"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Незаконнорожденность была распространенным мнением о членах ордена Бастарда, и слишком часто оно было правильным, чтобы Пенрик мог обижаться. — Очень даже была, хотя сейчас она вдова прежнего барона. Нас было семеро, три мои сестры и три брата. А потом я, самый младший.

Освил кивнул. — Это поможет нам войти через парадный вход. А не через вход для слуг. Тем, кто не принадлежит к высшему эшелону храмовых дознавателей, которые сами связаны родственными узами, может быть трудно иметь дело со знатными лордами.

— Я бы подумал, что ваше храмовое призвание — это пароль для каждого входа.

— К сожалению, нет. — Освил сделал паузу, прищурив глаза от любопытства. — А у тебя?

Пенрик никогда не задумывался об этом. — Я... еще не все входы перепробовал.

Освил фыркнул и поднялся. — Что ж, давай посмотрим, как ты справишься с этим.

* * *

Родовой дом кин Пайкпула находился дальше от королевского дворца, чем величественный особняк прошлой ночи, на более узкой улочке. Этот ряд жилищ был более скромным, но построенным совсем недавно, тоже из тесаного камня, столь распространенного в столице, заменившего в результате пожара и стихийного бедствия множество более ранних деревянных построек. Молодой барон, очевидно, был достаточно общителен, чтобы ранней ночью поддерживать зажженными два факела у входа, а за ними и за дверью присматривал привратник.

— Ученый лорд Пенрик кин Джуралд из Мартенсбриджа желает видеть барона кин Пайкпула по срочному делу Храма, — сказал Пенрик этому слуге, думая о наставлениях своей принцессы-верховной жрицы. — С коллегами. — Увы, у него не было времени вернуться в свою комнату и переодеться в белое платье с наплечными шнурами, которое так убедительно говорило в его пользу. Но привратник, бросив настороженный взгляд на его неряшливую фигуру и более опрятных "серых соек", уступил, по крайней мере, до такой степени, что оставил их стоять в холле, а не на ступеньках, пока сам пошел выяснить, принимает ли его хозяин столь странную компанию. Он исчез в дверном проеме, ведущем в единственный центральный коридор, и вскоре вернулся.

— Сюда, ученый Пенрик, — и, войдя перед ними, объявил: — Лорд Пенрик, милорд. И компания.

Они вошли в уютную книжную комнату, в которой в основном выделялся письменный стол, за которым сидел сам хозяин, разложив бумаги и гроссбухи. Масляные лампы и настенные бра разгоняли вечерние тени, согревая комнату достаточно хорошо и без огня в камине. Глаза Вегея, увеличенные очками, расширились от интереса при виде пары, которая следовала за Пенриком. — Ах, да. Все в порядке, Джонс. — Он поднялся со стула и, обойдя стол, встретил Пенрика стоя, как равного.

Пен представил их друг другу, но Вегей не отреагировал на это никак, кроме озадаченного любопытства. Их пригласили сесть на две скамьи с подушками, расположенные друг напротив друга перед темным камином. Привратник принес стул, чтобы хватило всем, и Вегей занял его. Пенрик вежливо отклонил предложение Вегея угостить прохладительными напитками, и слуга удалился. Пенрик и Освил переглянулись. Когда Освил не сразу взял инициативу на себя, Пенрик протянул к нему руку; казалось, тот сделал глубокий вдох, как пловец перед погружением.

— Вчера утром мирянин-дедикат из храма деревни Вейр проверял силки в вашем лесу неподалеку, когда наткнулся на тело женщины, — начал Освил. — Его настоятельница незамедлительно известила орден Отца. Меня отправили осмотреть место происшествия вместе с ученым Пенриком и шаманом Инглисом.

— Пять богов, — сказал Вегей и подписался в рефлективном порыве. — Кем она была? Что с ней случилось?

