Товарищ Гроза (Книга шестая)

 Бакинский порт оказался немаленьким даже на мой взгляд. Если сравнивать с одесским, каким он выглядел с Потёмкинской лестницы, то там порт как-то терялся вдоль берега, а здесь казалось, что половина города вообще состоит из причалов и кораблей. Вся бухта забита судами — от небольших колёсных пароходов до танкеров, а вдоль берега тянутся причалы, склады, краны и железнодорожные пути.

 При этом объект режимный: охрана, пропуска, часовые чуть ли не на каждом углу. Но иностранцев тоже хватает. Англичане, американцы, какие-то моряки и специалисты — союзники как бы. Через Иран и Каспий сейчас идёт немало грузов. В общем, посторонним вход запрещён. Кроме посторонних, которым можно. Я из тех, которым вообще всё можно. Не просто же так Ворошилов со мной сюда притащился. Чтобы подтвердить любые полномочия.

 Первым делом я прикинул: а смогу ли разгружать корабли целиком? Тем более что тут, в Бакинской бухте, они не были такими уж и большими. В Стамбуле и Александрии видел побольше — во много раз больше. Ну а тут сто — сто пятьдесят метров максимум, а также немало старых колёсных пароходов, которые вообще около пятидесяти метров. Последние мне запросто в основное пространство кармана инвентаря поместятся. Но прикинул я другое: если забрать во вне лимит полностью загруженный корабль и в ту же секунду его вернуть, но уже без груза, а потом спокойно отойти в нужное место и повыкидывать весь груз?

 Повертел в голове эту мысль так и эдак, даже ладонь к борту некоторых судов, стоящих прямо у причала, прикладывал. Понял одну вещь: нет, не получится. Всё просто — я не могу забрать во вне лимит корабль, так как он не будет ни трофеем, ни кражей. Хотя не совсем. С каким-нибудь пятидесятиметровым колёсным пароходом такой номер провернуть можно и здесь. Потому что он поместится в основное пространство инвентаря. Спокойно зайду, всё хорошо обдумаю, сосредоточусь и верну корабль пустым, а груз останется висеть там же, в пространственном кармане. Ну а дальше останется его просто перетащить.

 На самом деле ради всякой мелочи решил не заморачиваться. То, что я могу брать во вне лимит хоть целый линкор, пока никто не знает — и пусть и дальше не знает. Официально я вообще кораблей туда брать не могу, пусть так и остаётся. Но вообще отказываться от помощи не стал. И на это у меня было несколько причин.

 — А документы выпишите? — спросил я.

 — Какие документы? — не понял сопровождавший нас начальник порта.

 — Ну, даже не знаю, какие там грузчикам или докерам положены?

 — Зачем? — опять не понял тот.

 — Ну как же? Работать без документов техника безопасности запрещает. Во всяком случае, у нас в будущем.

 — Выпишем, — тут же влез в наш разговор Ворошилов.

 — Все документы, какие есть, выпишем, — повторил он, уже обращаясь к начальнику порта. — И грузчика, и докера, и лоцмана, и заместителя начальника порта, и даже библиотекаря местной библиотеки, если такая есть.

 — Хорошо, выписывайте, а я сразу займусь разгрузкой-погрузкой всего, что у вас сложнее.

 Вытащил из пространственного кармана Любовь Орлову и отправил в бухгалтерию проконтролировать, чтобы мне выписали всё, что только может быть. Ну а сам отправился помогать грузить, вернее, разгружать корабли. На самом деле я был вовсе не против, чтобы меня припахали для таких работ.

 Прекрасно помню свои грандиозные планы по Одессе, когда собирался грабить стоящие прямо в бухте суда. Ну так почему бы не потренироваться на кошках? Сейчас тут поразгружаю всё, что только можно, и буду знать пределы своих возможностей. Ведь если корабль забрать во вне лимит, вынуть из него всё, что только там есть, или даже не вынимать, а оставить во вне лимите, а корабль вернуть — он будет уже пустым и тут же подскочит, как поплавок. Так что незаметно в любом случае не получится. Это забрать его вообще незаметно, чтобы вода не схлопнулась, каким-то образом получается, а если вернёшь — то всё, физика начнёт действовать так, как ей положено.

