Упокоиться в Магдале. Том 1

— Конечно, — ответил Кусура, тоже стараясь владеть собой достаточно, чтобы это прозвучало серьёзно.

Присмотр за алхимиками не был чем-то особенным сам по себе. Со стороны было просто невозможно понять, чем они занимаются, к тому же им было свойственно очертя голову ввязываться в исследования, способные лишить их жизни, так что установление присмотра было вполне естественным шагом. Ну и сами Кусура и Веланд, конечно же, совершали и раньше поступки, из ряда вон выходящие. И им не раз уже назначали присмотр.

— Мастерские обычно примерно так, в целом, и выглядят. Здесь имеется то, к чему опасно прикасаться, а также то, что становится ядовитым при смешивании, так что заходить туда запросто явно не стоит, — объяснял Кусура Фенесис, осматривая с ней мастерскую.

Здесь Кусура был впервые, о чём сразу и сказал, однако осмотр проходил на удивление гладко.

Фенесис задумчиво кивнула. Они уже осмотрели помещения, расположенные ниже первого уровня. Девушка поначалу с подозрением рассматривала кости животных, оставшиеся от прежнего алхимика, и многочисленные сосуды и бутылочки с непонятным содержимым. Однако, по мере того, как Кусура пояснял смысл каждой вещи, её подозрения, кажется, понемногу рассеивались.

Кроме того, Фенесис сама знала основы теологии и принесла с собой полезные книги, получив поручение следить за алхимиками. Сравнивая увиденное здесь с книгами, написанными почитаемыми монахами, она рассчитывала распознать использование языческой магии.

— Хотя самое опасное — это Веланд, — еле слышно произнёс Кусура, и Фенесис вздрогнула всем крохотным телом.

Сам Веланд сейчас находился уровнем ниже, в помещении с печью и водяным колесом. И всё же Фенесис во время осмотра ни на миг не отходила от Кусуры.

Кусура чувствовал себя проводником по преисподней, подобно герою книги, написанной великим поэтом.

— Главным образом, мы исследуем способы улучшения железа и его изготовления при меньшем расходе топлива. Как Бог расселил по всей земле людей с разной внешностью, так и сокрытые в земле камни имеют разные свойства в разных местах. Мы стараемся найти лучший способ для тех камней, которые можно найти на этой земле.

Кусура слышал, что предпочтительность молчания было одним из правил монашеской жизни. Фенесис, внимательно выслушивая Кусуру, всё время молчала. Может, она думала, что через открытый рот ей внутрь может попасть что-то плохое. Как бы то ни было, благодаря её молчанию Кусуре было легко объяснять.

— Однако эта мастерская действительно очень хорошая, — не мог не поделиться Кусура, впервые её увидевший сам.

На первом подвальном уровне мастерской хранилось ещё больше вещей, чем на верхних. Если просто окинуть помещение взглядом, разобраться было сложно. Взгляд сразу останавливался на броских предметах, развешенных по стенам: черепа животных, весы, колбы, кристаллы, латунный глобус небесной сферы и так далее. Но если присмотреться, становилось понятным, что размещение подчинялось здравому смыслу почти со скрупулёзной точностью.

Всё было отсортировано и распределено так, что любой, кто обладал должными знаниями, сразу понимал, чем эти вещи являлись и к какой группе относились.

И это было ещё одной из причин, почему Кусуре было легко объяснять.

Однако в один момент Кусура снова обвёл взглядом мастерскую и вдруг замолчал. Увидев вопрос в лице Фенесис, он спохватился:

— Да, прости. Я лишь подумал, что прежний человек, распоряжавшийся здесь, был, должно быть, невероятно искусным.

Томас Бланкет, вроде бы так его звали. Предполагали, что его убили в городе, но обстоятельства его смерти оставались невыясненными.

Даже когда жестоко убили Фриче и бесцеремонно обыскали её всю до самого тела, Кусура всего лишь подумал, как это тело могло быть использовано в его исследованиях по получению железа, но сейчас как будто рыдание подступило из груди к его горлу.

