"Дочь демона" (Мир пяти богов 12)

Все шло гладко, пока к Рине не забрел кот средних лет, который искал то ли ласки, то ли мягкого местечка, чтобы вздремнуть. Он запрыгнул на кровать между двумя девочками с любопытным урчанием.

Отта вскрикнула и отпрянула, отбиваясь от кота, который издал удивленный звук и спрятался за спину Рины.

— Никакого огненного кота! Никакого огненного кота! — Никис отчаянно закричала. Испуганный вздох Отты, безумный взгляд по сторонам, и две свечи на умывальнике самопроизвольно вспыхнули ярким пламенем, которое, к счастью, вскоре погасло. Перенаправила свой непроизвольный поток магии на эти безопасные цели?

Испуганная Рина схватила своего питомца и ретировалась. — Эй! Не бей кота!

Никис отогнала от себя видение горящего животного, мечущегося по дому, — похоже, Отта действительно предотвратила это событие своими силами, хотя теперь она казалась такой же встревоженной этим почти несчастным случаем, как и котом. Никис опустилась рядом с дрожащей девочкой и попыталась обнять ее, нащупывая свой рокнари. — Хорошая работа. Хорошая работа. Что случилось, Отта? Что случилось?

Из вырвавшегося потока рокнари Никис поняла только: кот! и кусать!

Никис попыталась возразить: — Нет, хороший кот. Хороший кот. Не кусается. Видишь? — Она указала на Рину, которая стояла, обнимая своего кота-компаньона; трудно было сказать, кто из них обиделся больше. Никис вспомнила, как Отта успешно познакомилась с тягловой лошадью. — Хороший кот. Хочешь погладить?

Отта выразительно покачала головой.

— Что она говорит? — с подозрением спросила Рина.

— Я не уверена. Похоже, она очень боится кошек.

Рина села на кровать напротив, продолжая утешать кота за нанесенное оскорбление. Кот выглядел в основном безразличным, хотя и настороженно поглядывал на Отту.

Рина задумчиво наморщила носик. — Может, это потому, что в ней сидит крысиный демон?

— Я... понятия не имею. Нам нужно будет спросить твоего папу, когда он вернется домой. Кажется, он считает, что след, который крыса оставила на элементале, был очень слабым, так что это могло быть что-то еще. — Хотя, если Рина, казалось, была более склонна простить крысиному демону, чем девочке-рокнари, едва не случившуюся катастрофу, возможно, Никис следовало бы поддержать такую интерпретацию. Она вздохнула. — А пока тебе лучше выставить кота из комнаты. Отта, когда боится, скорее всего, что-нибудь случайно подожжет. И даже если бы у нас было наготове ведро, я не думаю, что коту понравилось бы, если бы его окунули в него, больше, чем если бы он оказался в огне.

Рина не могла с этим не согласиться. Она неохотно поднялась и прогнала кота, извинившись перед ворчливым зверем и закрыв за ним дверь. — Мне не следует впускать его, пока Отта здесь? Ему будет грустно?

— Нет, ты справишься. Я думаю, он просто отправится на кухню выпрашивать объедки. Но будет лучше, если ты не пустишь его обратно, пока папа не выяснит у Отты, в чем проблема.

Отта сгорбилась, раскаиваясь. Она указала на дверь и сказала что-то, из чего Никис уловила только название кота.

Никис рискнула: — Кошачье имя, кот.

Снова на рокнарском, и в голосе ее звучало разочарование.

— Кошачье имя, кот, — повторила Никис. — Пенрик, имя кот. — Она закатила глаза, пытаясь выразить мнение семьи о способностях ее мужа давать имена. Отта выглядела слегка беспомощной. Проклятие, ей нужно было больше глаголов.

Рина, очевидно, все еще размышлявшая над интересной загадкой с крысами, спросила: — А Отте понравятся семечки?

— Боже мой, я не знаю. Спроси своего папу. А еще лучше, спроси Дез. Она, скорее всего, даст тебе прямой ответ на вопросы о демонах.

