— Макмиллан тоже будет, — добавила Эмилия. — Я с ним говорила перед рейдом. У него есть несколько сотен бойцов, которые готовы идти. Они ждали приказа.
— Хоган? — спросил сержант-майор.
— Хоган даст воду, если мы дадим ему топливо и оружие, — сказал Коннор. — А топливо у нас есть. У Джонсона на авиабазе.
— А Джонсон? — спросил Кайл.
— Джонсон даст самолёты. Но они нужны для другого. — Коннор помолчал, обводя взглядом собравшихся. — Если мы ударим по всем трём лагерям одновременно, Скайнет бросит туда все силы. Но у них есть центр данных в пустыне. Если мы нанесём удар по нему за день до атаки на лагеря, они будут вынуждены защищать его в первую очередь.
— Отвлекающий манёвр, — сказал сержант-майор.
— Именно. Авиация Джонсона наносит удар по центру данных. Скайнет перебрасывает туда все резервы. А мы в это время бьём по лагерям.
Кайл слушал и чувствовал, как внутри разливается что-то, похожее на надежду. Они не будут ждать. Они пойдут. И они найдут Дерека. Он смотрел на карту, на три красные точки, и представлял, как колонны машин идут по пустыне, как люди штурмуют ворота, как Дерек выходит из темноты на свет.
— Сколько у нас времени? — спросил он.
— Три недели, — ответил Коннор. — За это время мы должны подготовить людей, технику, план. И решить вопрос с водой и едой. Пока мы будем воевать, те, кто останется, должны иметь что есть.
— С водой я помогу, — раздался голос из рации.
Кайл вздрогнул. Мигель, оказывается, включил рацию, и Хоган слушал их разговор. Его голос был хриплым, но в нём не было прежней жёсткости.
— Но для этого нужно, чтобы вы выбили мне топливо для насосов. Мои люди не могут качать воду вручную.
— Топливо будет, — ответил Джонсон, тоже подключившийся к разговору. — У меня есть запасы. Но самолёты нужны для удара по центру данных. Если мы их потеряем...
— Не потеряете, — перебил Коннор. — Я пойду с наземной группой. Мы подсветим цели, обеспечим прикрытие. Ваши самолёты нанесут удар и уйдут. Скайнет не ждёт атаки с воздуха.
— А лагеря? — спросил Харрис, чей голос присоединился к общему эфиру. — Кто поведёт людей?
— Я поведу группу на Мохаве-7, — сказал Коннор. — Эмилия — на Сан-Габриэль. Хоган — на Сан-Хоакин. Каждый со своими людьми.
— А если в одном из лагерей окажется не тот, кого мы ищем? — спросил Хоган.
— Тогда мы освободим тех, кто там есть, — ответил Коннор. — И узнаем, где остальные. Каждый освобождённый пленный — это наш солдат. Каждый уничтоженный лагерь — это удар по Скайнет.
Кайл сжал кулаки. Он знал, что Коннор прав. Но внутри всё дрожало от мысли, что Дерек может оказаться не там, куда пойдёт он. Он посмотрел на карту, на точку, где был отмечен Мохаве-7, и попытался представить, что там, в пустыне, сейчас делает брат. Может, сидит в темноте, считает дни. Может, смотрит на вышку 4-7 и ждёт.
— Я пойду с тобой, — сказал он Коннору.
— Я знаю, — ответил тот. — Но ты должен быть готов. Это не разведка. Это война. Мы будем штурмовать укреплённый лагерь. Там будут машины, 'серые', возможно, ловушки.
— Я готов.
Коннор посмотрел на него долгим взглядом, и Кайл выдержал его, хотя внутри всё дрожало.
— Тогда начнём подготовку.
Совещание закончилось, когда солнце уже клонилось к закату. Кайл вышел из штаба, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и напряжения. Во дворе было тихо — люди расходились по домам, кто-то нёс вёдра с водой, кто-то тащил дрова. Женщина с мальчиком сидела на крыльце нового дома, и мальчик уже не жевал свою куртку — может, ему дали что-то поесть, а может, он просто уснул.
— Кайл.
Он обернулся. Элисон стояла у стены, прижав к груди свитер Дерека. В свете заходящего солнца её лицо казалось совсем бледным, почти прозрачным.
