Попавшие 3

  — Вы хотите сказать... что он...

  — Мне очень жаль, Максим. Я ничем не могу ему помочь.

  — А кто? Покровский?

  Док пожал плечами.

  — Значит, нам нужно найти профессора,— решительно заявил Макс.

  — Кажется, это было твоей задачей, Максим, а ты поссорился с девушкой.

  Вчера Макс растерялся. Он смотрел то вслед удаляющимся Храмовникам, то в спину уходящей Оксаны, и пока метался между долгом и чувствами, исчезли из виду все четверо. И теперь он понятия не имел, где искать Храмовников, и как вернуть расположение Оксаны.

  — Сколько у нас времени, Док?

  Макс не определился с конкретикой, но Назаров и сам понял, что он имеет в виду.

  — Без понятия, Максим. Но чем раньше мы найдем безумного профессора, тем лучше...

  Он еще договаривал, когда мимо дома, завывая сиреной, промчалась милицейская машина. На перекрестке с улицей Героев Сталинграда ее опередили еще одна такая же. И у Дока появилось нехорошее предчувствие.

  Они вернулись в комнату.

  — Ребята, мне нужно отлучиться, если вы не против,— сказал Док.

  — Мы тоже пойдем, да?— Санек посмотрел на Макса, а тот обратился к Назарову:

  — Могу я еще немного побыть с Женей?

  — Да, конечно, оставайся,— кивнул Док, взял из хрустальной вазочки ключ и передал его Клинцову.— Это запасной, пользуйся. И вот еще что...

  Простенькой шариковой ручкой он черкнул на листе лежавшего рядом с телефоном блокнота номер, вырвал лист и передал его Максиму.— На будущее. Звони, если что.

  Из дома они вышли вместе и так же втроем шли по городу в том самом направлении, куда умчались милицейские машины. Одну из них — а может, другую, но похожую — Док заметил на пересечении улиц Лазарева и Курчатова. Двое сотрудников в форме останавливали прохожих, проходивших мимо "высотки" с гербом СССР, и проверяли документы. Внимание милиции привлекали те, кто направлялся в центр города, но рисковать Док не стал.

  — Парни, идите в общежитие, но не по центральным улицам, а дворами.

  — А что случилось?— спросил Кузьма.

  — Пока не знаю,— пробормотал Назаров.

  Санек, у которого с ментами были непростые отношения, глупых вопросов задавать не стал и подтолкнул "татарина" в плечо. Ребята свернули на площадь, чтобы обойти перекресток, а Док, так же в обход, через дворы, вышел на улицу Курчатова. Именно сюда умчались машины канареечной расцветки и в ту же сторону смотрели прохожие, которые уже что-то знали.

  — Простите, а что случилось?— спросил Назаров у одного такого зеваки.

  — Говорят, кто-то напал на отдел милиции. Вроде как выстрелы слышали.

  — Да что вы говорите!

  В отличие от прохожего Док почти не сомневался в том, что и нападение было, и на самом деле стреляли. И даже знал, кто были эти злоумышленники.

  Он решительным шагом направился к зданию РОВД...

  Женька Алексеев считал себя невезучим. Он вечно влипал в какие-то неприятные истории и уже несколько раз был на грани смерти. Он мог умереть сразу после рождения, когда у младенца отказали легкие, и врачам пришлось делать искусственное дыхание. Чуть позже коляска, в которой лежал спящий Алексеев, покатилась на проезжую часть, пока отвлекшаяся мамаша рылась в дамской сумке. Благо на пути коляски оказались неравнодушные прохожие.

  А потом он познакомился с Максом. Тот жил у своей бабушки, уроженки Краснодара, пока отец и мать путешествовали из одной воинской части в другую. И с тех пор Клинцов стал ангелом-хранителем Жени и не раз вырывал его из лам смерти. То Алексеев, который до сих пор не умел толком плавать, угодил в бездонный омут на Кубани, то, лазая по строящемуся дому, едва не рухнул вниз, то завороженный искрами, потянулся к проводке в распределительном щите, то... В общем, не берег он себя, и, на его счастье, всякий раз рядом оказывался Максим.

  В последний раз он тоже был неподалеку, но помочь не мог. Наверное, лимит везения Женьки Алексеева закончился. А может... Иногда Макс был не согласен с тем, что его друга называли невезучим. Напротив, ему все время несказанно везло. Иначе он бы уже давно умер. Так может, и в этот раз ему в некоем роде повезло? В том смысле, что могло быть и хуже. Хотя... Куда еще хуже-то...

  У него не было оснований не доверять Виктору Игоревичу, как бы чудовищно не звучали его слова. Тем не менее, он сам проверил и пульс, и дыхание друга. Увы, по всем признакам перед Максом лежал мертвец. И в то же время он совсем не походил на мертвого. Или просто Макс не готов был это принять...

  Док вернулся через несколько часов.

  — Они напали на отделение милиции, захватили оружие и скрылись,— коротко поведал он результаты своих изысканий.

