Волчица и пергамент. Том 13

И все старались побыстрее подготовиться именно к этому. Потому что в одиночку справиться с задачей такой сложности невозможно, и Коул совсем недавно в Убане увидел это сам.

— И, напротив, из-за твоей веры, что человек может одними словами сделать что-то настолько значительное, ты выглядишь немного чудным, брат.

Коул считал, что, не будучи святым, он должен выстроить бесспорное рассуждение, способное воплотить саму святость. Иными словами, он верил, что сможет одними словами соперничать со святыми.

И белобородые, полысевшие мудрецы, и лежавшая у него на груди Миюри, вилявшей почему-то хвостом так, словно была чем-то довольна, все они с самого начала понимали, что это невозможно. Они признали своё несовершенство и постарались возместить его единением сил многих, чтобы справиться с большими трудностями. Так что Тот Коул, Предрассветный кардинал, был лишь одним из цветков целого цветущего поля.

Признав это, Коул почувствовал, насколько ему стало легче на душе, и вместе с тем он ощутил сильное разочарование.

Иначе говоря, права была Миюри. А по-детски на самом деле вёл себя он.

— Ты, — вырвалось у него.

— Мм?

Она понюхала одежду на груди Коула, поморщилась и тут же улыбнулась, потом снова понюхала и, продолжая прижиматься к нему носом, посмотрела на него.

— Нет, ничего, — произнёс он, и Миюри, прищурившись, впилась ногтями в его плечи.

Но вместо того, чтобы оттолкнуть, он её обнял и прижал к себе.

— Бра... ат? — немного удивлённо спросила Миюри.

— Позволь мне... немного...

Как бы много ни понял Коул из того, что сказала Миюри, его беспокойство нельзя было просто взять и стереть.

Коул чувствовал вину за то, что всегда был сдержан с ней, не отвечал на её порывы, но, покинув Убан, он ощутил, что научился больше полагаться на других. Лучше опереться на других, чем сдаться, вот что говорила ему Миюри.

Миюри, несмотря на некоторое удивление, не стала ничего говорить, лишь пристроилась поудобней в его объятиях.

Какое-то время до Коула доносился лишь шелест её хвоста, потом Миюри вдруг шевельнулась и спросила:

— Может, мне стать для тебя волчицей?

Коул открыл глаза и наткнулся на многозначительный взгляд Миюри.

Волчица Миюри была, несомненно, достаточно большой и сильной, чтобы за неё держаться. Но, представив себе это положение, он не мог не произнести вполголоса:

— Лучше откажусь, чтобы не быть съеденным.

— Чего! — запротестовала Миюри, извиваясь в его руках, но делала она это почему-то с очень радостным видом.

Тем не менее, когда Коул даже спустя дни снова и снова возвращался в мыслях к предложению Миюри, он ловил на себе её холодный взгляд.

А потом в один день он увидел вдали от берега корабль, и его сердце ёкнуло. К счастью, это был не император, и Коул почувствовал облегчение, однако от того, кто был на его борту, наверняка следовало ждать немалых хлопот.

Похоже, Ив, старавшаяся в торговле всегда опережать других и не чуравшаяся иной раз рыть другим ямы (или перекрывать лодкой русло реки), узнала от Хайленд о предстоящем прибытии императора и поспешила сама к месту событий.

Более того, её корабль имел на борту не только гору продовольствия, но и большое количество постельного белья, дров и древесного угля — всего того, чего постоянно недоставало на острове.

Не переставая распоряжаться разгрузкой корабля, Ив пояснила:

— Одна из причин, почему я поторопилась приехать, — это нежелание столкнуться с императором лично.

Ив предпочитала одежду, схожую с одеждой людей из пустынных земель, такая одежда в королевстве или в северных городах выглядела вызывающе, но к этому маленькому острову она подходила как нельзя лучше. Может, потому что солнце здесь было таким ярким, а всё вокруг — красочным.