— Ты слышала? — спросил он.
— Слышала. Коннор говорил громко.
Она подошла ближе, села на ящик, стоявший у стены. Кайл присел рядом.
— Ты знаешь, где он? — спросил он. — В каком лагере?
Элисон закрыла глаза. Кайл видел, как её веки дрожат, как она пытается увидеть то, что видела во сне.
— Пустыня, — сказала она. — Песок. Железные бараки. И вышка у входа. 4-7. И горы далеко, на горизонте.
— Это Мохаве-7, — сказал Кайл. — Там, куда пойдёт Коннор.
— Ты пойдёшь с ним.
— Да.
Она открыла глаза, посмотрела на него.
— Ты найдёшь его. Я знаю.
— Откуда?
— Видела. — Она помолчала. — Ты стоишь рядом с ним. Он улыбается. И вы идёте к свету.
Кайл обнял её, прижал к себе. Она была маленькой и тёплой, и он чувствовал, как бьётся её сердце.
— Вернись, — прошептала она.
— Вернусь. Мы оба вернёмся.
Ночью Кайл не спал. Сидел на крыльце, глядя на звёзды, которые казались невероятно яркими в чистом весеннем небе. Рядом, положив голову ему на колени, дремал Чёрныш. Собака тихо поскуливала во сне, будто ей тоже снилось что-то тревожное.
Кайл гладил его по голове и думал о том, что через три недели они выступят. Что он наконец увидит брата. Что они вернутся вместе. Он не знал, будет ли это так, но он хотел верить.
Из темноты вынырнула фигура. Кайл напрягся, но узнал сержант-майора. Старик шёл, опираясь на костыль, и тяжело дышал.
— Не спится? — спросил он, присаживаясь рядом.
— Думаю.
— О Дереке?
— О нём. И о том, что будет, если мы ошибёмся. Если его там нет.
— Не ошибёмся, — сказал сержант-майор. — Элисон никогда не ошибалась. И мы пойдём туда, куда она скажет.
— А если она ошибётся в первый раз?
Сержант-майор помолчал, глядя на звёзды. Потом достал трубку, набил её табаком, зажёг. Огонёк спички на секунду осветил его лицо — старое, изрезанное морщинами, но спокойное.
— Знаешь, — сказал он, — я в молодости был на войне. Не с машинами, с людьми. И там я понял одну вещь: страх ошибиться хуже самой ошибки. Если ты боишься, ты не можешь действовать. А если не действуешь — ты уже проиграл.
— Я не боюсь, — сказал Кайл.
— Врёшь, — усмехнулся старик. — И это хорошо. Тот, кто не боится, — дурак или мертвец. А ты живой. И боишься за брата. Это правильно.
Он выпустил клуб дыма, и тот медленно поплыл вверх, растворяясь в темноте.
— Я тоже боюсь, — сказал он. — За всех вас. За Элисон, за Коннора, за ребят, которые пойдут в бой. Но я знаю, что вы справитесь. Потому что у вас есть то, чего нет у машин.
— Что?
— Надежда. И любовь. И желание жить. Это сильнее любого железа.
Кайл молчал, глядя на звёзды. Потом спросил:
— Вы верите, что мы победим?
— Верю, — ответил сержант-майор. — Потому что иначе не зачем было выживать эти годы. Иначе не зачем было терять тех, кого мы потеряли.
Он поднялся, опираясь на костыль.
— Иди спать, Кайл. Завтра будет тяжёлый день.
Он ушёл, и Кайл остался один. Чёрныш поднял голову, посмотрел на него влажными глазами, лизнул руку и снова уткнулся носом в колени.
Кайл смотрел на восток, туда, где за горами, в пустыне, ждал брат. И ему казалось, что он видит свет — далёкий, слабый, но настоящий. Свет, который ведёт их вперёд.
— Мы идём, — прошептал он. — Держись.
Звёзды мерцали, и ветер стих, и ему показалось, что где-то там, в пустыне, Дерек тоже смотрит на них и ждёт. Ждёт, когда они придут.
Глава 7: Отвлекающий манёвр
Конец мая 2019. Пустыня Мохаве.
