К девушке подошёл бравый штабс-капитан. Лихо щелкнул каблуками. Вскинул подбородок. — Милая Софья Андреевна! — На его груди висело целых ДВА ордена. (Абсолютно неизвестных очаровательной затейнице). Кавалер представился. — Левашов Юрий Михайлович. Позвольте иметь удовольствие пригласить на танец!
— С удовольствием, — девушка присела, сделала реверанс.
Уходя, чертовка повернулась к матери, стрельнула глазами, показала... "Вот, дорогая маменька, какие кавалеры!, добиваются моего внимания! Не то, что ваш облезший, никому не нужный генерал. (Фи!).
.....
Группа солидных, умудрённых опытом господ, пока молодежь прыгала и дрыгала ногами в зале, решила удалиться и сыграть в "Фараона". Параллельно обсудить текущие, животрепещущие вопросы.
Один из картёжников, похожий на усатого жука, выставил ставку. Положил карту рубашкой вверх. Щелкнул пальцами, как будто притягивая удачу. А потом обратился ко всем игрокам. — И все же? Милостивые господа, не могу понять — как такое возможно?
— Вы о чём, дорогой Николай Григорьевич? — раздающий карты медленно перевернул колоду и не спешно сдвинул в сторону первую карту.
Игрок мысленно чертыхнулся. Ему снова не повезло. — Я говорю об этих странных машинах князя Ланина которые строят редут. Например "Землерой"? Он копает дыры в земле. Лошади крутят большой винт. Он опускается под делением груза. Гребёт землю. Зарывается внутрь. А почему он не ломается, если вдруг встретит большой камень? Непонятно? Камень прочнее железа! Винт должен согнуться или сломаться! А он не ломается. Почему?
Сосед усатого игрока, дождался очередного сдвига карт. Увидел свою. Радостно хмыкнул. — Так, вы, господин Лутошкин, спросили бы? Так, мол, и сяк. Интересуюсь? Чем вы камни выкапываете? — Счастливчик забрал деньги у банкира. Отложил выигрышную карту в сторону. Достал из колоды новую.
Человек — жук недовольно сморщился. Ему не повезло. Он недовольно процедил... — Хоронятся, черти. На все вопросы пожимают плечами. Отвечают — военная тайна. А мне дюже интересно.
Раздающий сдвинул карты. Усач увидел свою сверху. Чертыхнулся. Отдал пять рублей. Выбрал новую карту. Вернулся в разговор...
— Возьмём машину, которая вбивает железные штыри в землю? Как она это делает? Непонятно? Представьте, к примеру иглу или гвоздь. Они похожи на штырь. Ударим по ним камнем. Забьём в землю. Потянули обратно — легко вытаскивается. Потому, что земля мягкая. А тут, стукнула машина по колышку. Вошёл в землю. Стоит — намертво. Не вытащишь. Как он держится? За счёт чего? — Опять военная тайна. Или два дня назад? Поднял в воздух на шаре огромную многотонную пушку. В ней тонн двадцать — не меньше. До этого народ катали в корзине. Считали вес каждого человека. А тут... раз! Двадцать тонн, зацепили. Оторвали от земли и перетащили внутрь укрепления. Как они это сделали? Как?
Сосед носатого радостно хлопнул в ладоши. Ему снова повезло. Его карта была снизу. — Не имею понятия, милейший Николай Григорьевич. Только, вы снова проиграли. А я выиграл. Кстати, советую понизить ставку, иначе скоро превратитесь в бедную церковную мышь.
— Я могу ответить, — вступил в разговор седовласый господин.
— Уважаемый Пётр Сергеевич? — все удивлённо повернулись, посмотрели на гостя, который молча играл весь вечер. — Вы?
— Да. Я знаю почему так происходит.
— Почему?
— Князь Ланин хитрец! Весь в деда. Тот тоже был в молодости изрядно изворотлив. А молодой князь — его полная копия. Возьмите и посмотрите на офицеров Ланина. Все холёные, довольные, начищенные, в белоснежных перчатках. Практически у каждого на груди орден. А то и два. Сравните с другими. Например, с офицерами шестого пехотного полка. Которые рядом копают флеши. И всё станет понятно.