Зато одежда выходцев из королевства, как и Коула с Миюри, казалась ужасно тусклой в окружении ярких красок острова.

— А почему? — спросила Миюри. — Это же император. Ты же приехала поохотиться именно на эту добычу, разве не так, сестрица Ив?

Ив улыбнулась половиной лица.

— Если император нарушит наши с ним договорённости, кому мне жаловаться, как думаешь?

Миюри оторопело молчала.

— Искать расположения у Хайленд — это неплохо, но у короля Уинфилда — неразумно, — пояснила Ив. — Договариваться с Клевендом — приемлемо, но с его старшим братцем — это надо тщательно всё взвесить. Ну и в этом раскладе император — последнее лицо, с которым мне следовало бы иметь дело.

Глаза Миюри заинтересовано распахнулись, нё взгляд метнулся вправо-вверх, потом влево-вниз и, наконец, снова обратился на Ив.

— Ты станешь его добычей — и на этом всё?

— Миюри, — сказал Коул, обращая её внимание на неуместный подбор слов, но она, конечно, не обратила на это внимание.

Ив повела плечами — может, под влиянием разговора, может, ей доставляла удовольствие сообразительность Миюри.

— Сможешь заслужить расположение тех, кто всем верховодит, сможешь, конечно, попользоваться определёнными привилегиями — какое-то время. Но они это и сами понимают. Потому и будут просить тебя сделать что-то безрассудное. И потому нет ни одного великого торгового рода, сохранившегося со времён древней империи.

Ив по-волчьи прищуренными глазами посмотрела на бирюзовое море, которое рассекали своими кораблями бесчисленные торговцы со времён древней империи и добавила:

— Даже если разбогатеешь, тебя всё равно обманут. Нельзя королям и императорам отказывать в займах, а когда одолжишь им горы золота, они не могут погасить свои долги, на чём всё и кончается. Я проходила через это снова и снова. И в этом смысле я весьма "вкусная", не так ли?

Хотя Ив не была простым городским торговцем, она возглавляла не особенно крупный торговый дом. Но при своём честолюбии она, несомненно, стремилась к различного рода привилегиям. И прекрасно подходила для того, чтобы дать себя приручить и взрастить, чтобы принести плоды покровителю.

Однако, если она, зная судьбу торговцев, искавших расположение сильных мира сего, отказалась бы от благосклонности императора, когда он бы к ней обратился, это не только не помогло бы её торговле, но и нанесло бы ей вред.

Но если так, зачем Ив, этому проницательному торговцу понадобилось проделывать такой долгий путь сюда?

— И потому я решила отправиться к святому престолу загодя, до прибытия императора. И Хайленд поручила мне закрепиться там.

— Здоровенное же это сооружение! — воскликнула Миюри, заработав тычок в голову от Коула за неосторожную прямоту и подобие улыбки от Ив.

— Я бы сама не прочь в таком устроиться, но, похоже, об этом сложно даже мечтать, — сказала она.

— Прямо в таком?.. Правда?

Все расходы на путешествие Коула с Миюри покрывали Хайленд или Ив. Конечно, если бы на Соборе была отменена десятина, были решены иные вопросы, Хайленд, Ив и многие другие получили бы в разы большую выгоду.

Однако это всё равно что говорить о шкуре не пойманной лисы. И главное, жить безбедно за чужой счёт — это просто неуютно на душе.

— Цены в мире просто неимоверные. Интерес людей к предстоящему Собору настолько огромен, что к святому престолу отправляются даже самые незначительные, малоземельные аристократы, строя из себя рыцарей-спасителей, вероятно, и по этой причине. Города вокруг святого престола давно, конечно, привыкли к наплыву паломников, но есть предел и их вместимости. Мои люди, побывавшие там, шлют письма, в которых жалуются на необычность ситуации.

Миюри с её жаждой к тому, что происходило в мире вокруг, увлечённо слушала, однако у Коула творившаяся там сумятица ничего, кроме головной боли, вызвать не могла.

