Товарищ Гроза - 4

Не то чтобы я боялся — дело привычное. Однако мы сейчас не столько на задании, сколько на отдыхе. И чтобы этот самый отдых нам никто не портил, 'активные мероприятия' лучше отложить. Зато на обратном пути...

А пока придётся вернуться к самому первому варианту плана: честной закупке. Денег полно, и их абсолютно не жаль. Причём британских фунтов стерлингов мне не жальче, чем германских марок. Марки всё-таки на оккупированных территориях в ходу, ими я пользуюсь часто, а фунты... Кому они вообще сейчас нужны?

Как я уже говорил, молодой паренёк в приличном костюме здесь вопросов не вызывает. Ровно до тех пор, пока я не пытаюсь провернуть сделку по покупке серьезных партий товара. На базаре-то мне что угодно продадут, договорятся хоть на немецком, хоть на английском, хоть на французском или том же русском. Но вот для крупных дел нужен масштаб. И, что немаловажно, солидность, которой у в лучшем случае студента в глазах тертых восточных купцов быть не может по определению.

Сам я светиться и не планировал. Можно достать из инвентаря кого‑нибудь из своей дивизии, чья внешность внушает больше доверия и почтения. Например, того же профессора. А я при нём буду кем-то вроде младшего родственника, студента-ассистента или секретаря. Такой тандем почтенного старца и расторопного юноши — почти классика, не вызывающая подозрений.

Кстати, надо выяснить, какими языками Вознесенский владеет? Сильно сомневаюсь, что никакими — профессор всё-таки старой, дореволюционной закалки, так что латынь и парочку европейских знать обязан. Или тот же Савелий Петрович — он идеально подойдёт, когда дело дойдёт до вербовки новых бойцов в нашу дивизию. Самое смешное, что его я тоже ни разу не спрашивал о знании языков. Кроме тех, которые он сам демонстрировал. Вот заодно и выясним.

Изображать из себя торгаша профессор не отказался. Да и с чего бы ему отказываться? Особенно учитывая, чем он у себя в университете занимался. Про то, у кого именно я фальшивые документы покупал, прекрасно помню. Студенческие билеты у них были лишь побочным продуктом — в основном 'Университетская мафия' специализировалась на дипломах о высшем образовании, штампуя 'специалистов' в промышленных масштабах. Так что к несовсем законной коммерции профессору было не привыкать, а академическая среда нередко требует куда большей изворотливости, чем восточный базар.

Также я пообещал профессору некоторый процент от сделок. Правда, не деньгами, а товарами. К тому же не теми, которые мы сейчас покупаем, а сильно позже — теми, которые я собираюсь брать на складах бесплатно. Именно их получится поместить во вне лимит. Вот в то отделение, которое выделил для профессора, и отсыплю. Что он потом со всем этим будет делать там, в будущем, — не знаю, но не удивлюсь, если сумеет пристроить.

Если я решил изображать из себя серьёзного бизнесмена откуда‑то из Европы, то надо соответствовать этому статусу. Во всяком случае, ночевать по чердакам — точно не вариант. А уж Николая Сергеевича Вознесенского по ним таскать — тем более. Это не говоря о том, что в местных чердаках я разбираюсь из рук вон плохо. На юге у них вообще крыши другой системы. Нужен официальный адрес, куда в случае чего можно пригласить деловых партнёров.

Это как раз не проблема: приличных отелей в Стамбуле хватает. Туда наверняка без вопросов заселят даже такого персонажа, как я, но не будем рисковать. Вариант с 'профессором и его ассистентом' — самый идеальный. Даже лучше, чем вариант с Савелием Медведевым. У Николая Сергеевича и вид интеллигентнее, и выглядит он абсолютно безобидно — такой ни у кого подозрительных мыслей не вызовет.