Прищуренный взгляд Освила на эту первую реакцию, очевидно, не нашел повода для паузы — Пен не был уверен, разочарован ли он, — потому что он продолжил описывать сцену так же, как и в случае с ученым Хамо. — Она оказалась волшебницей из храма Истхома, ученой Магал. Вы знаете эту женщину? Когда-нибудь встречались с ней?

Вегей, широко раскрыв глаза, покачал головой из стороны в сторону. — В последнее время я посвящал свою жизнь ордену Отца. Я почти не общался с домом белого бога. Его люди всегда казались мне довольно странными и скрытными. Хм. — На мгновение показалось, что он хотел бы взять свое последнее замечание обратно, учитывая присутствующую компанию, но было уже слишком поздно, и он продолжил: — Я даже не встречал волшебника, с которым можно было бы поговорить, пока вчера вечером не познакомился с лордом Пенриком. Подождите. — Он моргнул, поворачивая голову к Пену. — Вы тогда знали об этом? Поэтому заговорили со мной?

Казалось, не было причин скрывать это. — Да, и еще раз да.

— Почему ничего не сказали?

— На приеме у принцессы Льюанны? — парировал Пен, ловко уклоняясь от ответа.

Вегей, казалось, смирился с этим: — О, конечно. — Он провел рукой по волосам, но его взгляд, устремленный на Пена, оставался округлившимся. Может, все дело в очках? — Зачем кому-то понадобилось совершать такие отвратительные поступки?

— Мне предстоит разгадать эту загадку, — сказал Освил, — и она кажется странной. Как она была убита, достаточно ясно. Почему, до сих пор неизвестно. Это не было ограблением. Единственным сокровищем, которое она несла, был ее храмовый демон, который, похоже, сбежал. Может быть, ты скажешь об этом, Пенрик?

Пенрик прочистил горло. — На данный момент мы предполагаем, что, когда Магал умерла, ее демон вселился в проходившую мимо лису, которая убежала в ваш лес. Убийца, похоже, пустился за ней в погоню, но безуспешно. Ученый Хамо, храмовый начальник Магал, поручил мне найти и обезвредить пропавшего демона, который, как мы думаем, все еще находится где-то на ваших землях.

— О, — сказал Вегей. — Вы хотели получить разрешение обыскать мой лес? Конечно, можете.

— Спасибо, — сказал Пенрик, гадая, подходящее ли это время для признания. Если ты собираешься, то да, высказала мнение Дез. А, так она подслушивала, хорошо. — На самом деле, мы с шаманом Инглисом сегодня провели предварительный осмотр в этом направлении.

— Что вы обнаружили? — спросил Вегей, его интерес к трагедии явно затмевал беспокойство о нарушителях границ земли, на которой он бывал редко. Он мог бы стать настырным по этому поводу.

— К сожалению, не ту лису, которую искали. Но мы встретили вашего егеря Трауча, который был очень занят в лесу — отлавливал лис. На данный момент он поймал семерых из них живыми. Я бы сказал, что он выполнил свою работу за вас, предложив нам уйти.

— Трауч. — Вегей поморщился. — Он очень напугал меня в детстве, когда меня затащили туда, чтобы попытаться научить благородным видам спорта. На тот момент я был всего лишь предполагаемым наследником моего дяди, его бедная жена еще не оказалась бесплодной, так что в конце концов моя полная некомпетентность заставила их отказаться от своих планов. К счастью.

— Вы могли бы уволить его прямо сейчас, если он вам не нравится, — заметил Пен.

— О, я не могу этого сделать! Он был слугой кин Пайкпула много времени. Он не знает другой жизни.

— Но, возможно, вы понимаете, — сказал Освил, — почему я также хочу получить ваше разрешение допросить ваших людей.

— О, — снова сказал Вегей, более задумчиво. — Как вы думаете, Трауч мог иметь к этому какое-то отношение? Я имею в виду, что он крепкий человек, но это не то... Я мог бы представить его убивающим кого-нибудь в пьяной драке, хотя он не скандалит. И не пьет слишком много.

— Либо у него есть какое-то дело, либо он что-то знает об этом, — предположил Освил.

