Четверо с Меленки

— Слышали, не слышали — какая разница? — Сашка плюхнулся на землю, растирая ушибленное плечо. — Главное, что мы живы. Пока что.

— Ага, — кивнул Гришка. — Живы. И гэнэйцам наваляли. И платформы их посбивали. А могли бы в школе сидеть, историю учить...

— А мы сейчас историю делаем, — улыбнулся Ромка. — Только никто об этом не узнает.

— Узнают, — твердо сказал Мишка. — Обязательно узнают. Мы же сигнал послали. Наши услышат. Наши не бросают.

Он поднял голову к фиолетовому небу, где медленно таяли дымные следы от сбитых платформ.

— Эй, Земля! — крикнул он вдруг громко, во весь голос. — Мы здесь! Мы держимся! Ждем!

И эхо покатилось над джунглями, над горами, над всей чужой планетой, унося мальчишеский крик туда, где среди миллиардов звезд горела одна — маленькая, теплая, родная...

А в небе, никем не замеченная, зажглась новая точка. Слишком яркая, слишком быстрая для падающей звезды. Она росла, приближалась, и через минуту мальчишки увидели: это корабль. Большой, серебристый, с планетой и молнией на борту....

— Мама... — выдохнул Гришка и сел на землю.

Корабль пошел на посадку прямо в джунглях, ломая верхушки деревьев, вздымая тучи листвы. А из открывшегося люка уже выбегали гэнэйцы — в черной блестящей броне, с высокими воротниками, с атомными пистолетами на изготовку. Не те, прежние, сонные и нерасторопные. Эти двигались быстро, четко, как механизмы, окружая ребят, но не стреляя.

— Элитная гвардия Империи, — представил их командир, подходя ближе. — Наследник лично заинтересовался вами. Четверо детей уничтожили базу, сорвали снабжение города, подняли восстание дикарей... Это неслыханно. Вы будете доставлены во дворец для изучения.

— А наши? — крикнул Сашка, загораживая друзей. — Дальцы? Вы их тронете?

— Дикари? — гэнэец усмехнулся. — Они получат своё. Новую базу. Новые рудники. И урок, чтобы неповадно было бунтовать. Но вас это уже не касается.

— Касается! — заорал Мишка, хватаясь за атомный пистолет.

Но гвардейцы были быстрее. Короткие разряды парализаторов ударили со всех сторон. Мальчишки дернулись, замерли на миг и попадали в траву, не в силах пошевелиться.

— Глупо, — равнодушно сказал гэнэец. — Но ожидаемо. Грузите.

Последнее, что видел Мишка, закатывающимся взглядом — как Кос с десятком воинов выбегает из джунглей с копьями наперевес. И как гвардейцы встречают их точными выстрелами атомных пистолетов...

— Кос... — прошептал Мишка и провалился в темноту.

Глава 7

Очнулись они в клетке. Самой настоящей, металлической, с толстыми прутьями, на которые даже смотреть было больно — так они сверкали под ярким светом. Рядом, в соседних клетках, сидели дальцы — человек двадцать, измученных, грязных, с потухшими глазами...

— Очухались? — раздался скрипучий голос.

У клетки стоял пожилой гэнейц. В парадной форме, с нашивками, медалями и холодной улыбкой на тонких губах.

— Я — генерал Крум Руваго, — представился он. — Командир гарнизона на Даль-Гее. Вы доставили мне немало хлопот, земляне. Разрушенная база, уничтоженные платформы, сотни погибших солдат... За всю историю контактов с примитивными цивилизациями мы не встречали такого сопротивления.

— Примитивная цивилизация — это вы, — прохрипел Мишка разбитыми губами. — Сами ничего не можете сделать, грабите слабых. Вы без своих пистолетов — никто.

Генерал пропустил его спич мимо ушей.

— Вы будете доставлены на нашу главную базу. Там вас изучат. Ваш мозг, ваши рефлексы, вашу необъяснимую способность к сопротивлению. Возможно, мы даже оставим вас в живых. Как лабораторные образцы.

— А дальцы? — спросил Ромка, кивая на соседние клетки.

