— Господа, ну, право... Бороться с медведем на грязном полу, в земле — как простые деревенские мужики? Фи, Messieurs! Я предлагаю другое пари. Двадцать тысяч рублей и медведь запоёт вместе со мной под гитару. Причем петь будет на родном медвежем языке.
— Матерь божья! — воскликнула мадам Талаканова по-русски, — удивлённо повернула голову в сторону нового "идола мужской красоты". Глаза её засверкали. Грудь приподнялась под обтягивающем платьем. Щеки налились румянцем. — Неужели это возможно?
— Конечно, возможно! — залётный ловелас взял руку женщины и поцеловал её. — Двадцать тысяч, mon cher Мари и медведь будет петь лично для вас.
— Господи, — она обратилась к онемевшим офицерам. — Дайте же ему денег! Я ни разу не слышала, как поют медведи. Да ещё под гитару.
Господа офицеры переглянулись друг с другом, вздохнули и нехотя начали собирать необходимую сумму.
Вселенец поставил стул рядом с сидящим на четвереньках зверем. Сел. Посмотрел в зал, где застыли зрители, все до единого с открытыми ртами. Громко обратился к косолапому напарнику. — Определимся сразу: Я пою куплет. Ты припев. Тебе! Понятно? Я — куплет. Ты — припев.
В ответ, к удивлению публики, медведь приподнялся и махнул головой.
— Тогда начали, — зазвучал гитарный перебор...
В сон мне - жёлтые огни,
И хриплю во сне я:
"Повремени, повремени -
Утро мудренее!"
Но и утром всё не так -
Нет того веселья:
Или куришь натощак,
Или пьёшь с похмелья.
Эх, раз... а-а-а... — заревел медведь, продолжая припев.
Да ещё... а-а-а-а...
Да ещё много, много, много, много.... а-а-а-а-а-а-а-а... (Длинный проигрыш с рёвом медведя).
Да ещё... а-а...
Или пьёшь с похмель... а-а-а... (Недовольно пел — всё же медведь. Видно, не любит пить, с похмелья!).
(В. Высоцкий "Эх раз, ещё раз").
Прелюдия 5.
Груженые скарбом подводы, длинными, колючими, шипастыми змеями, втягивались с двух сторон во внутренний двор усадьбы, где всё гремело, двигалось, кричало, стучало, ругалось и посылало к "такой-то" матери.
Крепостная актриса Глафира Суконникова широко раскрытыми глазами смотрела на безумство происходящее вокруг. — Солдаты, солдаты, солдаты — она никогда не видела сразу столько военных. Они, словно огромные, безумные муравьи, перемещались по внутреннему двору. Что-то носили, катили, сгружали, толкали, перемещали. Беспокойство добавляли ржущие лошади, повозки, озлобленные крестьяне.
— Боже! — она со страхом посмотрела на дядьку Степана, который управлял подводой. — Это, что? Война?
За последние полгода крепостной театр поменял четырёх собственников. Скатываясь вниз по "социальной лестнице" всё ниже и ниже: Петербург — Москва — Коломна. И вот сейчас какое-то Вардеево. Какой-то безумный князь.
— Господи, сколько же солдат?! — прошептала она и тут увидела массивную трубу на колёсах, втаскиваемую шестью лошадьми запряжённых цугом сквозь ворота. За ней следующая восьмёрка протаскивала ещё более страшного мутанта. — Дядя Степан, а это, что за чудовища? — обратилась она к вознице.
Бывалый мужик завис на несколько минут рассматривая уродцев. — Матерь божья, — он перекрестился и удивленно посмотрел на юную актрису. — Это... Это... пушки.
— Пушки? — девчушка прижала руки к лицу. — Ой, божечки святы! Дядя Степан, страшно-то как. Зачем этому извергу пушки? Какой же он, наверное, страшный, неприятный и кривоногий! Может убежим от него? Погляди, во что превратил имение. Не представляю, что он сделает с нашим театром?
Глава 5.