Не стало искусного алхимика. Это означало, что убыл один из их рядов, один из тех, кто выполнял трудную задачу поднять Божьи покровы с устройства этого мира.

Как жаль, что Кусуре не довелось хотя бы раз поговорить с ним.

Имя "Томас Бланкет", вероятно, заимствовано, никому не было известно, откуда он был родом и кем был на самом деле. Вероятно, у него и могилы не будет, и потому через несколько лет это имя уже и не вспомнят. Всё, что он оставил после себя, — эта мастерская и знания в области алхимии, но даже мастерскую заняли уже Кусура с Веландом, и она скоро станет неузнаваемой.

А способы, кропотливо создававшиеся этим алхимиком, однажды устареют, будут отброшены и забыты, как это происходило и с прежними способами.

Такова судьба алхимика. Алхимик — это тот, который ничего после себя не оставляет.

Остаётся лишь незначительная подробность: ещё кто-то ушёл в Магдалу.

— Хотя большинство алхимиков высокого уровня заканчивают как Веланд, — шутливым тоном произнёс Кусура, Фенесис состроила недовольную гримасу. — В этом отношении я второсортный алхимик.

Эти слова можно было истолковать либо как выражение смирения, либо как нарочитую рисовку. Судя по сердитому взгляду Фенесис, она заметила эту двоякость. Похоже, она была неглупой.

Кусура не испытывал неприязни к умным девушкам.

— Ну, а работа Веланда? — произнёс он. — Думаю, он как раз тот, за кем стоит следить.

Искренняя обеспокоенность отобразилась на лице Фенесис. Должно быть, он действительно пугал её и вызывал враждебность.

— Ладно, если ты мне доверяешь, буду тебе рассказывать о каждом шаге.

Фенесис опустила голову, серьёзно подумала и ответила:

— Помоги мне проводить время от времени внезапные проверки.

Всё равно что просьба ребёнка проводить его посреди ночи в туалет, предварённая рядом правдоподобных причин.

Кусура удержался от улыбки, но ему захотелось чуть поддразнить её:

— Готов служить.

Их начальник Пост с достоинством проглотил насмешку Кусуры, но Фенесис, распознав шутливость ответа, испепелила его взглядом.

Разница в их умении терпеть была огромной.

Кусура сделал вид, что не заметил её взгляда.

— Вот что такое мастерская. Если тебе будет нужно узнать что-то о самой работе, просто спроси. Я даже приду вместе с тобой на внезапную проверку.

Фенесис издала короткий негодующий звук.

— Это не насмешка. Я действительно думаю, что тебе лучше позвать меня, когда тебе понадобиться проверить нашу работу.

— Ну... всё-таки... — не сдержалась Фенесис.

Но Кусура возразил:

— Возможно, не по той причине, про которую ты подумала... Во время работы есть вероятность образования невидимого пара, не имеющего запаха, надышавшись которым, ты лишаешься чувств, а потом умираешь, так ничего и не заметив.

— А...

— Это "рука смерти". Часто происходит при сжигании того, что называют "каменным углём", — продолжал Кусура, поглаживая висевший на стене череп медведя. — Ещё при добыче металлов могут использоваться ядовитые вещества, от которых тоже можно при прикосновении лишиться чувств. Даже если их не очистить, как поступают с ядами. Например, ртуть. И даже если яд не будет сильным, если ты прикоснёшься к чему-то, а потом, не вымыв рук, что-то съешь, яд может накапливаться постепенно. Это, например, свинец или мышьяк.

Кусура отсчитывал свои примеры на пальцах, и лицо Фенесис выглядело так, будто на её глазах рушилась очередная небесная опора, когда загибался следующий палец.

— Пони... понимаю...

— Да. Есть и более опасные вещи, о которых следует предупредить того, кто присматривает за нами, а не скрывать от него. Если тот, кто следит за нами, умрёт, заподозрят нас. Ладно, мы бы ещё убили его, но будет совсем не интересно, если он умрёт сам, а нас повесят.