— Не всегда, — сказала Рина.

— Верно...

Когда кошачий кризис миновал, Никис удалось вернуться к вопросу одежды. Она обнаружила пару хороших кожаных сандалий, которые скорее стали малы, чем износились, когда оба ребенка быстро сменили обувь. Ей стало интересно, что обычно носила Отта. Для той это было в новинку. На борту корабля было не так уж много места для вещей, хотя, будучи дочерью капитана, она не могла быть бедной. Ее худоба свидетельствовала о том, что она была активным ребенком, а не страдала от голода.

Могла ли бурная реакция Отты на кота быть следствием того, что ее демон-пассажир постоянно раздражал ее? Пенрик когда-то держал крыс для своих самых тревожных магических экспериментов, хотя Рина тоже делала из них домашних животных, что иногда приводило к серьезным конфликтам с исследованиями. Никис была уверена, что Пен закончил свои странные исследования крыс.

Она посмотрела на Отту. Что ж. Возможно, и нет.

Бодрая прогулка на свежем весеннем воздухе вскоре привела Пена к Вилнокскому капитулу ордена Бастарда. Это был скорее жилой комплекс, чем жилой дом; Пен прошел через главные ворота в главное здание. Там он поинтересовался у привратника, где находится Сиоэнн.

— Думаю, пошла посовещаться с управляющим, ученый господин.

Служащая-дедикат, пробегавшая через атриум со стопкой документов, бросила через плечо: — Нет, они закончили, ученый Пенрик. Она вернулась в свой кабинет.

Пенрик подал ей знак благодарности, на что она ответила быстрым кивком и поклоном, прежде чем продолжить заниматься делами ордена. Он отмахнулся от предложения привратника о дальнейшей помощи и без сопровождения поднялся по большой главной лестнице, свернув в коридор, который вел в кабинет Сиоэнн. Служащий в приемной пропустил его вперед. Когда он постучал в ее открытую дверь, она резко спросила: — Что теперь? — и затем, когда подняла взгляд от своего пера: — О, Пенрик, хорошо. Заходите. Дедикат Ним сообщил, что вы вернулись, но я должна сказать, что его рассказ показался мне немного мрачным и сбивчивым.

Повинуясь ее знаку, он уселся в кресло напротив нее за письменным столом. — Вероятно, потому, что на него обрушилось больше сплетен от деревенских жителей. Это событие сбило с толку всех присутствующих, но я должен поблагодарить послушника Доно за то, что он быстро понял, что ему нужно обратиться к нам, а не к своим людям. Орден Дочери прекрасно справляется со своей задачей, но это было за пределами их компетенции.

Он перевел дух и рассказал о своей поездке в Зербо и ее неожиданных результатах. Пока Сиоэнн слушала, ее седые брови сошлись на переносице.

— Мне жаль, что вашей семье приходится брать на себя это бремя, — сказала она, — Но, похоже, вы подходите для девочки лучше, чем приводить ее в дом ордена. — Возможно, было несправедливо заметить облегчение в ее голосе.

— Я рассудил так. Но это подводит меня к следующему вопросу: следует ли мне как можно скорее собрать Отту и отвезти ее в Пеф, или написать и умолять святого посетить нас здесь. Для первого я должен заказать карету, для второго — курьера.

Это явно был не тот вопрос, на который Сиоэнн было удобно отвечать. Ее губы скривились. -Может быть,... написать благословенному Ироки и позволить ему решать? — Что, вероятно, было пределом того, чтобы передать решение наверх.

Пен наклонил голову в знак согласия. — Не возражаю, поскольку мне нужно хотя бы несколько дней, чтобы выяснить судьбу корабля ее отца. Не одолжите мне немного бумаги?

Сиоэнн махнула ему, чтобы он взял бумагу, чернила и перо, и Пен пододвинулся к ее столу, чтобы воспользоваться всем этим. Какое-то время Сиоэнн заканчивала то, что прервала, а Пен излагал все, что, по его мнению, Ироки должен был знать, чтобы выбрать свой путь. Не то чтобы для этого святой обязательно нуждался в совете Пена. С другой стороны, их общий бог временами может быть невыносимо непоследовательным в Своих ответах на молитвы, даже своим самым любимым слугам.