"Родной Отец" полка шёл перед выстроенным строем своих новоявленных "детей" и рассматривал их с большим интересом. Маленькие, плюгавенькие, неказистые, исхудавшие, в шито-перешитой униформе. Остановился перед невысоким, седовласым, с большими седыми усами солдатом. Смерил его невидимой линейкой. Пересчитал со старославянских саженей, локтей, вершков на обычные сантиметры. Сделал выводы — старичок едва доставал до плеча.
— Как зовут тебя блаженный, — решил с ёрничать подполковник.
— Лядовой канониль Плохол Гломов, — неожиданно громко ответил недоросль. Открывая рот без половины зубов.
— И сколько же тебе лет, лядовой канониль?
— Солок два, ваше высокоблаголо-ди-е.
— Что? — вселенец повернул голову в сторону шедшего за ним капитана Игнатова, показывая ему возмущенным взглядом на вопиющее безобразие, творящееся в полку... "Сорок два! Это, как? Солдату! Мать его за ногу! Солдату!!! Сорок два года!".
Он окинул строй и громко крикнул. — Быстро подняли руки кому исполнилось больше сорока?
Чуть ли не две трети присутствующих неуверенно потянули руки вверх.
Разъярённый князь, снова повернулся к Игнатову, приблизился вплотную, наклонил лицо и зашипел. — Капитан, я не понял??? Солдаты мои, где? Я с кем воевать буду? С инвалидами, пенсионерами, больными, ущербными калеками. Они же после первого марш-броска "лапти склеят"?
— Ваше высокоблагородие, — начал оправдываться капитан. — Бригаду комплектовали с остатков трех полков. Комплектованием бригады занимался бывший командир — полковник Александр Юрьевич Фогель. Как, кто, почему к нему направили этих людей. Я сказать не могу. Служить приходиться с теми, кто уже есть.
— Ты сейчас пошутил?
— Никак нет, ваше сиятельство.
— Мне всё понятно! — вселенец недовольно закусил губу. Поморщился. — Распускай народ и быстро за мной в штаб.
.....
— Капитан! — подполковник коршуном навис над Игнатовым. — Слушай приказ номер два. У нас недокомплект бригады почти сорок пять процентов? И рекрутов до сих пор, нет — верно?
— Так точно.
— Замечательно, — князь потёр руки. — С каждой роты выбираешь по два офицера и восемь солдат. Формируете восемь команд по пять человек. Берёте деньги. Много денег. Я дам достаточно. Совершаете круиз по нелегальным крестьянским рынкам крупных городов. И чтобы через месяц! Ты, слышишь меня? Через месяц! У меня в строю стояло две сотни молодых, здоровенных лбов, призывного возраста, ростом не ниже 190 сантиметров. Тебе, всё ясно... капитан.
— Так точно, ваше высокоблагородие.
— Отлично, — выдохнули и начали снимать перчатки. Завалились на стул. Достали толстенную пачку ассигнаций. — Давай, быстро определяй, кто поедет из офицеров и направляй по одному ко мне на разговор.
.....
— Эх, господин подполковник, поработали на славу... — вселенец сладко потянулся, после того как отпустил после "собеседования" последнего офицера. Расправил плечи. Размял пальцы. Даже хотел пару раз присесть. — Надо передохнуть. Собраться силами. Пообедать. Интересно, что сегодня на обед в усадьбе?
Он выглянул за дверь и обомлел. Коридор был переполнен народом.
— Что происходит? — с удивлением выдали княжеские уста. — Люди, вы, вообще? Кто?
— Просители, ваше сиятельство, — с поклоном ответил крупный седовласый мужчина, стоявший первым у двери. — У каждого своя просьбишка. Порешать бы.
"Э не, так не пойдет!" — недовольно зашевелились благородные мысли в княжеской голове. — "Не царское дело заниматься просьбами простых людей! Я тут до утро прокопаюсь. Мне, что? Заняться нечем?".
— Афанасий, — заревел князь.
— Да, ваше высокоблагородие, — из толпы появился денщик.
— Быстро, найди управляющего имением и бегом его ко мне.