  — Почему вы думаете, что это были они?

  — А кто еще? К тому же ничего подобного в мою бытность в этот день не происходило.

  — То есть, они изменили действительность...— начал Макс.

  — ...и тем самым создали новую реальность,— закончил за него Назаров.

  — Зачем им оружие, как вы думаете?

  — Понятия не имею, но ясно, не для того чтобы по воробьям пострелять.

  — Это как-то связано с вашими экспериментами?

  — Наверное... Может быть... Скорее всего... Но в данной ситуации ни в чем нельзя быть уверенным. Ясно, что у них изначально был какой-то план. Однако что именно они задумали?

  Они немного помолчали, думая практически об одном и том же.

  — Это еще не все новости,— продолжил Док.— При нападении на РОВД произошел ряд странных событий.

  — А именно?

  — Никакой конкретики, так, слухи и домыслы, но... Во-первых, никто с уверенностью не может сказать, сколько было нападавших. Один говорит, что их было не меньше десятка. Другой утверждает, что действовал один человек, третий — что их было несколько, но все на одно лицо. Камер наблюдения, как ты понимаешь, в это время еще не было, так что не проверишь. Во-вторых, никто не видел, как они входили в здание. На них обратили внимание, когда они вскрыли оружейку и выносили автоматы.

  — На самом деле стреляли?

  — Это, в-третьих. Да, была перестрелка, ранены двое сотрудников. По нападавшим был открыт ответный огонь. Одного расстреляли в упор, но ни следов крови, ни его самого... Было еще кое-что по мелочам, что наводит на мысль, Храмовники использовали свои способности, дарованные Зоной.

  — Но... Вы же сами говорили о том, что это невозможно!— вспыхнул Макс.

  — Я сужу по себе, по Жене. Это мое предположение, не более. Но его опровергают действия Храмовников в отделе милиции. Возможно, они не утратили своих способностей, в отличие от нас? Не знаю. И если это так, то опасность гораздо выше, нежели я предполагал изначально.

  Макс уставился на Дока:

  — Нужно что-то делать.

  — Согласен. Но что? Мне надо подумать.

  — Не буду вам мешать.— Макс встал со стула, собираясь уйти.

  — Погоди, Максим! В городе полно милиции, я видел машины даже с киевскими номерами. Поэтому будет лучше, если ты побудешь здесь. В холодильнике есть пельмени, яйца, сало — вчера купил на всякий случай. Буду не против, если ты приготовишь для нас скромный обед. А я пока буду думать...

  Ночью с субботы на воскресенье Док почти не спал. Еще недавно он без особого вреда для организма мог неделями обходиться без еды, воды и сна, но с некоторых пор многое изменилось. Назаров думал...

  Проходя через портал, он понятия не имел, куда попадет. Когда узнал, сначала удивился, потом обрадовался. У него появился реальный шанс наверстать упущенные 20 лет, почти как начать жизнь заново. Для этого нужно было остановить Васю Покровского, не допустить завершения его безумного эксперимента, в крайнем случае, уничтожить установку. Такой был изначальный план Назарова. Ребятам он об этом ничего не говорил. Вероятность того, что им удастся вернуться в свой мир, и без того была крайне мала. Претворяя в жизнь свои планы, Док лишал их даже этого призрачного шанса.

  Но тут случился Женя Алексеев. Сам факт того, что, попав в 1986-ой год, Док стал обычным человеком, не сильно его расстраивал. Но вот последствия этого чудесного превращения его пугали. Да, были у Назарова на этот счет кое-какие подозрения, а резко ухудшающееся состояние Жени их подтвердили. Вне Зоны, без воздействия некро-излучения такие, как он, как Алексеев, долго не могли протянуть. Симптомы упадка уже начали проявляться. Пройдет еще несколько дней, и...

  Пришлось Доку на ходу менять свои планы. Теперь, как бы это чудовищно не звучало, ему нужно было приложить все усилия для того, чтобы появилась Зона Отчуждения. По сути, для этого ему не нужно было делать ничего экстраординарного: просто ждать пока Покровский завершит свой эксперимент. При этом погибнут люди. А потом смертей станет гораздо больше, да и Зона начнет расширяться, захватывая новые пространства. И снова смерти, мутанты, искалеченные судьбы. И с этим нужно было смириться. Ради себя, ради Женьки Алексеева, ради остальных пацанов, которые по воле случая оказались там, куда им не следовало лезть. Все очень просто: придушить вопль совести и ждать.

  Если бы не одно "но". Храмовники. Они отправились в прошлое не на экскурсию, и нападение на РОВД лишь подтверждало этот непреложный факт. И, что бы они ни задумали, их вмешательство в естественный ход событий могло кардинальным образом изменить саму историю. Да, по сути, уже изменило! Оставалось только гадать, насколько последнее событие повлияет на построение будущего. А главная проблема заключалась в том, что они ведь на этом не остановятся. Им нужно было оружие, они его получили. Зачем? Что они собираются сделать? Вариантов было море и еще небольшой океан. И Док понятия не имел, как помешать Храмовникам. А время шло...