Как выяснилось, у профессора Вознесенского ровно тот же лингвистический набор, что и у Любови Орловой. Французский — идеально, немецкий — похуже, чем у неё, но всё равно прилично, а также латынь и древнегреческий. Последние два, правда, совершенно бесполезны: мёртвые языки в Стамбуле нафиг никому не нужны. Как и во всём остальном мире.

А вот Савелий Петрович удивил. Английский — идеально. Даже заверил, что запросто сойдёт не только за английского шпиона, но и за кого‑нибудь из британского высшего общества, например, за офицера, недавно вернувшегося из колоний. Причём сойдёт этот образ не только для местных, но и для самих британцев. Французский у него тоже хорош, но, как и у большинства дворян Российской империи, это не 'французский французский', а специфический 'русский французский'. Его ни с чем не спутаешь — примерно как американский английский отличается от австралийского и тем более от британского. Также Савелий вполне свободно изъяснялся на польском и белорусском — что неудивительно, учитывая, где он жил и с кем контрабандой занимался.

Но удивил меня он не всем вышеперечисленным, а турецким и греческим. Причём не древним, а вполне себе современным. Хотя, если подумать, тоже ничего странного: это и есть два основных языка контрабандистов в этом регионе. В данной части света без знания местных наречий серьезные дела вести куда сложнее.

Ну так вот, изображали мы с профессором торговцев фруктами. Точнее, тех, кто только планирует ими стать. Выглядело бы странно, если бы опытные купцы вдруг начали интересоваться на каждом углу, где тут прикупить мандаринов. И да, именно мандаринов — я пока не забыл, зачем вообще затеял этот заморский круиз.

Как оказалось, мандарины в природе уже существуют и не просто существуют, а активно выращиваются и развозятся почти по всему миру. В Турции они тоже есть, хотя основные поставщики — это Египет и Палестина. Про Палестину ничего не скажу, а про Египет слышал — там пирамиды бывают. Значит, туда и полетим. Кроме пирамид, там ещё и англичане, но они меня пока не сильно волнуют.

Естественно, на одних мандаринах я не остановился. Мы интересовались и другой южной экзотикой. Выяснилось, что в это время Стамбул завален инжиром и гранатами из Смирны. Финики везут из Ирака и Северной Африки — те самые, мясистые и сладкие, которые в Москве сороковых днем с огнем не сыщешь. Как и без огня. А еще бананы. Оказывается, их уже вовсю везут из Канарских островов и Эритреи, правда, здесь они считаются диковинкой и стоят прилично. Ну и апельсины — золотистые плоды из Яффы, которые размером могут посоперничать с грейпфрутами.

Как в таких случаях говорят: заверните оба! Я уже представляю, каким у нас будет новогодний праздничный стол. И не только новогодний, и не только праздничный, и не только в сорок первом году. Надеюсь запастись так, чтобы и в двадцать первый век хватило отвезти. Причём в товарных количествах, а не только друзей и близких угостить. Такой объем дефицита в будущем станет не лишним, даже если там это не дефицит.

Про восточные сладости я тоже не забыл. Выбор тут оказался даже шире, чем с фруктами. Правда, большинство названий я слышал впервые и редко понимал, о чём вообще речь. Горы рахат-лукума всех цветов и вкусов: от розового до орехового. Тягучая нуга, пропитанная мёдом пахлава, от которой слипаются... нет, не то о чём обычно говорят, а пальцы. И десятки видов халвы: кунжутная, подсолнечная, с фисташками. Есть ещё пишмание — нечто вроде сахарной ваты из муки и сахара, похожей на тонкие нити клубка. В лавках на Гранд-базаре всё это благоухает так, что голова идёт кругом, даже у меня, не великого любителя сладостей. Тоже собираюсь закупить всего и побольше.

