даже сквозь куртку проступали рёбра, и он всё время облизывал губы, будто пробуя еду, которой ещё не было.
— Говорят, разведчики нашли что-то на востоке, — сказал мужчина впереди, не оборачиваясь.
— Что именно? — спросила женщина с ребёнком.
— Не знаю. Коннор пока никому не говорил. Только своих собрал.
Кайл насторожился. Он знал, что группы разведки уходили еще неделю назад и пока не все вернулись. Эмилия была с ними. Ее группа вернулись только сегодня утром, но он её ещё не видел. Он заметил, как сержант-майор, стоявший у входа в штаб, о чём-то переговаривался с Мигелем, и лица у них были напряжённые.
— А что там может быть? — спросила женщина с ребёнком.
— Всякое, — ответил мужчина. — Может, склад с едой. Может, ещё что.
Кайл слушал и молчал. Он думал о том, что в последние дни отовсюду приходили плохие новости. Рыбаки сообщали, что гидроботы потопили ещё две лодки. Фермеры жаловались на засуху. Хоган требовал топливо для насосов, угрожая перекрыть воду. А люди в очереди стояли и ждали свою ложку каши, и никто не знал, что будет завтра.
Очередь двинулась вперёд. Кайл получил свою порцию — жидкую кашу, пахнущую пресным сухарем, и кусок хлеба. Хлеб был маленьким, ладонь закрывала его целиком, и на корке виднелись следы плесени, которую срезали, но не всю. Он отошёл в сторону, присел на ящик, и начал есть, заставляя себя не торопиться, растягивая удовольствие.
Больше трех недель прошло с того утра, когда небо над Пасаденой разорвали дроны. Запах гари наконец выветрился, сменившись запахом сырой земли и первых весенних цветов, которые пробивались там, где ещё недавно лежал снег. Двор школы больше не напоминал поле боя — воронки засыпали, обломки убрали, выбитые окна заколотили свежими досками, заложили камнями и битым кирпичем. Но следы оставались: чёрные пятна на стенах, свежие кресты за оградой, тишина, которая стала тяжелее, чем раньше.
Кайл стоял у могил, глядя на холмики, которые успели осесть и покрыться молодой травой. Земля под ногами была влажной, и его ботинки оставляли глубокие следы, которые тут же заполнялись талой водой. На одном из крестов всё ещё висела старая кепка, на другом — пробитая каска. Кто-то принёс полевые цветы, жёлтые и белые, и они лежали на земле, уже увядая. Кайл наклонился, поправил их, чувствуя, как холодная влага просачивается сквозь ткань штанов.
— Каждый день кто-то приходит, — сказал подошедший сержант-майор. Он опирался на костыль, но стоял прямо, глядя на кресты. Ветер шевелил его седые волосы, и на секунду Кайлу показалось, что старик сейчас упадёт — так сильно он побледнел. Но он устоял, перехватив костыль поудобнее.
— Это правильно, — ответил Кайл. — Дерек говорил, что война — это когда люди умирают, а те, кто остаётся, должны помнить.
— Дерек был прав, — старик помолчал, потом добавил: — Как он там?
— Не знаю. Элисон говорит, что, жив. Но сны стали реже. Или она не хочет их видеть.
— Не хочет — это тоже защита. — Сержант-майор перевёл взгляд на школу, где в окне второго этажа мелькнула маленькая фигурка. — Детская психика. Она не может смотреть на это постоянно.
Кайл кивнул. Он думал о том, что за эти недели Элисон почти не выходила из дома. Сидела у печки, сжимая свитер Дерека, и смотрела на огонь. Иногда она говорила, что видит его, но не рассказывала, что именно. Кайл не спрашивал. Он боялся, что она увидит то, чего не должна.
— Коннор сказал, что разведчики вернулись, — сказал он, отряхивая колени и поднимаясь. Трава оставила на штанах влажные зелёные пятна. — Нашли лагерь в пустыне.
— Нашли, — кивнул сержант-майор. — Но это не всё. Он отправил новые группы. Говорят, таких лагерей может быть несколько.
— Несколько? — Кайл повернулся к нему так резко, что хрустнула шея. Внутри всё оборвалось, и на секунду ему показалось, что земля уходит из-под ног.
— Думаешь, Скайнет держит всех в одном месте? — старик усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Их десятки. А может, сотни. Мы нашли один. Где-то есть ещё.
Кайл сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он думал о том, что если лагерей несколько, то Дерек может быть в любом из них. И что они не знают, куда идти. Под ногами хрустнула прошлогодняя ветка, и он посмотрел на неё, не видя.
— Мы найдём его, — сказал он, скорее себе, чем старику. Голос прозвучал глухо, и он услышал это со стороны.
— Найдём, — согласился сержант-майор. — Только не сразу.
В бункере учёных Гейтс не спал уже вторую ночь. Он сидел за пультом, вглядываясь в экран, где бежали строки кода. Доктор Ким стояла рядом, держа в руках распечатки, и её пальцы были испачканы чернилами. В углу, на раскладушке, спал молодой техник, укрывшись курткой, и его дыхание было ровным, почти мирным.
— Они снова сменили частоту, — сказала Ким. — Теперь каждые четыре часа.
— Мы не успеваем, — ответил Гейтс. — Если так пойдёт дальше, мы потеряем сигнал, мы просто не будем успевать реагировать.
— Что предлагаешь?