 Так что можно сказать, полдня лазил по трюмам разных кораблей. Очень часто разгружался вообще в чистом поле. Просто не успевали освобождать площадки, которые я занимал грузами.

 Внимание! Получены новые навыки.

 Сигнальщик: 1

 (К читателям. Какие ещё портовые навыки мог получить герой?)

 Работу прерывать не стал, но, как я понял, это привет от Любови Орловой. Она отправилась в местную бухгалтерию, или офис, или ещё куда оформлять на меня все возможные документы. И вот, видимо, оформила по максимуму.

 На самом деле так и задумывалось. Вернее, задумывался эксперимент с Системой. Даст ли она мне навыки, если я выполню необходимую работу и получу все документы, но при этом выполнять её буду не за счёт профессиональных навыков, а за счёт возможностей инвентаря.

 После того как меня сильно предупредили, когда я умудрился новогоднюю бытовку с пристыкованными к ней обычными бытовками повторно засунуть во вне лимит, я экспериментировать опасаюсь. Но тут ничего не боялся, так как я всего лишь разгружаю корабли в порту, а портовое начальство мне при этом выдаёт соответствующие документы для работы в этом же порту. Как бы сам я тут ни при чём. Поэтому было интересно, а признает ли эти документы Система или нет? Выходит, признала. Но опять же, штука непредсказуемая: сегодня получилось, завтра не получится.

 Однако эффект от полученных навыков я почувствовал сразу. Разгружать и выгружать грузы из кораблей стало проще. Я просто понимал, как это надо делать, а руками ли, подъёмным краном или с помощью инвентаря — дело десятое. В голове сами собой раскладывались оптимальные схемы строповки, углы наклона стрелы и порядок выемки ящиков из трюма для сохранения устойчивости судна. И даже слова, которые всё это обозначают и которых раньше не знал.

 Позже Любовь Орлова выдала мне целую пачку справок, корочек и прочих документов, которые мне выписали в офисе бакинского порта. Чего там только не было! И далеко не всё Система мне признала.

 Тоже своего рода эксперимент: выписать-то они выписали мне всё, но далеко не всем из вышеперечисленного я занимался во время погрузочно-разгрузочных работ. Лоцмана, тельмана, стивидора или боцмана, например, Система не признала. И не только их. Кстати, из всех перечисленных я только лоцмана с боцманом знаю, кто все остальные понятия не имею.

 Да, Баку — город, который никогда не спит. Во всяком случае, во время войны в порту. Работают в три смены. Но к таким скоростям, на которые способен я, тут никто не был готов. Однако и спорить не спорили: уж лучше разложенные ящики, контейнеры и всё прочее прямо в поле — позже вывезти проще, чем из трюма корабля. К тому же тут это было чем-то обычным. Например, те же американские грузовики привозили в ящиках в виде конструкторов и прямо под открытым небом собирали. В том числе и в чистом поле. Так что если я кого и удивил, то исключительно скоростью и масштабом.

 Однако наличие так называемых союзников, то есть англичан и американцев, натолкнуло меня на интересную мысль. То, что я их не считаю союзниками, вовсе не означает, что не могу с ними сотрудничать и, самое главное, использовать для своей, так сказать, пользы. Просто предложил после разгрузочных работ встретиться с начальством и поговорить на серьёзные деловые темы. Причём о деньгах. И, что самое главное, платить буду я.

 Когда мы собрались вместе, кроме представителей Англии и США были и советские представители тоже — куда же без них. Тем более что я не собирался делать никакой тайны из своих планов. Все очень удивились именно такому предложению, потому как ждали чего угодно, только не этого. А я всего лишь поинтересовался, нельзя ли где-нибудь в Англии или в США заказать памятник отважной лётчице и привезти его в Касабланку как раз на конференцию, чтобы я там его и забрал.