— Слушаюсь, — Афонька крикнул на бегу, ныряя в толпу.
— Я, управляющий, — мужчина подбоченился. — Не надо меня искать.
— А! Раз ты здесь. Заходи.
— Горелов Семён Ильич, — склонив голову, начал говорить седовласый. — Ваше сиятельство, имение теперь ваше. Хотел уточнить ряд вопросов касаемо...
— Присядь-ка, Семён Ильич, — челобитчика насильно усадили за стол. — Сперва скажу я. Точнее покажу. — Перед Гореловым развернули большой холст, на котором была красочно нарисована схема военного городка. — Смотри внимательно, подмечай особенности, минут пять — десять. Потом, скажешь, что думаешь?
Вселенец разместился напротив управляющего, достал платок. Развернул. Постучал по нему. И начал быстро как паук перебирать пальцами.
— Есть, пара мыслишек, — Горелов бросил фразу, не отрываясь от плаката.
— А ты не торопись, смотри внимательнее. Вдумчиво. Тебе ведь его строить и решать организационные вопросы. — Князь продолжал со скоростью электропоезда закидывать кубики с гигабайтами знаний в голову абонента. — Тут же не просто городок, а ещё стрельбище в паре километров. Исследовательские лаборатории. Кузнечное производство. Литейное. Опытная мастерская. Запруда на реке. Ну и... дорога в город.
— В целом, понятно, — Горелов деловито оторвался от чертежа. — Штатное расписание управлением стройкой подам завтра. А вот со сметами и расчётом стоимости придётся повозиться. Денёчка три надо.
— Три дня, потерплю, — князь сунул платок в карман. Кивнул в сторону коридора. — И ещё. Семён Ильич, все организационные вопросы с жителями имения решаешь самостоятельно.
— Всё ясно, ваше сиятельство, — управленец поднялся с места. — Разрешите идти, заниматься делом.
— Ты, что? — сделали удивлённое лицо. — Ещё здесь?
.....
— Совсем другое дело! — князь выглянул из кабинета. Коридор был девственно пуст. Даже мухи покинули помещение. — Теперь можно заняться обедом.
— Ваше высокоблагородие! — вбежал дежурный солдат. — Господин губернатор с друзьями подъехали. Ожидают у входа. Просят присоединиться к охоте.
— К охоте? — удивлённо переспросил вселенец. — "А вот и княжеские дела подоспели! Охота с губернатором — это, — мысленно по-кавказски щёлкнули и вскинули два пальца у виска. — Понимаешь! Не какие-то там просьбишки! Это серьёзно!".
— Выйди, передай. Буду через несколько минут.
* * *
После удачной проведённой облавы, довольные охотники, как и договаривались, вернулись к яркому шатру — месту сбора.
— Спасибо тебе, милейший Иван Петрович, — рассыпался в благодарностях московский гость губернатора. — Прямо удружил так удружил. Не ожидал, что улов будет таким удачным. Постарались твои собачки. Смотри какого русака загнали. Фунта на четыре. А то и на все пять. Ещё один, чуть поменьше, утёк прямо из-под ног. Эх, говорил, не надо разделяться. Глядишь загнали бы обоих.
— Не скажи, Пётр Андреевич, — губернатор погладил небольшую бородку. — Я эти места знаю лучше. Здесь, недалече, под березками, тоже кое-что было. Конечно, не такой здоровый как у тебя. Зато... — потрясли тушками — двое, как с куста.
— Эх, с утрица надо было ехать, — москвич досадливо закинул руку за голову. Почесал шею. — Утром заяц не пуганный. Ещё спит. Если бы за князем не заезжали. Добыли гораздо больше. Кстати, а где он? Чего-то не видать.
— Не знаю, — губернатор повертел головой по сторонам. — Сказал, чуть отстанет, осмотрится, а потом зайдёт со стороны солнца. Хотя, если честно — охотник с него никудышный. Толком не умеет ничего — ни загонять, ни обходить, ни сигнал подать. Он даже, по-моему, ни разу не выстрелил. Хотя ружьишко дал ему неплохое.