Присутствующие недоумённо начали переглядываться друг с другом. — И что должно быть понятно? И те и другие одинаковые. В форме. В погонах. При званиях-с.
— Э не... — помахали пальцем. — Он собрал вокруг себя самых сметливых и догадливых. Таких же как он. Они не работают — они думают! Он им приказывает. Они ему придумывают. У него капитала — как у чёрта табака. Потом он осуществляет их придумки. Собирает. Использует. А любая придумка — это в будущем большие деньги!
— Так уж и большие? — усач задумчиво почесал щеку. — Кому, например, нужна хреновина, которая собирает песок и насыпает его в мешки. Это же глупость?
Седой прищурил глаза. Посмотрел на усача как на умалишённого. — Вам, сударь, не нужна, а купец, который изготавливает кирпич, или продаёт зерно, за этот механизм, душу продаст. Притом, все машины, которые вы видели — это, одна и та же. Просто у неё есть разные приспособления.
Лутошкин скептически сморщил лицо. — Ну, не знаю, господа хорошие. Мне кажется, крестьяне или солдаты всё равно дешевле. Выгнал их в поле, наорал, напугал, выпорол в конце концов, и пущай работают от зари до зари.
— А вдруг они заболеют? — седовласый не хотел уступать.
— Ой, да что с ними будет? Вон, их сколько — как кроликов. Полежат — травы пожуют — вылечатся — никуда не денутся.
— А если не поправятся? Помрут?
— Тогда бабы ещё нарожают.
— А вдруг не успеют?
— Тогда, тогда... — усач закусил губу, задумался. — Не знаю.
— Вот, — подняли палец. — Для этого и нужны машины. Я как поговорил с князем. Будто прозрел. Механика! Это великое дело! Стоят себе механизмы — работают сами по себе. Приносят хозяину деньги. А есть у тебя мужики — нет мужиков — им до лампады!
Картежник, что сидел справа, заинтересованно переспросил седого игрока. — Пётр Сергеевич, а если сломаются? Ремонт-то поди дюже дорогой, да и делать будут долго?
— Уж всяко быстрее, чем ждать, когда бабы нарожают.
"Банкир" срезал колоду. Перевернул. Показал две первые карты. — Не знаю, не знаю, милейший Петр Сергеевич. Вы сейчас так расхваливаете будто продаёте?
— Нет, милейший! Я не продаю — я их купил! Как только разобьём француза — машины станут моими. И поверьте — теперь! я знаю, что с ними делать. Они меня озолотят!
— Так уж и озолотят? — на лицах игроков появились недоверчивые улыбки.
— Может хотите пари?
Прелюдия 3.
Ой, что было, Шеф, что было! Этот Врунгель, оказался на редкость хитрой бестией!
Несколько раз, порко канто мантина джорна билиссима оддове, он был ПОЧТИ у нас в руках!
(Мульт. Приключения капитана Врунгеля.)
Разъярённый атаман казачьего войска Матвей Иванович Платов влетел в штабную избу. Увидел ожидавшего его полковника Чернозубова. С размаха хлопнул дверью. А потом четверть часа, используя чудеса русской словесности, распекал полковника лично, а также его ближних и дальних родственников до самого седьмого колена.
Выдохнувшись на восемнадцатой минуте. Дойдя до золовок, уловок, уголовок и прочих прошма...вок, он повалился в кресло. Тяжело задышал.
— Ты читал этот чёртов журнал?
Лицо Чернозубова раскрасилось разноцветными пятнами. — Никак нет, ваше сиятельство. Я не читаю журналы вообще. Нет ни одной свободной минуты — некогда. Война-с!
— А ты почитай! — На стол бросили толстое издание с надписью "ВЕСТНИК ЕВРОПЫ". — С двадцать третей по двадцать шестую страницы. Там всё подробно написано. Статья называется: Испугается ли Европа "Нового ужаса" из России.
Полковник взял журнал словно ядовитую змею. С трудом открыл нужную страницу. Попытался начать читать.
Атаман, с удивлением посмотрел на старания подчинённого, выхватил издание. — Дай, сюда! Сам всё расскажу. — Он свернул журнал в трубочку и ударил им по столу.
