Прозрение богов

Воздух в кабинете, казалось, стал гуще. Аютия, чьим ремеслом была маскировка и проникновение, не дрогнула. Но в её глазах, обычно задумчивых и спокойных, мелькнуло что-то острое, быстрое, как укол. Это было не возмущение. Скорее, холодное понимание всей грязной простоты этого плана.

— Сверхправитель, — её голос был тише обычного, — это крайне рискованно. Если правда откроется... мы предстанем врагами того порядка, который построили.

— Она не откроется, — отрезал Анмай. Его взгляд стал тяжелее. — Люди видят то, что им показывают. Если на их дом нападут "мятежники", у них не возникнет сомнений. СМИ Сарьера контролируются нами полностью. Ещё до начала атак мы обеспечим "утечки" о "планах мятежников, потом дадим реальные свидетельства выживших. Мы создадим более убедительную реальность, чем та, что есть на самом деле. А когда Друзья Сарьера придут и накажут этих псевдобандитов, уровень лояльности в регионе возрастет минимум на 12 процентов.

Он подошел ближе, и Аютия почувствовала исходящее от него холодное сияние безраздельной власти.

— Ты лучшая в своем деле, Аютия. Ты умеешь становиться кем угодно. Стань нашими врагами. Стань самым отвратительным их отражением. Убеди всех, что за всей их болтовней о "свободе" скрывается лишь примитивная жажда грабежа и насилия.

Аютия смотлала на него, и в этот момент она видела не Сверхправителя, а просто файа, зашедшего в тупик. Он больше не управлял. Он осквернял саму идею справедливости, создавая монстров, чтобы потом героически их убивать.

— И что будет с теми, кого я найму для этой роли? — спросила она, уже зная ответ.

— После выполнения задачи они будут ликвидированы как настоящие мятежники, — ответил Анмай без тени сомнения. — Твоя же жертва во имя стабильности будет... учтена. Подготовь план. Используй любые ресурсы. Я хочу увидеть первые отчеты о "зверствах" через две недели. Время не ждет.

Он повернулся обратно к карте, показав, что разговор окончен.

Аютия молча вышла. Двери за ней закрылись, отсекая её от стерильного безумия кабинета. Она шла по пустому коридору, и её пальцы непроизвольно сжались.

Она была Наблюдателем. Её ремесло — ложь, маскировка, проникновение... Но эта ложь была иного порядка. Это было не вживание в роль для сбора информации. Это было отравление самого колодца, из которого люди пили надежду.

Она подошла к иллюминатору. Внизу раскинулся Сарьер, её мир, её задание. Теперь ей предстояло создать в нем ещё один, фальшивый, очаг тьмы, чтобы люди с ещё большим рвением потянулись к свету Твердыни.

Она не сомневалась в успехе. Она сомневалась в том, что останется от неё самой, когда она завершит эту работу. Чтобы победить чудовище, ей предстояло самой надеть его маску. И самое страшное было в том, что приказ Сверхправителя был безупречно логичен. И от этого — ещё более отвратителен.

Аютия стояла у иллюминатора, пока холод звездного света не просочился сквозь прозрачный сплав, заставив её отойти. Приказ был отдан. Логика её системы, неумолимая и совершенная, не оставляла пространства для вопросов. Но внутри неё, клона, созданного для анализа и исполнения, бушевал молчаливый шторм.

Она отправилась в свой сектор — лабиринт лабораторий и кабин для брифингов, скрытый в недрах Твердыни. Здесь царила иная атмосфера, нежели в стерильном кабинете Анмая. Воздух был насыщен запахом озона, металла и едва уловимым ароматом биологии — следы работы над телами и сознаниями.

Её первым действием был не набор команды, а погружение в архивы. Она изучала не тактику, а психологию. Отчеты о настоящих мятежниках, расшифровки их переговоров, паттерны поведения, моральный кодекс, который они сами для себя создали... Она искала не слабости, а суть. Чтобы подделать монету, нужно досконально изучить подлинник.

Затем начался подбор "актеров". Она не пошла к Друзьям Сарьера — их отказ был слишком очевиден. Она спустилась вниз, в каталог уголовных элементов, содержащихся в исправительных лагерях. Ей нужны были не идеалисты, а подонки, циники, те, чья мораль уже была размыта годами выживания в жопе системы. Люди, которые за золото, искусственный экстаз или обещание безнаказанности согласились бы на всё.

Она лично проводила собеседования в серой, безликой камере.

— Вам предстоит играть роль мятежников, — говорила она, её голос был ровным, без осуждения или поощрения. — Ваша задача — грабить, запугивать, оставлять после себя след жестокости. Вы будете жить в их шкуре. А после... вас ждет помилование и новая жизнь.

Она смотрела в их глаза и видела расчет, страх, алчность. Идеальные кандидаты. Каждый согласился.

Следующий этап — трансформация. Лаборатории Твердыни могли творить чудеса. Имплантировались ложные воспоминания о "боевом прошлом" в рядах повстанцев. Тощие тела зеков обрастали мускулатурой, характерной для людей, живущих в условиях сурового быта. Им вживляли шрамы, которые выглядели как старые раны от пуль и осколков. Их учили жаргону, почерпнутому из прослушек, и манере поведения — той самой смеси отчаянной бравады и фанатичной убежденности.