Рассвет над пустыней Мохаве наступал стремительно. Ещё минуту назад горизонт был чёрным, а теперь он полыхал оранжевым, и тени от скал вытягивались, становясь длинными, хищными. Дени лежал на склоне хребта, вжимаясь в нагретый за ночь камень, и смотрел вниз, в долину, где на фоне светлеющего неба чернели силуэты строений. Центр данных Скайнет. Из труб поднимался лёгкий пар, и над комплексом висело серое облако дыма.
— Работает, — сказал Дени, опуская бинокль. — Охлаждение. Значит, внутри есть оборудование.
Боец рядом поднял свой бинокль. Он видел вышки, колючую проволоку, бетонные блоки. У ворот — две массивные машины, T-600, медленно переставляющие ноги. На вышках — силуэты T-1, их пулемёты смотрели в небо.
— ПВО есть? — спросил он.
— Есть. Зенитные установки на крышах. Но их немного. — Дени опустил бинокль. — Джонсон сказал, что его лётчики пройдут. Главное — подсветить цели.
Они спустились к машинам. В кузове 'Хамви' лежали ящики с взрывчаткой, лазерные целеуказатели, рации. Бойцы помогали разгружать, чувствуя, как каждый ящик отдаётся тяжестью в руках.
— Скоро самолеты будут на месте, — сказал Дени, сверяясь с часами. — Наша задача — занять позиции на хребте, подсветить цели и ждать.
— А если их собьют? — спросил один из бойцов, молодой парень, который ещё ни разу не был в таком рейде.
— Не собьют, — ответил Дени. — Мы их прикроем. — парень похлопал по трубе Джавелина
Один из бойцов взял лазерный целеуказатель, проверил батарею. Прибор был тяжёлым, но он привык к оружию, и руки не дрожали.
— Ты пойдёшь со мной, — сказал Дени. — Будем подсвечивать с левого фланга. Остальные — с правого.
Они поднялись на хребет, рассредоточились. Дени лёг на камни, пристроил гранатомет на импровизированный упор. Внизу, в низине, центр данных жил своей жизнью: машины двигались по периметру, 'серые' курили у ворот, не подозревая, что за ними следят.
Они был здесь уже четыре часа. Четыре часа неподвижности, пока звёзды гасли одна за другой, пока ветер менял направление, принося запах пустыни — сухой, горьковатый, с примесью озона от работающих где-то глубоко под землёй генераторов. Пальцы, сжимавшие лазерный целеуказатель, затекли, и он осторожно разжал их, пошевелил, чувствуя, как кровь возвращается в онемевшие мышцы.
Совсем не подалеку, за небольшой грудой камней, замерли ещё трое. Они дышали тихо, почти не двигались, сливаясь с серой поверхностью склона. Маскировочные сети, накинутые поверх бронежилетов, делали их частью пустыни. Внизу, наверное, всего в каких-то тридцати метрах, на вышке стоял часовой в сером комбинезоне. Он ещё не видел их. И не должен был увидеть.
— Время? — прошептал боец справа.
— Скоро, — ответил Дени. — Как только услышим гул.
Он знал, что где-то там, за горами, на авиабазе Эдвардс, уже готовятся к взлёту самолёты. Генерал Джонсон обещал поднять три 'Бородавочника' и звено прикрытия. А на юге, на севере, на востоке, другие колонны уже двигались к лагерям, туда, где, может быть, ждал Дерек. Он не знал, в каком из трёх лагерей брат Кайла. Никто не знал. Но они должны были ударить по всем сразу, и этот удар — по центру данных — был нужен, чтобы Скайнет оголил периметр, перебросил резервы, ослеп на время. Дени смотрел на вышки, на ангары, на бетонные блоки, на строения, присыпанные песком, и думал о том, что где-то там, под землёй, хранятся коды, данные, планы. И что через несколько минут всё это перестанет существовать.
Гул нарастал. Дени услышал его первым — низкий, тяжёлый, он шёл откуда-то с запада, перекрывая шум ветра. Самолёты шли низко, прижимаясь к земле, и их тени скользили по песку, обгоняя корпуса.
Рация ожила коротким щелчком. Три импульса — сигнал 'приготовиться'. Дени перевёл дыхание, включил целеуказатель. — Целеуказатели включить! — скомандовал он.
Красные лучи упёрлись в бетонные блоки, в ангары, в вышки. Внизу завыли сирены, и Дени увидел, как часовой на вышке заметался, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Но было поздно.