— Надо наносить удар. Пока мы ещё можем их слышать.
Он набрал частоту Коннора. Пальцы дрожали, и он сжал их в кулак, заставляя успокоиться.
— Джон, у нас проблема. Скайнет ускоряет смену кода. Если мы не ударим в ближайшее время, мы не сможем координировать атаку, и понимать, что планируют машины.
— Сколько у нас времени? — спросил Коннор.
— Месяц. Может, чуть больше или меньше.
— Хватит, — ответил Коннор. — Готовьтесь.
Связь оборвалась. Гейтс смотрел на экран, где бежали строки кода, и думал о том, что времени осталось мало. Очень мало. Ким подошла, положила руку ему на плечо, и он почувствовал, как её пальцы сжались.
— Выспись, — сказала она. — Завтра будет новый день.
— Завтра, — повторил Гейтс. — Если оно наступит.
Он выключил экран и вышел в коридор. Там было тихо, только серверные стойки гудели, отводя тепло, и этот гул был таким привычным, что он почти не замечал его.
В штабе было тихо. Коннор сидел за столом, перед ним лежали карты, распечатки перехватов, показания разведчиков. Края бумаг были потрёпаны, некоторые страницы закапаны воском от свечи, которая горела здесь прошлой ночью. Эмилия стояла у окна, перебинтованная рука уже не болела, но она всё ещё берегла её, держа на весу. Мигель сидел в углу с планшетом, записывая. Его племянник, совсем оправившийся после ранения, помогал разбирать бумаги, и его лицо было сосредоточенным, почти взрослым.
— Докладывай, — сказал Коннор, не поднимая глаз. Голос его звучал ровно, но Кайл, стоявший в дверях, заметил, как напряглись его пальцы, сжимающие карандаш.
— Первая группа вернулась из пустыни Мохаве, — начал Мигель. — Лагерь в ста километрах от центра данных. Вышки, колючая проволока, бараки. Охрана — 'серые' и машины T-600, T-500, Т-100. По оценкам, там до трёхсот заключённых.
— Наши там?
— Неизвестно. Кочевники говорят, что туда свозят пленных со всей Калифорнии. Но есть и другие лагеря.
Коннор поднял голову. Кайл увидел, как под его глазами залегли глубокие тени, а лицо осунулось — он не спал уже несколько ночей. На столе стояла остывшая кружка, и рядом с ней лежала нетронутая галета.
— Другие?
— Вторая группа обследовала горы Сан-Габриэль, — Мигель перевернул страницу, и бумага хрустнула в тишине. — Нашли старый тюремный комплекс, переоборудованный под лагерь. Охрана меньше, тоже люди и машины, но местность сложная. Третий лагерь — в долине Сан-Хоакин, бывшая тюрьма Уоско. Там, по слухам, содержат тех, кого готовят к отправке на заводы.
Кайл почувствовал, как внутри всё оборвалось. Три лагеря. И в каждом — сотни пленных. И в каждом — может быть, Дерек. Он прислонился к дверному косяку, чувствуя, как шершавое дерево царапает спину, и смотрел на карту, где были отмечены три точки. Они казались такими маленькими, эти точки, но он знал, что за каждой — бетон, колючая проволока, люди, которые ждут.
— Сколько всего заключённых? — спросил он, и голос его прозвучал глухо.
— Тысячи, — ответил Коннор. — Но мы знаем только о нескольких лагеля, а есть еще заводы, лаборатории... Пленных могут быть десятки тысяч. Скайнет не уничтожает людей. Он их использует.
— Как скот, — тихо сказала Эмилия. Она подошла к карте, провела пальцем по одной из точек. Её рука дрожала, но она быстро убрала её, сжав в кулак. — Как расходный материал.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном ветер шевелит молодую листву на деревьях, как где-то вдалеке лает собака. Кайл смотрел на карту и думал о том, что его брат где-то там, за сотни километров, в бетонной клетке, и они не знают, где именно.
— Что будем делать? — спросил он.
Коннор поднялся, подошёл к карте. Его пальцы коснулись точки, обозначавшей центр данных в пустыне Мохаве. Кайл заметил, как его рука замерла на секунду, как он перевёл дыхание.
— Мы не знаем, где именно он, — сказал Коннор, будто прочитав его мысли. — Элисон видит вышку с номером 4-7, но такие вышки есть в каждом лагере. Это может быть любой из них.
— Что будем делать? — спросил сержант-майор. В его голосе не было сомнения, только спокойная решимость. Он сидел на своём обычном месте, опираясь на костыль, и дымил трубкой, пуская клубы дыма в низкий потолок.
— Будем бить по всем трём, — ответил Коннор. — Одновременно.
В комнате повисла тишина. Кайл смотрел на карту, на три красные точки, и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он думал о том, сколько людей понадобится, чтобы штурмовать три лагеря. Сколько оружия, сколько патронов, сколько топлива. Всего этого у них не было.
— Это невозможно, — сказал Мигель-старший. Его голос дрогнул, и он тут же поправился: — Я имею в виду, у нас нет столько людей. И техники. И топлива.
— У нас есть союзники, — ответил Коннор. Он поднялся, подошёл к карте, и его палец коснулся точки, обозначавшей аэропорт. — Харрис даст людей и технику. У него есть бронетранспортёры, есть боеприпасы. Он давно хотел нанести удар по машинам, но ждал момента.
