Чаганов: Будущее

Он бессильно откинулся на спинку стула, не сводя глаз с мигающего курсора:

— Дохлый номер, это как искать иголку в стоге сена, когда сама иголка сделана из сена. Без знания алгоритма интерпретации можно подбирать это 'зерно' до следующего съезда партии.

— Понятно, — академик шагнул к местному телефонному аппарату и несколько раз крутнул диск, — Миша, позвони в секретариат Романова и попроси срочный разговор с Григорием Васильевичем. Я сейчас в 'домике Чаганова'. Жду... Как не отвечают? Такого быть не может. Попробуй с городского. Тишина?

* * *

— Это чересчур, Олег Семёнович. Изолировать Генерального секретаря — не мера предосторожности, это государственный переворот.

— Называйте как хотите, — махнул рукой Шеин. — мне всё равно. Надо спасать страну.

Бакланов зябко передёрнул плечами:

— В стране спокойно. Заводы по-прежнему выпускают продукцию. Прилавки магазинов ломятся от товаров. Люди утром проснутся и пойдут, позавтракают и пойдут на работу. А вечером будут смотреть хоккей или спектакль какой-нибудь. Что бы завтра ни случилось на Земле ОГАС отреагирует, ОГАС поможет. Где вы вообще видите катастрофу, от чего надо спасать страну?

— Всё верно, 'народ безмолвствует', — скривился Шеин. — Чаганов выстроил систему, при которой жизнь населения почти не зависит от того, что творится здесь Кремле. Экономика не встанет. Транспорт не рухнет. ОГАС удержит страну на плаву. Спасать страну надо не 'от чего', а 'от кого'. От тех, кто хочет получить монополию на право задавать цели ОГАС. Чаганов своим 'Внешним Разумом', то есть надстройкой над ОГАС захотел отобрать у партии любую возможность влиять на общество, а Романов не способен даже понять того, что творится у него под носом продолжает талдычить о наследии Чаганова, клянётся сохранить его курс.

В кабинете повисла тишина.

— Романов на похоронах публично дал слово, что найдёт и покарает якобы тех, кто ответственен за смерть Чаганова, — Шеин выдержал паузу, обводя присутствующих тяжелым взглядом. — Вы понимаете, что это значит? Ещё до окончания расследования комиссии, генсек даёт установку, что это не авиационная катастрофа, а убийство. Следующим шагом будет назначение виновных. Возможно, что они уже назначены, осталось лишь вписать фамилии в обвинительное заключение. И я не уверен, что вашей или моей фамилии нет в нём. Похоже, Романов решил использовать смерть Чаганова как кистень для уничтожения несогласных.

Бакланов, всё так же зябко кутаясь в пиджак, подал голос:

— А военные, вы думаете, что они не промолчат?

— Армия должна быть вне политики, — отрезал Шеин, — если же кто-то захочет в неё поиграть, то на на каждого маршала всегда найдется честолюбивый генерал, мечтающий занять кресло своего начальника. Здесь нас шестеро членов Бюро Президиума ЦК, без Романова у нас большинство. Поймите, что медлить нельзя. Либо мы берем ответственность на себя и действуем, либо ждём, когда за нами придут люди Романова. Я предлагаю решением Бюро объявить в стране Чрезвычайное Положение и создать Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению, который возьмёт в свои руки всю полноту власти в стране, как в случае войны. На время чрезвычайного положения все функции прямой демократии, которые поддерживает ОГАС — все эти электронные референдумы, народные инициативы и прямые наказы — временно блокируются. Право распоряжаться вычислительными мощностями и задавать целеполагание ОГАС перейдёт к уполномоченным ГКЧП.

— А зачем огород городить, — поднял голову вечно молчавший Воротников, -если у нас будет большинство в Бюро? Можно всё сделать по тихому, не объявляя населению.