— Какой-то французский бумага-марака с именем, прости господи ругаться не хочется, отправил нашим московским марако-бумагам статью, в которой убеждает, что у тебя, в Четвертом казачьем полку, создано "Unite d'elite de plastuns de combat"! (Элитное подразделение боевых пластунов. Франц.).
— Чего создано? — глаза полковника выкатились от удивления.
— Того! Пишут, в твоём полку! Проходят службу бездушные солдаты-убийцы. Которых ты готовишь для выполнения особо опасных поручений.
— Э... Ваше сиятельство, это навет. Это навет и клевета. Ничего такого я не делаю. И никого не готовлю.
— Точно? — подозрительно прищурили глаза.
— Истинный крест! — перекрестились, повернувшись в сторону иконы.
Атаман хмыкнул. Продолжил наезд на подчинённого...
— Француз пишет, ему удалось поговорить с одним из охранников генерала, который перед смертью кое-что успел рассказать о русских демонах. Так он рассказал такой ужас! Что твои казаки обладают дьявольскими способностями. Могут больше недели не есть, не пить, не спать. Пять минут не дышать под водой. Почти сутки, не останавливаясь бежать вслед за лошадью. И многое, многое другое. А ещё, он лично видел, как один из казаков ударом кулака пробил дыру в каменной стене величиной с лошадиную голову!
Чернозубов закатил глаза. Затряс головой. Даже начал заикаться. — Матвей Иванович, ересь! Как есть ересь и чертовщина! Разве можно кулаком пробить кирпичную стену?
— Ересь, не ересь, а пишут — четверо солдат твоего полка, используя специальную подготовку "Пластунов", два с половиной месяца назад, пробрались в хорошо охраняемый дом генерала Юзефа Понятовского. Перебили охрану. А это почти полсотни человек. Связали прислугу. Это ещё двадцать человек. Подняли шум на весь город. Походу дела взорвали склад с порохом. Сожгли два стоящих рядом дома. А потом, под покровом ночи, из окружённого войсками здания, выкрали генерала, вместе с любовницей и секретными документами. При этом не получили ни одной царапины.
— Матвей Иванович, уверяю вас! Ничего такого казаки не делали. Притащили генерала. Помню. При нём была записка. Что подарок от жителей Вильно. Но, чтобы мои солдаты вытворяли, такое! Как в статье, этого брехливого француза. — Всё враки и полная ложь. Я своих казачков знаю.
Платов угрожающе помахал журналом перед носом полковника. — А это, тогда, что? С этим, не поспоришь. Это между прочим — документ! Мне его прислал сам министр Аракчеев!
Спрашивает, что за "Пластуны"? Хитро намекает — когда будут новые подвиги?
Чернозубов вытянулся. Начал преданно поедать начальство глазами. — Ваше сиятельство, вы же сами сказали — их писатели выдумщики и вруны, наши напечатали, а мне разгребай.
Атаман отошёл в сторону окна. Посмотрел на улицу. Помолчал несколько минут. — Значит, говоришь... Ничего такого не было?
— Никак нет. Нашли связанного поляка в поле. Подняли. Встряхнули. Привели в чувство. Привезли в штаб. Сдали. Всё!
Руководство продолжило, задумчиво смотреть в окно. — Жаль. Очень жаль.
Глава 3.
Полный, розовощёкий, похожий на колобка, человек, с трудом забрался на наблюдательную вышку. Тяжело дыша, подошёл к князю Ланину. Представился. Поздоровался. Задал вопрос.
— Ваше сиятельство, неужели правда, о чём я слышал?
Главнокомандующий редута перестал осматривать стройку. Повернулся в сторону прибывшего. Почтительно склонил голову. — Милейший Кравцов Потап Григорьевич, откуда я знаю, что вы слышали. И уж тем более не знаю правда это или нет.
— Как же? Дорогой Кирилл Васильевич, говорят сегодня вечером собираетесь расстрелять из пушек мою деревеньку — Шевардино? Мешает, видите ли, она вам. Захотелось потешиться — разметать крестьянские домишки по брёвнышкам.
— Что за бред? Кто сказал такое?