— Как бы то ни было, судя по письму Хайленд, император со своими людьми объявится не раньше конца лета, так? У нас ещё есть время, — сказала Ив, и вдруг стала похожей на хищника, выслеживающего добычу. — Но прежде о том, что наш малыш собирается потребовать на Соборе, мы попросим подробно рассказать нашу сестрицу.

Она всегда была хитроумной женщиной-торговцем, старавшейся перехитрить всех. Теперь Коул понял, зачем она специально добралась до острова сама — именно из-за этого. Он почти увидел остроконечные звериные уши на её голове — крупнее, чем у Миюри.

Этот замысел Миюри назвала "Кувалда". Исправления, которые они требовали у Церкви, были вроде кувалд, которыми по очереди били по противнику, и когда от Церкви обламывался соответствующий кусок, по ней продолжали бить следующим исправлением, пока ей не будет придана желаемая форма.

Если удастся заставить противную сторону шаг за шагом отступать, то по мере продвижения вперёд будут приближаться идеалы Предрассветного кардинала. Людям нужно будет просто идти следом. Что-то вроде этого...

Так считала непреклонная Миюри, в целом так же думали и Клевенд, и мудрые старцы. Если бы Предрассветный кардинал и впрямь собирался бы занять святой престол, людям это было бы понятно, но раз это не так, следовало получить как можно больше "добычи" в виде обещаний исправления Церкви.

Коул нашёл этот замысел дикарским, принуждающим и в то же время целесообразным. Конечно, он решил, что сможет успешно противостоять любому вмешательству императора или иных влиятельных лиц, просто объясняя им: то — это то, а это — это. Когда Миюри встретила укоризненный взгляд своего брата, с которым он говорил, что почти всё у неё в замысле не так, ей оставалось лишь отвернуться от этого взгляда. Воспитание детей порой требует неизбежной несправедливости.

Однако у Коула ещё было время подумать над этим замыслом. Он хотел услышать самые разные мнения, чтобы не колебаться, когда надо будет обратиться у Собору. Например, что думал богатый торговец, и он изложил Ив перечень требований к Церкви.

— Ни одно из них не выглядит прибыльным, — сказала Ив, бегло взглянув на Коула, потом она посмотрела на него снова — внимательно и настороженно. — А чего это ты вроде как расслабился?

— А, нет, вовсе нет, — пробормотал Коул, подчиняясь холодному взгляду стоявшей тут же Миюри.

— Брата, похоже, этот перечень не устраивает, — сказала она.

— Хм? — не поняла Ив.

— Мы все думаем, что этих претензий к ним достаточно для обсуждения, но брат всё жалуется, что ему чего-то не хватает. Поэтому, видя твоё недовольство, сестрица Ив, он, вероятно, подумал, что ты с ним на одной стороне.

Ив посмотрела на Коула, затем на Миюри и, наконец, с пониманием пожала плечами:

— Я сказала, что перечень не выглядит прибыльным, но сам по себе он составлен хорошо. Вероятно, подкреплён Священным писанием и каноническим правом.

— Да, так... — нерешительно подтвердил Коул.

— В таком случае Церковь очутится в обороне и будет не в состоянии отбиться от всего. Им придётся пойти на серьёзные уступки по некоторым вопросам из перечня, так что наша победа на Соборе будет, по крайней мере, несомненной.

— Видишь? — толкнула в плечо Коула Миюри, заставив его почувствовать себя ещё более неловко.

Но всё же он не мог не заметить один нюанс в словах Ив.

— Что ты имела в виду, говоря 'по крайней мере'?

Блистательная женщина-торговец, бросив на Коула взгляд, усмехнулась с видом превосходства.

— Среди торговцев, немного наловчившихся в этом деле, достаточно распространено одно заблуждение, — Ив подала знак девушке с зонтиком, сидевшей рядом и готовившей выпить. — Скажем, алчный торговец будет долго торговаться, пока ему не уступят и не сделают скидку. На этом он сейчас получит прибыль. Но вытребовав неразумную скидку, он испортит мнение других о себе, что повлияет на его будущую торговлю. Так как, эта скидка обернётся для него выгодой или убытком?