— Не пойдёт, — тряхнул седой головой Шеин, — даже Президиуме ЦК большинства у нас может не быть, не говоря уже о самом ЦК. И вообще, смотря на эту вашу решимость в кавычках, я уже не уверен, что и в Бюро большинство надолго сохранится. Вступление в ГКЧП будет гарантией, что никто из нас не даст заднюю. Времени на раздумья нет — кто со мной, тот поднимет руку... Спасибо. Я, товарищи, в вас не ошибся.

Шеин положил ладонь на папку перед собой.

— Приказ уже отдан. Романов в 'Валдае' блокирован полчаса назад. Вся связь с резиденцией отключена.

* * *

— Связи нет, — вздохнул Александров.

Бирюков мгновенно припал к терминалу. Пальцы летали по клавишам, по лицо заскользили синеватые тени.

— Похоже на то, — через минуту подтвердил 'специалист', — началась какая-то перестройка топологии ОГАС. Что касается телефонной связи, то с нашей стороны всё работает — тональный сигнал на линии есть, но АТС программно блокирует наши запросы.

— Понятно, — голос академика стал жестким, — Андрей тебе надо уходить. Возьмешь с собой эту машину...

Рука Бирюкова непроизвольно сжалась в кулак:

— Но Анатолий Петрович, это сложнейшая машина. В крайнем случае, я мог бы пойти вместе с...

— Это приказ. Ты нужен здесь, в институте. — Отрезал Александров. -Андрей, забирай. Пойдёшь со мной в дежурку. Чемодан возьми с собой.

Бирюков неохотно начал упаковывать 'компьютер'.

— Мам, Лика идет с нами, — Андрей твердо посмотрел на мать.

* * *

В тесном помещении комендатуры было жарко и душно от работавшего в углу самодельного нагревателя. Лика, сидящая у турникета левой рукой помахала на себя, а правой томно потянулась к верхней пуговице своей новой вохровской формы и расстегнула её. Капитан, стоящий напротив за стеклом, поймал движение девушки жадным взглядом.

Чёрт, когда уже Петрович придёт, пронеслось в голове у Андрея, капитан может, не дожидаясь начальника ВОХР, начать смену караула и тогда наши липовые 'корочки' не спасут.

— А вы девушка, значит, тоже из охраны? — капитан, облизнув пересохшие губы, склонился к окошку. — Вас сегодня всех уволят, но если хотите, то я могу вам устроить...

— Я тут всё равно временно, — защебетала Лика, показывая свои белые зубы, — вообще-то я артистка, работаю над новой ролью, хочу, так сказать, изнутри прочувствовать свою героиню.

— Кого же вы там играете? — глаза капитана подпрыгнули.

— Американскую шпионку, которая пытается соблазнить капитана КГБ.

Лика весело рассмеялась.

— Смотри Веселова, — ворчливым тоном отозвалась мать Андрея от противоположной стены, — отвезёт тебя капитан на Лубянку для выяснения личности.

— Ой, напугали девку высоким каблуком, — повернулась Лика вполоборота, демонстрируя грудь, — сам нападёт, сам защищаться будет.

— Тихо тут, весело ей, — зло прикрикнул Петрович, входя в помещение, — собирайте все свои манатки и марш на остановку. Это последний рейс до метро, больше не будет.

Через полчаса служебный ПАЗик, подпрыгивая на стыках плит, высадил их у входа в метро 'Сокол'. Большой город начинал просыпаться. У массивных колонн вестибюля их ждал человек в неприметном плаще, привалившись к холодному камню. Когда Андрей поравнялся с ним, незнакомец преградил ему путь.

— Посылка для вас, — бросил он, кивая на чемодан.

— Спасибо, -Андрей легко подхватил его и зашагал к эскалатору.

За ним, отстав на несколько метров, шли рядом две женщины, по виду мать и дочь.

* * *

Проснулся Романов, как будто кто-то толкнул его в бок. Он посмотрел в окно — темно, посмотрел на часы на прикроватной тумбочке — 6 часов. Прислушался. Обычно в это время в коридоре, соседней гостиной, да и во всём корпусе стоит абсолютная тишина. Зная о хронической бессоннице генсека, все охранники и обслуживающий персонал неуклонно соблюдали это правило. Но не сейчас.