— Сосед мой, Иван Петрович Ладышкин. А ему, по дружбе, поведал Задворкин Сергей Михайлович. А тому передал Горин Антон Иванович. А уже ему сказал князь Волконский Пётр Дмитриевич. Который слышал от вас на балу у графини Барановской. Когда вы изволили показывать летающий в небе шар.
Вселенец повёл плечами. Сморщился. — Потап Григорьевич, услышали непонятно, что. Неизвестно от кого. Через пятые-десятые уши. И сразу наводите панику. Уверяю вас. Никто не собирался расстреливать вашу деревню из пушек. Знаете сколько сейчас стоит порох, картузы, запалы? Про ядра — вообще молчу. Они на вес золота.
Помещик достал платок. Вытер вспотевший от волнения лоб. — Слава богу и всем святым! А то я ужо испугался. Значит, не будете расстреливать Шевардино из пушек?
— Нет, конечно. Что я дурной, что ли? Я её, дорогой Потап Григорьевич, просто... — сожгу.
Собеседник от такой новости закашлялся. Подавился воздухом. — Как сожжете? Почему? Зачем?
Князь дёрнул щекой. — А чего, она!!! Стоит! На пути моего редута. Свет божий загораживает.
— Кк-ка-ка-кой свет? — помещик начал заикаться.
— Вон, тот, — махнули рукой в неопределённом направлении. — Я редут строил-строил. Деньги вкладывал-вкладывал. Людишек мастеровых гонял-гонял. А сейчас оказывается, что? Какие-то деревенские землянки портят вид на mon architectural ensemble! (Мой архитектурный ансамбль. Франц.).
Обиженный землевладелец замахал руками. — Постойте, милейший Кирилл Васильевич, я ничего не понимаю. Вы так шутите или всё же говорите серьезно?
— Увы, дорогой Аркадий Семенович. Абсолютно серьёзно. Мешает мне ваша деревня. — Резко постучали ладонью по горлу. — Вот она, у меня, где!
— Чего вдруг она начала мешать? Раньше не мешала?
Князь выставил ногу вперёд. Махнул подзорной трубой в сторону леса. — Сейчас объясню... Смотрите. Видите, густые заросли кустарника. Рядом идёт дорога к деревне.
— Вижу, и что?
— А теперь, представьте... Из леса, в сторону редута, пойдет десять тысяч французской пехоты. Представили?
— Пока не особо.
Вселенец скривился. Нервно побарабанил пальцами по перилам ограждения. Глубоко вздохнул. Набрал воздуха. Выдохнул. — Хорошо пусть будет двадцать тысяч пехоты! — Посмотрели на собеседника. Оценив, что он не воодушевился цифрами. Решили добавить. — Пятьдесят тысяч пехоты и десять тысяч конницы! А ещё сто пушек. И вот! Вся эта огромная волна французов движется на мой маленький, скромненький, новенький редут. Видите? Как их много? Всё заполнили. Места свободного нет. Дыхнуть нечем.
Помещик, ничего не видел и не понимал. Он снова достал платок и вытер лицо. — Кирилл Васильевич, голубчик! Дорогой мой человек! Да, пущай будет хоть сто тысяч пехоты и двести конницы. Идут по дороге и идут. Вы мне лучше ответьте, накой ляд, вам помешала моя деревенька. Зачем вы собрались её сжигать?
— Как зачем? Я же рассказываю... — у меня пушки. А они идут. Я начинаю стрелять. Неприятель в ужасе разбегается и прячется в вашей деревне. А потом начинают стрелять в ответ по моему редуту! Трах бах — пули, ядра и картечь — всё полетело в мою сторону. И тут, может случиться ужасное — кого-нибудь ранит или не дай бог убьёт. И что мне делать тогда? Придётся стрелять в ответ ядрами. Разносить по щепкам вашу деревню. А заряды знаете какие дорогие? Так, что я подумал и принял решение заранее сжечь деревню. И мне дешевле и врагам больнее.
Кравцов с силой зажмурил глаза. Начал тереть руками. — Но, это же произвол? Спалить деревню по такому предполагаемому пустяку. Вдруг французы не придут. Или придут и пройдут мимо. Может быть они вообще не будут прятаться в деревне?