Правда, с некоторыми из этих товаров возникла неожиданная проблема. Это мандарины можно отгружать вагонами. Со сладостями такой номер проходит туго. В моём времени разницы нет: сколько закажешь, столько и сделают, только плати. Здесь же сладости промышленными масштабами не производят. Просто пока не научились добавлять в них столько химии, чтобы они не портились месяцами. Либо берёшь свежее небольшими партиями, либо на базаре вообще поштучно. Здесь каждый кусочек сахара — результат ручного труда, а не конвейера.

Опять поймал себя на мысли, что меня заносит. Зачем мне сладости вагонами? Я ведь собираюсь накрыть стол всего на один Новый год. Тут действительно можно и поштучно на базаре набрать. Но с другой стороны... если сейчас забить вне лимит по полной, то можно сто лет вперёд праздники отмечать, и всё будет как только что из лавки. Такая перспектива обладания бесконечным запасом десертов выглядит крайне заманчиво.

Хотя тут в полный рост встаёт другая проблема. На третьем уровне инвентаря торговые сделки во вне лимит не помещаются. Военные трофеи — на первом уровне, к ним добавляется лично изготовленное на втором, плюс украденное и намародёренное на третьем. Не сомневаюсь, что позже дадут и торговлю, но на каком уровне инвентаря это будет — никому не известно. Система выдает возможности дозированно, заставляя каждый раз тщательно обдумывать свои действия.

Да, основное пространство моего инвентаря тоже уже подросло, и надо сказать неслабо. Туда не один вагон можно запихнуть. Однако лучше так сильно не налегать и подождать, когда мы поедем обратно, чтобы захватить всё бесплатно и сразу во вне лимит.

И как я уже упоминал, для заключения всех вышеперечисленных сделок было необходимо поселиться где-нибудь в приличном месте. Кто с тобой станет вообще разговаривать, если ты живешь в какой-нибудь дешевой гостинице? Тем более что в европейской части города — имею в виду не ту, которая находится на европейской стороне, а ту, где живут в основном европейцы, — хватало очень даже приличных фешенебельных отелей. Если пригласить делового партнёра туда, он ни за что не усомнится, что имеет дело с приличным, уважаемым человеком. В таких вопросах внешняя атрибутика и правильный адрес решают едва ли не больше паспорт у тебя в кармане.

Ну, а в приличных местах требуются нормальные документы, то есть тот самый паспорт. Правда, у профессора как раз документов не оказалось. Вернее, не совсем так. Но именно немецких для него у нас не нашлось. Когда была возможность, позаботились и закупились чуть ли не на все случаи жизни. У нас с Любовью Орловой их буквально десяток разных комплектов был.

Мало того, мы не только себе их сделали, но и некоторым другим членам нашей дивизии. Не десяток каждому, но хотя бы по одному комплекту. У той же Маши Вороновой, например, тоже были немецкие документы. По ним она числилась Марией Рабен. Или Maria Raben. Фамилия Raben происходит от немецкого Rabe (ворон), что является точным смысловым и реальным аналогом фамилии Воронова. Так что считай почти не подделка.

Однако о том, что к нашей дивизии присоединится профессор, никто просто не мог заранее подумать. Следовательно, и сделать документы ему тоже никто не додумался. Однако, как оказалось, ему оно и не требовалось. У профессора был паспорт ещё Российской империи, который тут прекрасно котировался.

Хотя, надо признать, не только тут — паспорт Российской империи до сих пор много где принимался как удостоверение личности. С другой стороны, ничего удивительного. В две тысячи двадцать шестом году всё ещё есть места, где спокойно примут и советский паспорт. Не удивлюсь, если Турция — одна из таких стран. Мир вообще гораздо интереснее и непредсказуемее, чем иной раз можно подумать.

Ещё иллюстрации: https://author.today/post/836940

Осторожно, спойлер! Там появляется новый важный, персонаж который будет ближе к концу четвёртой книги.

о ТОПах, нейросетях, и полуголых девицах (с картинками!) 18+

На самом деле это статья. Но проиллюстрирована она в основном картинками к четвёртой книги цикла 'Товарищ Гроза'. Так что читать статью и ставить лайки не обязательно, а картинки посмотреть можете.