— Эти? — генерал скосил глаза. — Эта партия пойдет на рудники. Ваши друзья, кажется? Вы успели стать для них вождями. Теперь они разделят вашу участь. В некотором роде.

Мишка рванулся к прутьям, но его отбросило электрическим разрядом.

— Не советую, — усмехнулся генерал. — Клетка под током. Для вашей же безопасности. Вы слишком... изобретательны. Счастливо оставаться!

Он развернулся и ушел, стуча каблуками начищенных сапог по металлическому полу.

— Пацаны, — подал голос Гришка, когда шаги стихли. — Что теперь? Совсем крышка?

— Не каркай, — оборвал Сашка, хотя сам сидел бледный и злой.

— Думать надо, — Мишка потер ушибленную грудь. — Всегда есть выход. Батя говорил: из любого плена можно бежать, если голова на плечах.

— А если не выйдет? — спросил Гришка тихо. — Там же главное их логово. На всей планете.

— Значит, погибнем, — жестко ответил Мишка. — Но с песней. Мы уже один раз бежали. Ещё раз убежим. Правда, пацаны?..

— Правда, — отозвался Ромка. — Только надо понять, куда нас везут и что это за база такая.

— Кос, — позвал Сашка в сторону соседней клетки. — Кос, ты как?

Молодой воин с косичкой, сидевший в углу, поднял голову. Лицо у него было в кровоподтеках, но глаза горели по-прежнему.

— Кос живой, — ответил он хрипло. — Кос драться будет.

— Будем, — кивнул Мишка. — Вместе. Как раньше.

Корабль дрогнул, загудел двигателями. Взлет. Курс на главную базу, в самое сердце врага...

Четверо мальчишек и два десятка синекожих дальцев летели навстречу неизвестности. Навстречу новой битве. Потому что они умели только одно — бороться до конца.

Где-то там, внизу, остались джунгли Даль-Гея, разрушенная база, сбитые платформы и легенда о четверых богах, которые пришли с неба и ушли обратно в небо, оставив надежду.

Но легенды ещё не знали, что боги попали в плен. И что самая страшная битва у них впереди...

Гул двигателей перешел в знакомый визг, а потом стих совсем. Наступила тишина, тяжелая и давящая.

Дверь трюма открылась. На пороге стоял генерал Руваго собственной персоной, а за ним — четверка гэнэйцев с какими-то приборами в руках, похожими на большие фотоаппараты с антеннами.

— Прибыли, — сухо констатировал генерал. — Город Крулимаг, столица Даль-Гея, четвертой колонии Гэнэйской Империи. Добро пожаловать!

Клетку с пленниками выгрузили из трюма и погрузили на очередную летающую платформу. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась ровная, как стол, серая равнина, покрытая мелкой пылью. Ни травинки, ни кустика, ни птицы...

Посреди этой мертвой пустыни возвышался город. Но не такой, как Москва или даже Ленинград на картинках. Здания — высокие, остекленные башни, перевитые трубами и галереями, — росли прямо из земли, как грибы-поганки, и были увиты черными металлическими лианами. Везде горели огни, но свет их был неживой, холодный, зеленовато-желтый. В воздухе пахло озоном и горелой проводкой.

— Ну и дыра... — выдохнул Сашка, озираясь. — Хуже рудника. И как они вообще тут живут?..

По серым дорогам сновали платформы на силовой подушке, бесшумные и стремительные. Вокруг них, не обращая внимания на пленников, спешили гэнэйцы — все как один в серебристых комбинезонах, с пустыми лицами и короткими стрижками...

— Это что ж, у них тут все такие? — шепнул Ромка Мишке. — Как клоны? Скукотища...

Платформу с клеткой поставили прямо на площади перед огромным дворцом — пирамидальным сооружением из черного стекла, в котором отражались два местных солнца.

Вокруг собиралась толпа. Гэнэйцы — все как на подбор высокие, бледные, в серебристых одеждах — глазели на пленников, тыкали пальцами, переговаривались на своем скрипучем языке.

— Смотрите, дикари с Даль-Гея! — слышалось из толпы. — А эти четверо — те самые земные, что базу взорвали? Маленькие совсем... Как они смогли?