Это было очевидным, но на лице Фенесис отобразились сложные чувства. Когда вокруг столько ядов, вероятность умереть из-за них была даже выше, чем быть отравленной. Действительность оказалась суровее ужасных слухов, что она слышала об алхимиках.

— И ещё кое-что.

Она с испуганным вопросом посмотрела на Кусуру.

— Ешь всегда после нас.

Фенесис с растерянным видом наклонила набок голову.

— Пусть я тебя и не предам, но Веланд может убить тебя.

— Цц... — вырвалось у неё.

— Или же кто-то ещё, незнакомый, может попытаться отравить нас. Мы бы сразу распознали яд в еде. Поэтому тебе лучше не перекусывать здесь среди дня. Если всё ж соберёшься, делай это со мной, а если осмелишься перекусить с Веландом, то только из его тарелки.

Фенесис плотно сжала губы, словно давая понять: вовсе я и не собиралась перехватывать кусочек, подвергая жизнь опасности.

Однако Кусура говорил вполне серьёзно. Прежде всего, нельзя было исключить возможности того, что Фенесис была агнцем на заклание, и её смерть могла стать основанием для преследования Поста. То есть: твой алхимик её убил, так ответь за это. И в таком случае вполне возможно, что руководство Фенесис могло само отравить её еду.

Кусура с тяжёлым чувством осознал, что следить придётся не только за выражением своего лица, но и, так сказать, за здоровьем, иначе возможны неприятности. Даже обеспечив безопасность еды здесь, нельзя поручиться за другие места. При отравлении, скажем, мышьяком доказать, что это произошло не в этой мастерской, будет невозможно.

Иначе говоря, Фенесис для него и для Веланда была не столько врагом, сколько товарищем по общей судьбе. Похоже, что слишком беззащитного врага надо защищать, как союзника.

Алхимия учит, что всё находится в постоянном движении, и это справедливо для всего.

Отсутствие какой-либо определённости. Как только ослабишь бдительность, место вокруг тебя обернётся преисподней.

Думая об этом, Кусура начал подниматься по лестнице, но, обернувшись, увидел, что Фенесис остановилась.

— И вот так... так у тебя всю жизнь?

Какое-то мгновение ему понадобилось, чтобы понять: её вопрос относился к тому, что он ей сказал. Он смотрел на неё с лестницы — казалось, она была из другого мира.

— Конечно, всегда так было. И будет впредь, — пожал он плечами и поднялся на первый наземный уровень.

Фенесис поднялась за ним с видом глубокой задумчивости. Наверное, жизнь алхимика казалась ей чуждой и удивительно нелепой.

— Половину своей работы алхимик выполняет в мастерской, там внизу. А вторая проходит в городе, — сказал Кусура.

— Э?

— Алхимик, не способный наладить с городскими ремесленниками хороших отношений, никчёмен. Может, тебя это удивит, но нельзя быть алхимиком, не умея общаться с людьми.

Глупость какая-то, должно быть подумала Фенесис — такой растерянной она выглядела.

— Наша работа, особенно по металлам, связана с отработкой новых способов, на что у ремесленников в их повседневной деятельности нет времени. Однако мастерство у ремесленников поразительное. Результаты нашей работы мы заносим на бумагу, ремесленники — нет. У них нет времени. Поэтому мы идём к ним. Учиться. Даже Веланд, приходя в мастерскую ремесленника, ведёт себя прилично. Или, скорее, надо подчиняться порядкам ремесленников, иначе твоя жизнь в опасности. В мастерской ремесленника не так спокойно, как здесь. Сделаешь что не так, получишь наковальней в голову, или прижгут раскалёнными щипцами. А то и отравят ещё, убьют вообще. Например, запихнут в печь недоумка, который попробует что-то украсть. И те, кто сидит в судах, никогда не отличат несчастный случай это или умышленное убийство. Или вообще растопят печь настолько, что не останется ничего, даже костей, как будто ничего и не случилось. То есть...