Аютия наблюдала за этим процессом, чувствуя себя не творцом, а палачом, убивающим последние остатки человечности в этих людях. Она создавала не просто марионеток. Она создавала карикатуру на сопротивление, уродливую и отталкивающую.

Однажды к ней в отсек пришла Хьютай Вэру. Подруга Сверхправителя стояла на пороге, одетая в свою обычную простую одежду — белую футболку и серые шорты. Её лицо было печальным.

— Аютия, — начала она тихо. — Я вижу отчеты. "Ложное знамя"... Это необходимый шаг?

Аютия не стала лгать. Среди файа это было бессмысленно.

— Анмай считает, что да. Эффективность прогнозируема.

— Эффективность, — Хьютай произнесла это слово с легкой, едва уловимой горечью. — Мы строим вечность, Аютия. А вечность, основанная на лжи, подобна дому, построенному на песке. Она может стоять веками, но первый же настоящий шторм сметет её.

— А что есть "настоящий" шторм? — холодно парировала Аютия. — Мятежники? Они — песчинки. Мы — ураган. Мы боги их мира.

Хьютай покачала головой.

— Нет. Настоящий шторм — это момент, когда люди перестанут верить во всё. И в правду, и в ложь. И мы останемся одни. В этом — наш главный провал.

Она ушла, оставив Аютию наедине с её творениями. Слова Хьютай висели в воздухе, как приговор.

..........................................................................................

Через две недели, как и приказал Анмай, первая группа "лжемятежников" была заброшена в отдаленный поселок в Рассветной Долине. Аютия наблюдала за операцией через спутниковые камеры и отчеты агентов. Она видела, как её "дети" ворвались в поселок, с криками "Свобода или смерть!" избивали стариков, грабили склады с продовольствием и срывали флаг с символом Твердыни. Она видела ужас в глазах жителей, их слезы, их проклятия в адрес "спятивших повстанцев".

Всё шло по плану. Идеально.

Позже, когда Хищники Юло Йювати "героически" освободили поселок и перебили "бандитов", Аютия получила отчет от Анмая. Всего одно слово, высветившееся на её персональном терминале:

"Результативно".

Она стояла перед зеркалом в своих покоях, глядя на свое отражение — красивое, задумчивое лицо, за которым скрывался архитектор грязной лжи. Она помнила каждую деталь: страх в глазах того старика, которого её "подопечные" избивали прикладами, дикие крики детей, на глазах которых насиловали их мать. Она создала этот кошмар. Она была его автором.

Она была Наблюдателем. Её работа заключалась в том, чтобы видеть правду. Теперь её работой стало создание лжи, которая была убедительнее правды. Она победила. Но, глядя в свои собственные глаза, Аютия Хеннат понимала, что эта победа пахла пеплом и предательством. И она знала, что Хьютай права. Они не просто уничтожали мятежников. Они уничтожали саму возможность веры. И в этом не было никакой эффективности.

Был лишь бесконечный, холодный мрак.

..........................................................................................

Кабинет Сверхправителя снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь почти неслышным гулом вычислительных ядер. На этот раз голографическая проекция показывала не карту боевых действий, а сложную схему административной иерархии Сарьера. Десятки имен, должностей, связей. Некоторые из них были подсвечены мягким желтым светом — "потенциально нелояльные". Другие — алым. "Подлежат замене".

Анмай Вэру стоял перед этой схемой, его массивная фигура была неподвижна. Рядом, соблюдая дистанцию, замерла Аютия Хеннат. Она только что отчиталась об успехах операции "Ложное знамя" в отдаленных поселках. Уровень одобрения "Друзей Сарьера" в регионе действительно вырос.

— Стабильность — это не только контроль над народом, Аютия, — голос Анмая прозвучал задумчиво, что было для него редкостью. — Это, в первую очередь, безупречность управляющего аппарата. Рыба гниет с головы.

Его рука провела по воздуху, и несколько алых меток на схеме замигали ярче. Это были губернаторы, мэры, префекты районов. Люди, обладающие властью и — что хуже всего — собственным мнением.

— Отвлекшись на борьбу с повстанцами, мы упустили их из виду. Они не нарушают приказы свыше напрямую. Они их... интерпретируют. Затягивают исполнение. Ссылаются на "местные особенности". Создают зоны неконтролируемой автономии. Это опаснее, чем тысяча мятежников с автоматами.

Аютия молчала, чувствуя, к чему клонит Сверхправитель. Ледяная тяжесть сковывала её изнутри.

— Твои "актеры" доказали свою эффективность, — продолжил Анмай. — Они — идеальный инструмент для хирургической операции. Народ простит своему правителю многое. Но он не простит слабости. Особенно, если эта слабость демонстрируется в момент опасности.

Он наконец повернулся к ней, и его взгляд был лишен чего-либо человеческого. Это был взгляд архитектора, оценивающего прочность балки, которую пора заменить.