Мишка стоял в клетке, не касаясь прутьев, и смотрел на эту толпу с такой ненавистью, что, казалось, металл должен был плавиться...

— Не дури, — шепнул Ромка. — Только хуже сделаешь. Они не шутят.

— Знаю, — процедил Мишка сквозь зубы. — Но как же бесит... Мы для них словно звери в зоопарке

Ворота дворца открылись, и на площадь вышли гвардейцы в черной броне. За ними, в окружении свиты, показался ОН.

Принц Лхэйо Сурт.

Ему было лет шестнадцать — на вид почти что ровесник мальчишек. Но в нем не было ничего мальчишеского. Высокий, тонкий, с длинными белыми волосами, забранными в хвост, и глазами — совершенно пустыми, как у всех гэнэйцев, но с каким-то особенным, мертвенным блеском. Одет он был в черный мундир с золотым шитьем, на поясе — атомный пистолет, инкрустированный драгоценными камнями, и короткий меч в ножнах.

— Так-так-так, — произнес он, подходя к клетке. Голос у него был высокий, с неприятными вибрирующими нотками. — Те самые земные чудеса, о которых столько говорят?

Он обошел клетку кругом, разглядывая мальчишек, как зоолог разглядывает новых насекомых.

— Маленькие, грязные, примитивные, — продолжал принц. — И это они уничтожили базу? Разбили карательную экспедицию? Забавно. Ладно. Наши ученые разберутся, как им это удалось. Генерал?..

— Экспонаты доставить в Лабораторию Адаптации! — браво скомандовал Руваго.

В Лаборатории Адаптации их встретил другой гэнэец, в очках с толстыми линзами и с нашивками, изображающими колбу.

— Господин генерал, — заскрипел он, потирая тонкие руки. — Неожиданный груз. Примитивная раса, но... нестандартная реакция на ситуацию. Буду изучать.

— Изучай, — кивнул генерал. — Но будь осторожен. Они... — он запнулся, подбирая слово, — ...опасны.

Мальчишек завели в комнату с белыми стенами, посередине которой стоял большой прозрачный бокс, похожий на террариум для хомяков, только размером с хороший сарай.

— Заходите, — приказал ученый, открывая дверцу бокса. — Без глупостей. Здесь кругом охрана.

Внутри было пусто — только мягкий пол, льющееся откуда-то сверху бледное освещение и странные приспособления, которые, видимо, должны были изображать мебель: какие-то бесформенные кресла-мешки и низкий столик, вделанный в пол. С потолка вниз смотрел целый лес разнообразных антенн и датчиков.

Мишка вошел первым, гордо подняв голову. За ним, стараясь не показывать страха, втянулись остальные.

— Хорошо хоть не в клетку, как зверей, — буркнул он, когда дверца захлопнулась. — Террариум, понимаешь...

— А чем это не клетка? — Гришка пнул стенку. Прозрачный материал даже не дрогнул.

Ромка, вместо того чтобы унывать, подошел к стене, прижался к ней лбом и стал разглядывать лабораторию. Там сновали гэнэйцы, тыкали в какие-то пульты, переговаривались на своем скрипучем языке...

— Пацаны, — позвал он тихо. — Вы гляньте. Они же нас боятся.

— Кто? — Сашка подскочил к нему. — Эти?..

— Ага. Вон тот, главный, в очках, на нас смотрит, а сам за пульт прячется. А генерал этот... он же от нас тогда, на корабле, отшатнулся. — Ромка обернулся к друзьям. — Мы для них — загадка. Они все запрограммированные, как роботы, а мы... мы живые.

Мишка задумался, почесал затылок, когда гэнэйцы за стеклом начали особенно бурно обсуждать свои графики,

— Ромка, а ты, может, и прав, — медленно проговорил он. — Они тут все как один под копирку. А мы — мы разные. Я — моряк, Гришка — хулиган, Сашка — силач, ты — книгочей. Вон, на генерала ихнего наорали, а он и не знал, что делать. Не по инструкции это...

Сашка вдруг широко улыбнулся.

— А давайте им жару зададим? Пусть знают, что советские люди не сдаются!