— Есть захват, — прошептал он в микрофон.
Ответа не было. Только шипение эфира.
Первый взрыв разметал восточную стену. Бетонные блоки разлетелись, как карточные домики, и огненный шар взметнулся в небо, разбрасывая обломки. Второй пришёлся по ангару, где, по данным разведки, хранились дроны. Дени видел, как крыша вздыбилась, как изнутри вырвалось пламя, как по взлётной полосе разбегаются люди в серых комбинезонах.
— Есть! — крикнул кто-то.
— Не расслабляться! — оборвал Дени. — Они сейчас поднимут дроны. Наша задача — держать подсветку, пока не уйдут 'Бородавочники'.
Один из бойцов приподнялся над комнями и выстрелил из Джавелина, моментально откинув пустую трубу в стороу и тут же спрятавшись за укрытие. Пули Т-600 вздыбили песок, но это не помогло, ракета уже достигла цели и один из зенитных комплексов, поворачивающихся к самолетам развалился на части от прямого попадания противотанкового заряда.
Дени видел, как из укрытий выкатываются еще T-600, как их пулемёты разворачиваются к склону, как в небе появляются чёрные точки. Охотники. И один из них уже целился в заходящий на цель самолёт.
— Дроны! — заорал Дени. — Сбивайте!
Из укрытий ударили зарание приготовленые 'Стингеры'. Ракеты ушли вверх, и один дрон взорвался, разбрасывая горящие обломки. Второй ушёл в сторону, но тут же вернулся, поливая склон огнём. Пули взвизгнули над головами, выбивая искры из камней. Дени вжался в землю, чувствуя, как осколки скал хлещут по лицу.
— Держать подсветку! — крикнул он. — Не отступать!
Самолёты вновь пошли на снижение. Дени видел, как они заходят на цель, как из-под крыльев срываются ракеты, оставляя за собой дымные хвосты и бьют в указанные обьекты. Бомбы ушли вниз, и центр данных исчез в облаках дыма и огня. Земля вздрогнула. Мощный взрыв разнёс здание центра, и его обломки разлетелись в стороны, поднимая облака пыли. Еще один удар пришёлся по целым ангарам, и оттуда так же повалил чёрный дым.
— Есть! — крикнул кто-то.
Но Дени видел, как с земли поднимаются ответные огни. Уцелевшие зенитные установки открыли огонь, трассирующие пули потянулись в небо, пытаясь достать самолёты.
— Уходите! — заорал он в рацию. — Уходите!
Самолёты резко взмыли вверх, уходя от огня. Один из них дёрнулся, и стало видно, как из его двигателя повалил дым. Машина резко пошла на снижение, но пилот выровнял её, и она ушла за горизонт, теряя высоту.
— Похоже они сбили один, — сказал Дени. — Но остальные прошли, остальные справились.
Внизу, в центре данных, полыхал пожар. Взрывы сотрясали здания, и дым поднимался к небу чёрными клубами. Дени смотрел на это и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на надежду. Они сделали это.
Джонсон смотрел на экраны радаров, где одна за другой гасли красные точки противника. Центр данных был разрушен. Скайнет потерял узел связи. Его воздушные юниты сбивались бойцами с земли и F16 в воздухе. Один из А-10 получил повреждения от прямого попадания зенитных установок, но пилот смог выровнять машину и уже тянул в сторону аэродрома. Операция удалась. Сопротивление получило время — и в данный момент этого было достаточно.
— Возвращайте их на базу, — отдал распоряжение он. — Начинаем вторую стадию.
Три недели подготовки закончились. Они пролетели как один день — в хлопотах, спорах, бессонных ночах, когда люди чистили и готовили оружие, паковали ящики, проверяли списки. Кайл почти не спал последние двое суток, но сейчас, сидя в кабине 'Хамви', который Харрис выделил взамен уничтоженных, он чувствовал не усталость, а странное, звенящее спокойствие.
Машина шла по разбитой дороге, поднимая облака пыли. Вокруг была пустыня — серая, выжженная, с редкими пятнами жёсткой травы. Горы на горизонте казались синими в утреннем свете. Солнце только поднималось, и тени от скал ложились длинными полосами, пересекая дорогу.