Он быстро накинул халат и вышел в гостиную.

Оба референта были уже там — взлохмаченные и небритые. Черняев на диване нервно переключал дистанционкой телевизионные каналы, а Александров-Агентов на коленях у низкого столика, крутил ручку настройки старого приёмника 'Грюндиг'.

— Что случилось? — нахмурился Романов.

Черняев резко поднялся.

— Связи нет.

— Какой?

— Никакой, — буркнул Агентов, — ни обычной, ни правительственной. Городской тоже нет. У нас по радио и телевидению — тишина. Пытаюсь узнать хоть что-то по 'голосам'. Охрана из корпуса не выпускает, говорят приказ. Попробую 'Би-би-си'...

Референт повернул ручку. Сквозь свист прорезалось:

— ... неподтверждённые сообщения из Москвы. В столице появились слухи о тяжёлой болезни Генерального секретаря ЦК КПСС Григория Романова...

— Что за.., — он быстрым шагом пересёк гостиную и толкнул дверь в кабинет.

Сняв с письменного стола трубку телефона правительственной связи 'Кавказ', Романов поднёс её к уху. Тишина. Ни гудка, ни щелчка на линии.

— Где офицеры связи Генштаба?— повернулся он к стоящим в дверях референтам.

Те пожали плечами:

— Их комната пуста.

Романов медленно положил трубку:

— 'Чегет'?

— Чемоданчика там не было, скорее всего забрали с собой.

— Понятно, — генсек тяжело опустился на ближайший стул. С минуту он молчал, массируя виски. — Начальника охраны ко мне.

Через минуту вошёл начальник охраны — полковник 'Девятки', которого Романов знал много лет. Лицо у него было серое, усталое и какое-то отрешённое.

— Что происходит? — заиграл желваками Романов.

Полковник ответил не сразу:

— Товарищ Генеральный секретарь, у меня приказ Председателя обеспечить вашу охрану на территории объекта.

— То есть?

— То есть никому, находящемуся на объекте, не разрешено покидать территорию до особого распоряжения.

— Моего распоряжения?

Полковник опустил глаза:

— Председателя Комитета Государственной Безопасности.

— Что со связью?

— Отключена в Москве.

— Где офицеры связи Генштаба?

— Переведены на другой объект, — выдавил из себя полковник.

— Кто приказал?

Полковник чуть помедлил:

— Мне этого не сообщили, но думаю, что по приказу своего начальства.

— Сегодня в мире. — Из гостиной зазвучал бодрый голос диктора телевидения. — Резко обострилась обстановка в США, после того как Сенат и Палата представителей Техаса проголосовали за выход из состава государства ...

— Ты понял, что ты сделал? — Романов схватил начальника охраны за лацканы пиджака. — Ты сейчас заблокировал Верховного Главнокомандующего, лишил нашу страну возможности ответить ударом на удар. Ты понял? Сейчас все наши ядерные силы недееспособны.

Полковник даже не попытался освободится:

— Я действую согласно инструкции, товарищ Генеральный секретарь, и никакие ваши доводы на это повлиять не смогут.

* * *

Дача стояла в глубине старого подмосковного посёлка, за мокрыми пушистыми елями и голыми яблонями. Дом на участке был небольшой и немаленький, невысокий и ненизкий, не красивый и не уродливый. Он был типовой, из тех, которым благодарное государство много лет назад награждало своих учёных, инженеров и генералов за высшие достижения в своих областях деятельности. Такой же была и внутренняя обстановка — тяжёлый дубовый письменный стол, диван с потёртой кожаной обивкой, полки с книгами от пола до потолка и под стеклянными колпаками — макеты. Ракета УР-700, орбитальная станция 'Алмаз', первый лунный корабль с росписью космонавтов Комарова и Титова на подставке. На стене в рамке под стеклом цветная фотография двух 'Ч' — Чаганова и Челомея.

Андрей стоял у полки, разглядывая 'Союз-7', и машинально провёл пальцем по прозрачному колпаку.