— Да, — раздосадовано протянул московский гость. — Молодцы нынче пошли, Иван Петрович — не те. Ничего не знают. Не умеют. Ни к чему не стремятся. Вот, не дай бог, умрём. Как жить будут? Чем заниматься? Не понимаю?
В подтверждении его слов, откуда-то сбоку, со стороны непролазного кустарника, послышался треск, шум, топот идущего напролом добытчика.
— А не — жив, здоров, — приятели повернулись в сторону бредущего человека.
Из кустов, как-то боком и даже чуть спиной, чтобы не поцарапаться и не порвать одежду, вышел потерявшийся "охотник". Повернулся лицом к друзьям, держа в руках тушу крупной пушистой птицы с большим как у фазана хвостом, весом фунтов на двадцать.
— Господа? — произнесли, извиняясь. — Я только спросить... — Он поднял добычу над головой. — А вот эта, курица? Она, кто? Тетерев, рябчик или глухарь? И вообще, она... съедобна?
.....
Далёкое апрельское солнце медленно скатывалось за небольшой лесок из тоненьких зябких березок. Вдали у горизонта, потянулся сизый туман, созданный дымами из коротких избяных труб, заброшенной где-то далеко в пространстве крестьянской деревеньки. Отчётливо потянуло запахом прошлогодней прелой травы и сырости, не сошедшей с полей.
— Судари мои, — зайцы, лисы, волки — это не для меня, — вселенец начал рассказывать свою "правдивую" охотничью историю, когда очередь дошла до него. — В последнее время, охочусь только на оленей! Олень — развели руки в стороны на сколько позволяла возможность. — Такие: крупные, здоровые, мясистые, с рогами. Если повезло завалить оленя, господа, там одного мяса, как на три кабана.
— Ваше сиятельство, наверное, имел в виду охоту на лося, — московский гость решил поправить князя. — Олени водятся на Севере. До Питера они не доходят.
— А здесь, представляете... дошли. Я сперва тоже подумал — лось. — Правдоруб стал активно показывать размер. — ВО! Фунтов на пятьсот. Рога — во-о-т такенные!!! Копыта — ни в какие ворота не влезут. Подкрался я к нему вплотную, прицелился. Выстрелил: Ба-бах. И представляете, судари мои, впервые в жизни промазал. Как дым рассеялся — подхожу — нет оленя. Один рог, весит на деревьях. Понёс показать знающим людям. Они все, как один, признают — "Королевский Олень".
— Забавно — и чего только не бывает на охоте, — губернатор доверчиво покачал головой. — Ваше сиятельство, я Петру Андреевичу слушок рассказал, что у вас камушки имеются самоцветные, красы невиданной. Он, заинтересовавшись, хотел узнать, не покажите-с как-нибудь.
— А чего не показать? Покажу, — вселенец полез доставать из внутреннего кармана мешочек с четырьмя камнями.
— Вы, что? Носите их с собой? — удивился губернатор.
— А куда девать? — сейфа у меня нет.
— Оу! — москвич начал перекладывать камни на руке. — Однако! — он любовался игрой цвета, вращая кисть. Брал поочередно каждый — рассматривал, глядя на солнце. — Позвольте узнать, милейший, а откуда они у вас?
— Мaman a donnе sur la piste... (Мама дала на дорожку. Франц.), — "честно" ответило любимое чадо. — Вдруг, чёрные дни, знаете ли. Денег нет. Жить как-то надо.
— Скажите, любезный Кирилл Васильевич, — московский гость прищурил глаза. — Не задумывались продать? Поверьте, дам хорошую цену. Скажем, тысяч двадцать, за каждый.
— Нет, не думал. И не собираюсь. К тому же, в Петербурге за них обещали, тридцать. Золотом!
— Что, вы говорите? — покупатель взял небольшой нож и аккуратно поскреб кромку одного из камней. — Что же. Я тоже дам сто двадцать тысяч, ассигнациями.