Пен еще раз обдумал свое предположение о том, что мужчина по ошибке убил женщину, приняв ее за оленя. — Если бы он выстрелил в кого-то по ошибке, приняв его за животное или браконьера, он бы убежал или сообщил об этом страже?

— Думаю, он бы сообщил об этом, хотя... храмовая волшебница была бы очень опасной жертвой для мужчины. — Помолчав, он добавил: — Для любого мужчины.

— Как вы думаете, он был бы физически способен на такое? Всадить две стрелы в человека на таком расстоянии? — спросил Освил.

— Ну, да, но... — Вегей с несчастным видом пожал плечами. — Многие мужчины могли бы владеть этим умением. Например, мой покойный дядя.

А во-вторых, он сам, размышлял Пен. "Мог" — это не "хотел". Это необходимо, но недостаточно, как утверждали его наставники в семинарии.

Вегей продолжал: — Дядя Халбер был страстным охотником и искусным во всех обычных мужских видах спорта. Верховая езда, борьба, что угодно.

— Что именно с ним случилось? — спросил Освил.

Вегей выглядел удивленным. — Вы что, не знаете? Я думал, все знают.

— Только в общих чертах. Я не занимался этим делом, и те дознаватели и судьи, которые имели к нему самое непосредственное отношение, были обязаны не распространяться об этом.

Спорю, что они все равно это делают, пробормотала Дез, в коридорах своего дома. Даже поклонники Отца не так бесчеловечно непреклонны.

Тсс, подумал Пен в ответ, хотя про себя согласился.

— Я и сам не уверен, что знаю намного больше, — сказал Вегей. — В то время я работал дедикатом в ордене Отца в Шэллоуфорде, и у меня были только письма от матери и сестры по этому поводу и от юристов, пока не были улажены юридические вопросы и за мной не послали. Моя мать более внимательно следила за происходящим здесь, в Истхоме, от моего имени. Вы могли бы спросить ее. Все это было очень смутно. Хотя, если подумать, в этом действительно была замешана храмовая волшебница.

— Кто? — Освил и Пенрик спросили одновременно.

— Не Магал. Как ее звали? — Он постучал себя по лбу. — Сверда. Или Сведра, как-то так.

Пен сбился с ритма, переводя дыхание. — Следователь Освил, вероятно, слышал об этой истории больше, чем я. Не могли бы вы начать с самого начала?

— Насколько мне известно. Мою тетю нашли мертвой у подножия главной лестницы старого особняка, предположительно, она сломала шею при случайном падении, свидетелей не было. Это могло бы пройти тихо, как личная трагедия, но на ее похоронах ни одно священное животное не отметило, что ее душа взята. По настоянию моей матери, на поиски ее призрака немедленно был отправлен храмовый сенситив, чтобы ее душа не оказалась разделенной. Это была ученая, гм, Сведра. Она показала, что нашла тень моей тети, неоднократно разыгрывающую на лестнице разные истории. Она утверждала, что муж столкнул тетю, вероятно, в разгар одной из их многочисленных ссор — должен признать, та была известна сварами...

— Обычно это преступление не карается смертной казнью, — почти неслышно пробормотала Тала в свой блокнот, где она усердно что-то записывала.

— Хотя любая женщина, вышедшая замуж за моего дядю,.. ну, неважно. А потом, очевидно, он спустился за ней, чтобы свернуть ей шею для верности. Возможно, это началось как несчастный случай, но, похоже, закончилось совсем по-другому, во всяком случае, ему предъявили обвинение. Как бы то ни было, дядя Халбер был арестован по подозрению, и в какой-то момент разбирательство, он, похоже, перешел от протестов к самооправданиям. Я полагаю, что-то вроде признания, хотя и не раскаяние.

— Что случилось с вашей тетей? — спросил Пенрик. — Ее душа была разделена?