Мать сидела у окна, откинувшись на спинку кресла. После дороги усталость чувствовалась у неё только в голосе. Лицо по-прежнему было собранным.

Снизу из кухни доносился звон посуды. Лика хлопала дверцами шкафов и холодильников, что-то глух бормоча себе под нос.

— Ты считаешь, что их всё ещё можно собрать?— Андрей встал за спиной у матери.

— Ну, собрать — не собрать, а проверить, кто ещё жив, кто в памяти, и кто вообще готов, думаю, следует.

Она помолчала, потом добавила:

— Мальцева довольно часто поручала мне проверку кандидатов. Всего их наберётся десятка два. Может быть больше, в основном среднее и нижнее звено. Со временем они, наверное, поднялись в организации и вошли в руководство.

— И адреса помнишь?

— Помню, — хмыкнула она,— для контрразведчика хорошая память обязательна. Конечно, не такая, как была у Мальцевой, а, тем более, у твоего отца — у них память была феноменальной — но я была одной из самых-самых сотрудников.

Андрей сел на подоконник напротив:

— Телефоны отпадают.

— Естественно. Они уже давно на прослушке, — кивнула она, — а если идти лично, то провал гарантирован.

Глаз Андрея зацепился за тёмный экран терминала в углу кабинета. Старый огасовский аппарат — первой модели, с потерявшими первоначальный цвет пластмассовыми клавишами и "пузатым" дисплеем на электронно-лучевой трубке.

— А что если попробовать через сеть ОГАС, — порывисто поднялся он и в три шага оказался у пульте.— Интересно, он ещё работает?

Андрей нажал клавишу 'Пуск'. Терминал загудел, в глубине корпуса что-то щёлкнуло,

экран мигнул и налился тусклым зелёным светом. По нему побежали строчки самопроверки и загрузки. Через минуту появилось окно: введите код владельца.

Со стороны лестницы послышались лёгкие шаги. В дверях появилась довольная Лика.

— Смотрите, что у нас есть! — Она покрутила над головой пластиковую карточку. — Хозяин оставил её на кухне вместе с запиской. 'Правильное питание — залог здоровье'.

У Андрея зажурчал живот, он подскочил, уступая стул девушке:

— Мне огромную свиную отбивную и жареную картошку!

Мать бросила осуждающий взгляд на сына.

— Без проблем, — пальцы Лики забегали по клавиатуре. — только с учётом твоего возраста, роста и веса огромная отбивная будет скорее 'учебной' — до 180 граммов и, соответственно, 200 граммов картошки. Что даёт около 700 килокалорий.

Мать прыснула в кулак.

— А вам, Екатерина Васильевна? — брови девушки встали 'домиком'.

— Овощной салат с курицей, — быстро ответила та.

— Я тоже, — Лика стучит по клавише 'Ввод', — время ожидания 45 минут. Ой, у меня ещё посуда в посудомойке сушится.

Каблуки девушки уже застучали по деревянным ступенькам.

— Огонь, — одобрительно кивнула мать, глядя ей в след.

— Что я тебе говорил, — Андрей опустился на корточки перед терминалом, нащупал снизу защёлку и с усилием снял боковую панель. — Кажется этот.

Он щёлкнул маленьким чёрным тумблером без всякой маркировки, затаившимся на в углу большой платы. Экран стал чёрным, а внизу замигал курсор командной строки.

Мать встала сзади у него плечом:

— Это что такое?

— Заводской сервисный режим. — Отозвался Андрей не сразу. — Для наладчиков. Эмуляция терминала техника. На таких машинах я полгода работал в ОГАСе, когда проходил там практику на последнем году института.

Хрустнув пальцами, он ввел первую команду. По экрану побежала сухая диагностическая информация: индекс узла, версия прошивки, номер порта, контроль памяти.

— И что теперь? — спросила мать.

— Теперь машина думает, что к ней пришёл человек из техслужбы, а не хозяин дачи.

Он быстро ввёл ещё несколько команд. На экране появилось аскетичное служебное окно.