Хочешь что-нибудь добавить, Дез?

Затем наступило задумчивое молчание, Ты знаешь, что я ненавижу эту часть. Почему вообще спрашиваешь?

Извини. Но этого нельзя избежать. Или уклониться.

Угрюмое согласие все равно оставалось согласием. Он не стал настаивать.

Он передал готовое письмо Сиоэнн, которая прочитала его, кивнула и потянулась за сургучной печатью. — Отправим прямо в Пеф в течение часа. Я скажу курьеру, чтобы он дождался ответа и на обратном пути забросил все, что нужно, в Догриту.

— Спасибо.

— Что вы будете делать дальше?

— Думаю поспрашивать в порту. Может потребоваться время, чтобы что-то прояснилось. — Пен поморщился. — Дольше, если не будет нужных вестей.

Сиоэнн поняла, что он имел в виду. — Ради девочки будем надеяться, что все еще не так плохо. Пожалуйста, держите меня в курсе.

— Конечно. — Пен встал и направился к выходу.

Первой остановкой Пенрика была герцогская таможня, где хранились самые официальные данные о торговцах, заходивших в Вилнок, включая названия судов, имена капитанов и владельцев, даты, грузы и взимаемые пошлины. Подобострастный и довольно нервный клерк, который, возможно, помнил о его последнем визите, пообещал ему подготовить результаты к его возвращению. Пен направился к своему следующему лучшему источнику портовых сплетен.

По дороге он зашел в портовую таверну, чтобы купить кувшин хорошего вина и, поразмыслив, буханку мягкого хлеба и горшочек дорогого тушеного мяса. Расходы лягут на капитул. Ему было интересно, к какому разряду глава капитула отнесет счет. Возможно, разное, или она вела отдельное досье на предмет шпионажа?

К настоящему времени, сухо заметила Дез, у нее, скорее всего, просто есть досье с надписью "Пенрик, не утруждай себя расспросами".

Пен прокладывал себе путь через всю торговую и морскую суету самой оживленной гавани Орбаса. Грубая лачуга между лавкой по ремонту судов и гончарной мастерской, втиснутая в узкое пространство, как случайная ракушка, использовала соседние стены в качестве основной опоры, будучи построенной в основном из изъеденных червями корабельных досок,

Есть кто дома, Дез?

По крайней мере, один из них.

Пен переложил свою ношу с подношениями в одну руку и постучал в дощатую дверь.

Внутри послышалось шарканье, выглянул затуманенный взгляд, который расширился от узнавания, а затем дверь открылась. — А, ученый Пен! И мисс Дездемона! Добро пожаловать в нашу обитель! — Лаксо, как правило, выкладывал перед посетителями из Храма свой лучший словарный запас.

— Добрый день, Лаксо! Ты все еще трезв?

— К сожалению, да.

— Не хотел бы это изменить? — Пен приглашающе встряхнул кувшин.

— Да, пять богов благословят тебя, ученый господин. — Старая портовая крыса, тощая и лысеющая, поспешил усадить Пена на залитую солнцем скамью у стены, которая в хорошую погоду служила приемной.

Пен с благодарностью опустил свою ношу и сел рядом с хозяином, который разглядывал угощение с затаенным интересом. Пен пододвинул все это к нему. Хлеб и мясное рагу были бы достаточно мягкими для старых зубов, по крайней мере тех, что остались. Пожилой моряк, вероятно, нуждался в хорошей еде больше, чем в хорошей выпивке, но Пен собирался попросить об особом одолжении.

— Твой товарищ по кораблю здесь?

— Да, но не знаю, когда он вернется. Подрабатывает шитьем мешков. У меня это больше не получается. — Он поднял дрожащую руку, на которой не хватало пары кончиков пальцев, и недовольно сморщил нос. — Платят немного, но, по крайней мере, он может делать это сидя.