Глава 6 Турецкоподданный

Савелий Петрович попросил меня отпустить его на вольные хлеба. Не в том смысле, что насовсем, а позволить ему лично оставаться в городе всё время нашего пребывания в Стамбуле. Чтобы не сидеть в пространственном кармане, пассивно ожидая, когда тебя вытащат по нужде, а действовать самостоятельно.

С одной стороны, мне это не очень нравилось. Я привык, что все мои люди всегда находятся при мне, и я лично отвечаю за их безопасность. А что может быть безопаснее инвентаря? Там их точно никто не достанет даже при самом тщательном поиске. С другой стороны, я ни на секунду не сомневался, что бывший контрабандист в Стамбуле точно не пропадёт, чувствуя себя в этой портовой среде как у себя на хуторе. Да и бесполезным тоже не будет.

Тем более что недавний пример говорил сам за себя. В Варшаве он не только развернулся по полной программе, но и был весьма полезен. И с документами, и с некоторыми специфическими товарами, и с ценной оперативной информацией.

Наверняка опять начнёт проворачивать какие‑то свои схемы и операции. Но именно этого я не опасался: какой бы след ни оставили его дела, они будут совершенно обычными и понятными для местных как властей, так и всех остальных. Ни на какого 'путешественника во времени' никто и не подумает. Обычный делец из бывших русских, разве что наглый и при серьезных деньгах.

Это если он вообще останется русским. Ведь не исключаю, что опять прикинется английским агентом. Тоже более чем понятный для всех вариант. Англичане в колониях не стесняются заниматься тем, чего никогда бы не стали делать у себя на острове.

Поэтому я поселил его в том же отеле, где остановились мы с профессором. Медведев даже порывался сам оплатить свой номер, но я махнул рукой. Денег хватает. Мало того, я намекнул, что как и в Варшаве готов финансово поучаствовать, если подвернутся интересные варианты. К тому же попросил его не забывать и обо мне. Если будет что-нибудь интересное. Мои вкусы, желания и предпочтения он и так знает прекрасно. Там вообще плевать на цены и возможную прибыль, просто пусть берёт нужные вещи не торгуясь.

Савелий Петрович развернулся во всю ширину своей пролетарской — то есть, я хотел сказать, контрабандной — души. К нему в номер постоянно привозили какие‑то ящики, мешки, тюки, чемоданы... Больше всего было именно чемоданов, так как в дорогом отеле они вообще не вызывали подозрительных взглядов со стороны персонала или постояльцев.

За три дня он умудрился аж четыре раза приходить ко мне за новыми деньгами. Куда можно столько потратить? Были бы деньги, а на что их спустить — в нынешнем Стамбуле всегда найдётся, особенно если не задавать лишних вопросов о происхождении товара. Похоже, мой офицер решил скупить половину местного черного рынка, пока конкуренты не проснулись. В сорок первом году в Стамбуле действительно наблюдался всплеск торговли антиквариатом — люди бежали от войны и распродавали семейные реликвии за бесценок.

Да и я всего за три дня свою коллекцию старинного холодного оружия пополнил так, что не смогу сразу сказать, во сколько именно раз она выросла. В принципе, ничего удивительного: Восток — дело тонкое, особенно в том, что касается кузнечного искусства и умения хранить вековые традиции. Что характерно, старинного огнестрела тоже хватало, причем некоторые образцы выглядели так, будто их только что сняли со стены дворца султана.

О размещении всего этого великолепия в застеклённых шкафах гостиной нашей бытовки можно было сразу забыть — оно даже упакованное в чемоданы туда бы не влезло. Правда, Система опять мне уровень коллекционера повышать не стала. Но это как раз понятно: пока оно всё лежит упакованное в закрытую тару, ни о каких коллекциях и речи быть не может. Для Системы куча коробок в инвентаре — это просто объем, а не навык.