— В конце концов, нет. Она сопротивлялась молитвам, которые произносились на лестнице, чтобы отправить ее восвояси, пока ее мужа, наконец, не арестовали, но затем согласилась обратиться к своей богине. В конце концов, она выбрала Дочь вторым обрядом. Я надеюсь, что там она нашла утешение. У нее и так было мало хорошего в жизни.

Помощница подняла глаза от своего блокнота и с любопытством спросила: — Могут ли призраки лгать?

Освил одобрительно кивнул в ответ на ее вопрос. — Я бы никогда не воспринял такие показания как окончательные сами по себе без некоторой перепроверки. Или нескольких перепроверок, по желанию. Самое большее, это указатель, еще один след, по которому нужно идти.

Хороший вопрос, Дез, подумал Пен. Могут ли призраки лгать?

Ну, обычно они не умнее, чем были при жизни... Хотя и могут ошибаться или все еще находиться во власти страстей, которые заставляют их задерживаться. Твой друг Освил мудр и не принимает их за чистую монету. По мере того, как их отрыв продолжается, все это, конечно, исчезает.

— Все это дело привлекло множество следователей, богословов, юристов и судей, прежде чем было завершено, — признался Вегей, — из-за статуса моего дяди. Если и остался какой-то нерешенный вопрос, то не из-за отсутствия попыток. Я был удивлен, что к тому времени, когда они все закончили, что-то осталось от имущества.

Освил опустил подбородок, с сожалением осознавая это.

— Как ему удалось сбежать? — спросил Пен.

— Полагаю, его слишком слабо охраняли. Его содержали в доме "соек", а не в муниципальной тюрьме, хотя предполагалось, что его переведут туда после вынесения приговора. У него, должно быть, откуда-то была помощь и лошадь.

— Откуда вы знаете, что он мертв? — спросил Освил.

— Мы получили письмо от какого-то капитана наемников из Ибры, адресованное кин Пайкпулу в Истхоме, что-то вроде послания для тех, кого это может касаться — я подозреваю, что у этих капитанов есть опыт в выполнении этого задания.

Пен вспомнил, что известие о гибели брата Пенрика, Дрово, в лагере наемников в Адрии, пришло от одного из таких капитанов, хотя, кроме того, и от друга.

— Могло ли оно быть подделано? — спросил Освил.

— На самом деле, я понятия не имею. — Вегей сделал паузу на краткое раздумье. — В целом, надеюсь, что нет. Мы передали его адвокату, чтобы он хранил его вместе с другими документами о наследстве — оно все еще должно быть у него, если вы захотите ознакомиться с ним.

— Может быть, позже, — сказал Освил, — если это каким-либо образом окажется уместным. У нас есть более насущные проблемы. Можно нам завтра пройтись по вашим землям?

— Да, конечно. Вы бы хотели, чтобы я поехал с вами, чтобы все уладить? Местные жители не очень-то хорошо относятся к незнакомцам из города, а я слишком давно там не был. Предполагается, что я должен ответственно за этим следить. Юристы были очень тверды в этом вопросе. — Он поправил очки и тихо вздохнул. — Старое поместье не производит и не потребляет много, но землю нельзя обрабатывать, древесину трудно добывать, и в нем нет известных полезных ископаемых. Полагаю, что лучшим способом его использования по-прежнему остается охотничий заповедник.

— Это могло бы быть полезно, — согласился Освил.

Они потратили несколько минут, договариваясь о встрече участников поездки ранним утром. Вегей сам проводил троих посетителей до своей двери, как это делают студенты. Пенрик подумал, что, возможно, он не понимал или просто не верил в более строгие манеры поведения на публике, свойственные большинству солидных людей его ранга. (Насчет личных манер баронов Пенрик не питал иллюзий). Освил, казалось, был где-то посредине между впечатлением от такой необычайной вежливости и подозрительностью; поскольку последнее было его обычным поведением, Пен придавал больше значения первому. Долгие летние сумерки сменились полной темнотой; привратник одолжил им фонарь, который они должны были вернуть на следующее утро, и Тала послушно взяла его себе.