Лаксо много лет делил эту хижину со своим соотечественником такого же возраста, Симо. Выйдя в отставку после опасностей, связанных с морем, они оба перебивались жизнью на берегу в качестве грузчиков, а когда это становилось слишком трудным, любой случайной работой, которую удавалось найти. Пен знал, что оба они боялись окончательно превратиться в нищих и закончить жизнь в благотворительном отделении приюта Матери. Они были еще не совсем готовы заканчивать предложения друг друга, как пожилая супружеская пара, но Пен полагал, что, как и подобает парам, этот союз уберегал их от участи нищих дольше, чем если они оставались бы поодиночке.

Лаксо по-хозяйски обнял подарок Пена, но сказал: — Подожду, пока он не вернется домой.

Пен кивнул.

— Итак, что привело вас двоих к нам сегодня? Снова собираете морские истории? Я бы подумал, что вы уже услышали их все. — Хотя, судя по его веселому выражению лица, он, казалось, был готов создать еще что-нибудь на месте.

— Нет, или не совсем. Мне нужны портовые сплетни. Я ищу все, что кто-нибудь знает о корабле под названием "Золотой шанс". Это крупное торговое судно, вероятно, с северных островов или даже с Ратнатты, потому что его капитан-владелец — говорящий на рокнари квадренец. Его зовут Тай Анкахат. Он везет или вез на борту наложницу и двоих детей. Кажется, он торгует на островах Карпагамо и вдоль побережья полуострова, по крайней мере, до Лоди. Я не знаю, отваживается ли он идти дальше.

— Угу, — сказал Лаксо. — Насколько помню, мы грузили на "Золотую руку", "Золотого медведя" и "Золотую лампу". Тема, внушающая надежду среди этих торговцев. "Золотой шанс", хм, не особенно. Почему вы спрашиваете?

— Между тремя и, мм, самое большее, четырьмя ночами назад на борту этого судна произошел пожар, когда оно двигалось вдоль побережья недалеко от Зербо. Очень близко, я полагаю, потому что шестилетняя дочь капитана, которая потерялась за бортом, оказалась там и, к счастью, осталась жива.

Лаксо издал возглас удивления. — Счастливица, конечно!

— Ее зовут Отта, и ее передали под мою опеку. — Пен не был уверен, что демонические подробности здесь уместны. — Мне нужно знать, затонул ли корабль той ночью или ушел в какой-нибудь порт на ремонт. Я уже знаю, что это произошло не в Вилноке. — В противном случае поиск был бы намного короче.

— Что ж, это немного странно. Вилнок, несомненно, был бы ближайшим местом к Зербо для проведения крупных ремонтных работ. Это означает, что он затонул или был еще достаточно крепок, чтобы плыть дальше, только с заплатами, оставленными корабельными плотниками. Но тогда можно было бы подумать, что он вернется, чтобы поискать девочку!

— Или они были уверены, что она утонула.

Ты имеешь в виду, убедились, фыркнула Дез. По-моему, ты чересчур великодушен.

— В любом случае, — продолжил Пен, — я бы счел за одолжение, если бы вы с Симо прислушались к тому, что говорят ваши друзья-моряки и грузчики. Обломки, найденные на побережье, корабль, замеченный в любом другом порту, что угодно. То есть что-нибудь определенное. Мне нужны факты, а не сказки.

Лаксо медленно кивнул. — Из-за этой маленькой девочки, вы имеете в виду.

— Да. Ложная надежда или ложный ужас были бы одинаково плохими.

— Я это понимаю.

Пен поднялся на ноги. — Если вы двое что-то услышите, можете сообщить в мой капитул или, если уж на то пошло, прийти ко мне домой.

Лаксо согласился, выглядя весьма довольным этой новой подработкой в рамках своих возможностей. Они попрощались с горячей благодарностью за прекрасный ужин и столь же искренним благословением знаками богов. Пен направился обратно к зданию таможни.