— Я поручаю тебе вторую фазу операции. Переориентируй свои ресурсы. Цели — чиновники из "красного" списка. Их необходимо... ликвидировать. Публично и жестоко. Пусть "мятежники" убивают их в их же кабинетах. Пусть оставляют на телах послания о "мести палачам". Пусть их семьи... исчезают.

В воздухе повисла тяжелая, гнетущая пауза. Аютия понимала весь циничный гений этого плана. Устраняя неугодных, Анмай не только укреплял свою вертикаль власти, но и делал это руками "врага", ещё сильнее демонизируя образ мятежников и оправдывая любые будущие репрессии. Это был самоокупающийся механизм террора.

— Сверхправитель, — её голос прозвучал ровно, хотя каждый нерв в её теле был натянут, — это изменит природу операции. Мы будем убивать не случайных людей, а тех, кто... служит нам. Это может вызвать вопросы у... самих исполнителей. И у... других файа.

Она имела в виду Хьютай. И, возможно, даже Найте.

— Исполнители — расходный материал, — отрезал Анмай. — Их жизни будут стерты по завершении миссии. Что касается других... — он сделал едва заметную паузу, — они понимают необходимость жестких мер. Порядок требует жертв. Всегда.

Его тон не допускал возражений. Это был не совет, а закон мироздания, который он провозглашал.

— Выбери первую цель, — приказал он, возвращаясь к изучению схемы. — Я хочу, чтобы через три дня весь Сарьер говорил о зверском убийстве губернатора провинции Калдар "проклятыми повстанцами".

Аютия кивнула, повинуясь древнему, вшитому в саму её матрицу, инстинкту подчинения. Но, выходя из кабинета, она чувствовала, как почва уходит у неё из-под ног. Она создавала монстра, который начал пожирать не только врагов, но и своих собственных создателей.

Вернувшись в свою секцию, она вызвала досье на губернатора Калдара. Старик, бывший инженер, назначенный ещё в хаотичные первые годы после Прибытия Твердыни. В отчетах агентов отмечалась его "излишняя самостоятельность" и "популизм". Он пытался оспорить квоты на поставку продовольствия в центральные регионы, пытался сохранить местное законодательство. Для Анмая он был вирусом. Для людей бывшей Республики Калдар — возможно, последней надеждой на независимость.

Аютия отдала приказ своей команде. Начать подготовку. Создать легенду о "мести" губернатору со стороны мифического "Крыла Свободы" — новой, радикальной фракции повстанцев. Подготовить оружие, транспорт, сценарий нападения...

Она смотрела на экран, где улыбался седовласый губернатор... и впервые за всю свою долгую жизнь Аютия Хеннат почувствовала нечто, очень отдаленно напоминающее стыд. Она больше не была Наблюдателем. Она стала палачом. И не для врагов порядка, а для тех, кто просто осмелился понять этот порядок по-своему. Система, созданная для подавления хаоса, начала пожирать саму себя, и она, Аютия, была её челюстями.

...........................................................................................

Тишина личных покоев Анмая Вэру была иной, чем в его официальном кабинете. Здесь не было голографических проекций — лишь ровный тусклый свет и стерильная пустота. Он стоял, глядя в панорамный иллюминатор, за которым висел в черной пустоте шар Сарьера, подсвеченный с одной стороны солнцем, с другой — крошечными огнями городов. Его мир. Его бремя.

Отражение в стекле было знакомым — лицо Единого Правителя, лишенное, однако, той огненной харизмы, что двигала когда-то галактиками. Это была маска, за которой скрывалась усталость, копившаяся не годами, а тысячелетиями. Система, которую он построил, работала. Но она была хрупкой, как стекло. Друзья Сарьера могли подавлять мятежи. Пропаганда — усмирять умы. Но цемента, который скреплял бы всё это в единое, неразрушимое целое, не было.

"Нужна верность", — пронеслось в его голове. Холодный вывод, как в процессоре, после анализа терабайтов данных. Не вынужденная страхом, не купленная нейроэкстазом, а добровольная, фанатичная, слепая.

Его взгляд мысленно обратился к ним — к Чистым. Молодежным группам, которые изучали тщательно сфабрикованную историю "Тысячелетнего Сарьера" и старались во всем подражать файа. Они были странными, немного наивными, но в их глазах горел тот самый огонь, которого не было у сломленных взрослых. Они не просто подчинялись ему. Они верили.

И в этот момент в его сознании, как идеально отлаженный механизм, родился план. Чиновничий аппарат коррумпирован, инертен, подвержен местничеству. Использует систему для личного обогащения. Лояльность — показушная. Силовые структуры эффективны, но бездушны. Друзья Сарьера сражаются за жалование и "райские сады", а не за идею. Население апатично, запугано, потребляет пропаганду, но не испытывает настоящей преданности. Культура "бестревожности" порождает одну лишь духовную пустоту, как и говорит Хьютай.

И Чистые. Они — потенциальное ядро новой, подлинно преданной элиты. Их фанатизм — не недостаток, а ресурс. Их нужно не подавлять, как это было во времена моратория на нейроустройства, а направить. Возглавить. Сделать их не маргинальной сектой, а авангардом режима.

Он мысленно набросал контуры новой структуры.