— Это как? — оживился Гришка. — На стекло написяем?

— А вот как, — Сашка подошел к столику, вделанному в пол, и, крякнув, попытался его сдвинуть. Столик даже не шелохнулся. — Ну, не выходит... пока.

Гэнэйцы за стеклом засуетились, защелкали приборами, записывая реакцию "образцов". А четверо мальчишек, оказавшись на чужой планете, в прозрачном боксе, под прицелом камер и датчиков, вдруг почувствовали, что они не жертвы, не экспонаты, а разведчики.

— Ничего, — подытожил Мишка, оглядывая свою команду. — Прорвемся. Батя всегда говорил: "Попал в переделку — не скули, дело делай". Значит, наше дело сейчас — выведать все про ихнюю Империю и рвать когти домой. А там... там наши не бросят. Точно не бросят. Гагарина, небось, тоже не сразу запустили, сначала учились.

Гэнэйцы за стеклом успокоились, защелкали приборами реже, а главный ученый даже отвернулся к своему пульту, поправляя толстые очки.

Ребята уселись вчетвером на мягком, но чужом полу, посреди фиолетового безмолвия, и принялись шепотом строить планы. Самые невероятные, самые отчаянные и самые мальчишеские. А за прозрачной стеной ученые гэнэйской Империи впервые в жизни столкнулись с тем, чего не могли объяснить ни формулы, ни сканеры, ни звездные карты: с несгибаемым, теплым, живым духом Земли, занесенным так далеко от дома...

"Изучение" продлилось несколько часов. Потом их вывели под сияние чужого неба, к воротам дворца, там, где лаборатория выходила прямо на посадочную площадку. Их окружила охрана и ученые. Все они чего-то ждали, но ждать долго не пришлось: всего через несколько минут вновь появился принц со свитой.

— Ну? — сразу спросил он гэнэйца в очках. — Что вам удалось выяснить насчет... этих? — он ткнул рукой в землян.

Главный ученый снял свои очки и нервно протер их.

— Господин Наследник, — начал он. — Нет сомнения, что мы столкнулись с удивительным феноменом. Существа этой расы показали неограниченный потенциал к адаптации. Они способны приспособиться к любым, даже самым необычным условиям. Или, что ещё хуже — приспособить даже самые необычные условия под себя. Во всей Галактике мы не встречали ничего подобного. Как ни жаль, но я советую вам немедленно их уничтожить. Иначе я не ручаюсь за... последствия.

— Ты боишься? — язвительно спросил принц, ткнув рукой в полуголых землян. — Боишься этих ничтожеств?..

— Ваше Высочество, — склонился один из свиты, — по законам Империи, эти пленники подлежат немедленной казни за сопротивление и уничтожение вашей собственности.

— Снова казнь?.. — принц изогнул тонкую бровь. — Скучно. Надоело. Я не люблю скуку. Отец говорит, что я должен учиться управлять, учиться наказывать... Но казнь — это быстро. А я хочу их сломать! И я здесь закон!

Он снова повернулся к клетке, и на его губах заиграла улыбка — холодная, жестокая, предвкушающая.

— Вы будете моими личными рабами, — объявил принц. — Моими игрушками. Будете чистить мои сапоги, подавать еду, прислуживать на пирах. И каждый день я буду придумывать для вас новые испытания. Если справитесь — возможно, оставлю в живых. Если нет... — он пожал плечами. — Что ж, найду новых. Галактика велика.

Мишка шагнул вперед, сжимая кулаки.

— Мы не будем твоими рабами, — сказал он твердо, глядя принцу прямо в глаза.

В толпе ахнули. Свита замерла. Принц на миг опешил — видимо, никто никогда не говорил ему "нет".

А потом он рассмеялся. Звонко, весело, как смеются дети, когда видят забавную игрушку.

— О, это будет чудесно! — воскликнул он. — У них есть характер! Это так... занимательно. Значит, так, — он щелкнул пальцами. — Этого, который дерзкий, — выпороть плетями и в карцер на сутки без еды и воды. За дерзость. Остальных — в рабские казармы. Завтра начнем... обучение. Посмотрим, насколько они все умны.