  Наступило утро. Назаров так и не принял окончательного решения.

  Они с Максимом этой ночью спали на полу. Макс, допоздна просидевший у кровати друга, так и не подавшего признаков жизни, все еще спал, и Док не стал его будить. Тихо встал, тихо оделся и тихо вышел из квартиры.

  Куда?

  Он и сам не знал.

  Нужно что-то делать...

  Город в этот ранний час был пуст. Воскресенье. А может, люди уже знали о том, что случилось вчера, и не спешили покидать свои дома, которые наивно считали крепостями. По крайней мере, прохожих Док почти не встречал. А тех, которые ему попадались, останавливали патрули, причем и мужчин, и женщин. Милиции в городе было непривычно много. Кроме того, появились и военные с красными погонами, украшенными двумя буквами "В".

  Избегая кордонов, Назаров забрел в 4-ый микрорайон. На Спортивной улице представители власти пытались усадить в милицейский "уазик" залившего шары в столь ранний час мужика. Тот сопротивлялся, качал права. Воспользовавшись ситуацией, Док перебежал через улицу. Позади коротко вякнула сирена, машина резко тронулась с места. То ли пьянчугу повезли в отдел, то ли направились за Назаровым — Док не стал уточнять, поспешил затеряться во дворах третьего микрорайона. Но и здесь ходили патрули, и Виктору Игоревичу не оставалось ничего иного, как спрятаться в ближайшем подъезде одной из девятиэтажек.

  Он стоял рядом с почтовыми ящиками и прислушивался к звукам, доносившимся с улицы. Взгляд невольно зацепился за смешную рожицу, нарисованную на синей стене розовым мелком. Что-то мимолетно знакомое...

  И тут Док вспомнил, что видел этот детский рисунок всякий раз, когда в прошлой жизни заходил в гости к Васе Покровскому.

  — Это судьба...— пробормотал он и начал подниматься по лестнице.

  Несмотря на ранний час, дверь открылась после второго звонка, на пороге стоял профессор Покровский, из квартиры приятно пахло свежим кофе. В конце следующей недели они с дочерью собирались поехать в Крым, а сегодня нужно было забрать платье, заказанное у портнихи. Именно по этой причине Василий Григорьевич был дома, а не на объекте. Оксана еще спала, и профессор собирался высказаться по поводу столь раннего визита, но, увидав стоявшего перед ним человека, опешил.

  Это, определенно, был Назаров, но...

  — Витя?— недоверчиво решил уточнить профессор.

  — Собственной персоной. Здравствуй, Вася. Могу я пройти или будем разговаривать на лестничной площадке?

  Покровский отошел с прохода, пропуская в квартиру Дока. Мысли путались, сердце колотилось...

  — Что случилось? Ты... выглядишь...

  — Что, сильно изменился?— Назаров сам закрыл за собой дверь.— Угостишь кофе? У тебя ведь "арабика" если я не ошибаюсь?

  — Не пугай меня, Витя...— Покровский мямлил, что было на него совсем непохоже. Всегда решительный, уверенный в себе. Он не робел даже при встрече с членами Политбюро, но сейчас выглядел...

  ...испуганным?

  — Что случилось?

  В голосе появились знакомые требовательные нотки.

  Они прошли на кухню, Док сам налил себе кофе, добавил две ложки сахара, сделал глоток.

  Все это время профессор продолжал удивленно разглядывать его.

  — Ты должен уничтожить свою адскую машинку.

  Даже когда открылась дверь, и Назаров увидел старого друга, он еще не знал ни зачем сюда пришел, ни что он хочет сказать. И только сейчас решение пришло само собой. Док понятия не имел, насколько оно правильное, не взвесил все "за" и "против", не прикинул варианты развития событий. Просто сказал, уверенный в том, что это единственно верное решение.

  — Что?

  Покровский нахмурил брови. И эта его реакция была вполне ожидаема. То, что потребовал Назаров, было сродни предложению принести в жертву своего единственного ребенка. И Покровский готов был грудью встать на пути любого, кто попытается прикоснуться к его детищу. Даже друга. У него была тысяча вопросов к стоявшему перед ним человеку, но все они стали несущественными, когда прозвучала его последняя фраза.

  Сделав глоток, Док поставил кружку на стол, а сам прошел в зал, к телефону, стоявшему на журнальном столике. Сопровождаемый недоуменным взглядом Покровского, он набрал известный им обоим номер телефона.

  — Доброе утро. Мой код доступа 21-27-С3. Соедините меня с номером 16-34, добавочный 8-1.

  После чего протянул трубку профессору.

  Покровский взял ее, поднес к уху, не отрывая взгляда от Назарова. Тот, в свою очередь, наблюдал за реакцией старого приятеля. Увидел, как у профессора полезли глаза на лоб.

  — Витя?

  Покровский был удивлен с того самого момента, как Док появился на пороге его дома. Казалось бы, куда еще? Но нет, оказалось, нет границ его удивлению.