Коул взглянул на Миюри и увидел, что та немного надулась. Ив, конечно, тоже это заметила и, усмехнувшись, добавила:

— Конечно же, если этот торговец хочет показать себя крутым, в этом нет ничего плохого. Ничего плохого нет в желании чётко обозначить, кто тут главный, или удержать разный сброд, как бродячих собак, на расстоянии, чтобы защитить свою территорию. Миюри с гордым фырканьем отвернулась от неё и посмотрела на Коула.

— Я не хочу ниспровергнуть Церковь, — сказал тот. — Я хочу, чтобы они стали лучше.

— Чем больше будешь их бить, тем лучше они станут, — заявила Миюри, и её полные решимости красноватые глаза встретились с глазами Коула.

Пока они сердито смотрели друг на друга, Ив, сложив руки на животе, с усталым раздражением в голосе произнесла:

— Оба правы. Но что до меня... — Ив взяла подготовленный девушкой с зонтиком бокал прозрачного, светлого вина, неторопливо, будто смакуя, отпила этого напитка, несомненно, высшего качества и продолжила. — Меня беспокоит, что этот перечень совсем не похож на то, чего можно ожидать от Предрассветного кардинала.

Её слова совершенно не походили на слова хладнокровного и алчущего денег торговца.

Каждое из требований, составленных Коулом вместе с мудрецами, являло пример испорченности Церкви, оно нашло бы отклик в сердцах людей, если бы им его сообщили. Кроме того, все требования были изложены чётко и ясно, не оставляя Церкви возможности для увёрток.

Однако у Ив, похоже, было своё мнение.

— Не похож на моего брата? — переспросила Миюри.

— Да. Смелость духа, достойная того, чтобы за это рискнуть, возможно, это оно. Если что-то говорит именно он, то невольно думаешь: ладно, давай-ка я помогу ему. Так будет понятней?

Коул с Миюри быстро переглянулись и снова посмотрели на Ив.

— Хах... — выдохнула Миюри. — Видишь? Если мы пойдём в сражение с этим перечнем, как с оружием, Церковь, несомненно, будет потрясена. Мы обвиним их в недостаточно обоснованных податях и будем требовать прекращения ростовщичества. Церковь не сможет убедительно возразить ни на то, ни на это. Конечно, они столько времени высасывали из этого сладкий мёд и не сдадутся так легко, будут сопротивляться. Но даже в этом случае им придётся сдаться с одной стороны, чтобы сохранить положение с другой. А значит, одно из требований они примут.

В перечне было немало и других требований. Коул не ожидал, что будут приняты все, но каждое принятое будет означать сокращение злоупотреблений Церкви. Миюри с Клевендом, как и мудрецы, полагали, что этим можно было удовольствоваться. То, что удалось нанести удар по Церкви и заставить её согласиться с какими-то требованиями, это уже...

Однако.

— Да, так и есть, — Ив улыбнулась так, словно видела чувства и мысли Коула насквозь, и отпила ещё вина, потом она немного сощурила глаза и тихо продекламировала, будто стих:

— Пока будешь пытаться управлять людьми законами, люди будут искать в них лазейки. Но станешь управлять ими добродетелью, люди ответят тебе верностью.

Миюри недоверчиво посмотрела на Ив, которую этот взгляд, кажется, позабавил.

— Это из учения далёкой-далёкой страны, из давних времён. Если говорить проще, моя юная барышня, то вопрос в том, за кем легче пойдут люди: за высокомерным предводителем наёмников, кто лишь отдаёт приказы, или за тем, кто сам возьмёт меч и первым пойдёт на поле боя. Приказы сами собой не выполняются, за этим надо следить и карать за неисполнение. Ну, а если сам предводитель храбро и решительно выйдет на бой?