Похожий на кошачий, взгляд Фенесис, поражённой тем, что говорил Кусура, и тем, как он это говорил, прилип к пальцу, поднятому им при словах "то есть".

— То есть, мир полон опасностей повсюду. В отличие от монастыря.

Он убрал палец, и одновременно с его движением Фенесис кивнула.

Кусура сомневался, что она всё поняла, но он не был обязан всё разъяснять, да и нужды в том не было.

Кусура посмотрел на Фенесис, та испуганно потупилась. Это было даже в чём-то приятно — будто играешь с котёнком.

Он пожал плечами и снял со стула плащ.

— Это... ты куда? — тут же с некоторым беспокойством спросила Фенесис.

Должно быть, ей нужно было знать, кто куда направляется.

— Скоро прозвонит вечерний колокол. Мне нужно пойти поприветствовать тех самых ремесленников, пока ещё солнце не село. Не хочу их расстраивать тем, что сразу не пришёл поприветствовать.

Кажется, Фенесис не могла даже представить себе, чтобы грозному алхимику нужно было кому-то выражать почтение.

— Ну, а ты?

— Э?

— Ты можешь остаться в доме сама?

Он понимал, что этот вопрос рассердит её, но всё равно поддразнил, было бы скучно, если бы она таким образом не отреагировала.

— Не стоит беспокоиться.

— Вот как, — ровным тоном откликнулся Кусура, немного всё же удивлённый её спокойствием, хотя она оставалась один на один с Веландом.

— Вскоре после вечернего колокола за мной придут.

До тех пор я справлюсь сама.

Кусура чуть пожал плечами.

— Да, полагаю, сама знаешь, но всё же не трогай ничего необычного.

— Об этом... Да.

— Просто почитай тихонько какую-нибудь книгу.

— Э? — Фенесис с удивлением посмотрела на него.

Её реакция заинтересовала Кусуру, и он, не отпуская ручки двери, обернулся.

— Что? — спросила она, но сразу поправилась, отведя взгляд в сторону. — А, нет...

Потом она нерешительно подняла взгляд на Кусуру:

— А мне можно их читать?

— А? — не понял её вопроса Кусура, потом он подумал, что это могло быть связано с её верой. — А-а... в них нет ничего, что противоречило бы догматам веры. Твои товарищи по вере всё проверили.

Фенесис явно удивилась.

— Но в то же время они здесь все дорогие, — добавил Кусура. — Не закапай их слюной.

Губы Фенесис сжались яростным треугольничком, Кусура, ничего больше не сказав, открыл дверь.

Небо уже побагровело, заметно похолодало. Закрывая дверь, Кусура заглянул внутрь: Фенесис с радостным выражением смотрела на плотно заставленную книгами полку. Кусура вспомнил, что она читала книгу и тогда, когда он пришёл сюда с Веландом. Что и следовало ожидать от образованной монахини.

Спускаясь по дороге к порту и размышляя о своём, Кусура встретил трёх всадников. Те ехали в ряд, морда лошади посередине была укрыта декоративной тканью с вплетёнными в неё золотыми и серебряными нитями, с шеи лошади спускался большой, роскошный передник. На лошади, выпрямив спину, восседал старик в угольно-чёрном плаще, топорщившимся на нём из-за обилия ткани.

Взгляд старика был направлен прямо вперёд и не отклонился даже тогда, когда он не мог не заметить Кусуру.

Ничто не станет препятствием на моём пути, читалось в его взгляде, а два рыцаря в масках по бокам придавали полновесность его убеждённости.

Члены группы веры рыцарского ордена.

Пропуская всадников, Кусура отошёл на обочину. Те даже не взглянули на него, хотя наверняка знали, как выглядел Кусура.

В нём поднялось озорное желание встать у них на пути, но он был не настолько глуп, чтобы сделать это, прежде чем хотя бы разобраться в раскладке сил и положении в городе.