 — Какого размера должен быть памятник? — с деловым тоном спросил американец.

 — Почти в натуральную величину, — пошутил я. — Метров пять, а лучше десять.

 Ну да, моё 'почти' очень красиво звучит. А я всего лишь помню шотландскую пословицу, которая гласит: никогда не лишнее сказать слово 'почти'. Англичанин ничего не смог ответить, заявив, что надо консультироваться со специалистами, а вот американец, наоборот, ответил сходу:

 — Ни десять, ни пять метров невозможно.

 — Почему? — спросил я.

 — Такие махины отливают по частям из тонн металла, и только на сушку глиняных моделей и застывание форм уходят месяцы. На сами памятники — годы. Если попытаться ускорить процесс, сырая глина просто рухнет под своим весом.

 — А если меньше?

 — Три или два с половиной метра действительно возможно сделать за такой срок, — подтвердил он.

 После чего начал объяснять:

 — Мы применим экспресс-метод литья и пустим литейщиков в три смены круглосуточно. Скульптор вырежет модель сразу из твёрдого гипса, минуя стадию лепки из глины, а формы снимем прямым методом, покрыв воском сам гипс. Статуя пойдёт в печь всего тремя крупными кусками, что сократит время на сушку, остывание и финишную сварку швов до двадцати дней. Только это будет очень дорого стоить, — закончил он.

 — Дорого — это сколько? — поинтересовался я.

 А то я прекрасно помню, какие 'огромные' сейчас призы за победу в международном шахматном турнире. Может, и памятник столько же стоит? Но нет, памятник оказался вовсе не столько же, а реально дорого. Во всяком случае, по местным меркам.

 — Пятьдесят тысяч долларов, парень, и ни центом меньше, — огорошил он меня. — Десять тысяч уйдёт только на тонны дефицитной бронзы и гипса, а остальное — это плата за экстренную круглосуточную работу лучших мастеров в три смены и полную аренду литейного цеха на три недели. Сверху накиньте расходы на срочную транспортировку и страховку.

 Действительно огорошил. Потому что в моё время за такие деньги никакой памятник не поставишь. Даже в натуральную величину будет стоить в разы дороже, если переводить номинал на современные доллары, причём без всяких авралов и прочих сверхурочных.

 — Куда платить? — спросил я, материализуя в руках пачки с фунтами и долларами.

 Понятно, что никто из присутствующих деньги взять не мог — в смысле, взять на себя заодно и обязательства. Это был скорее эффектный жест. Ну и способ показать свою платёжеспособность. Американец Артур Уитни оказался не просто каким-то там капитаном. В своё время он окончил Национальную академию дизайна в Нью-Йорке по классу скульптуры, так что в вопросе разбирался. Ну я ему сразу и предложил стать посредником. Немного поторговавшись, сошлись на пяти процентах.

 Так что можно сказать: в Китеже памятник Маше Вороновой теперь точно будет. И это не какой-то там Дюк де Ришелье — никуда не денутся, примут. И площадь Маши Вороновой будет, и улица Маши Вороновой будет, и вообще. Вообще-то, ей и так положено, так как дважды Герои Советского Союза получают бюст на родине. Но будет ещё и в Китеже. Одна из самых верных и самых надёжных моих сторонниц. Точно заслужила.

 А мне в голову пришла ещё одна интересная идея. Раз уж имею под рукой специалиста, почему бы не спросить? Наверняка в мире сейчас существует немалое количество уже готовых памятников и прочих скульптур, которые заказчики не смогли оплатить и забрать по уважительной причине в виде Второй мировой войны. Ну так вот: я готов это всё выкупить. Ну, может быть, не всё, но большую часть точно, причём не по таким грабительским ценам, как тут были названы с учётом всех сверхурочных и скорости, а по нормальной цене для товара, который никто не стал покупать.

 И как оказалось, такого действительно хватает. Например, в тысяча девятьсот сороковом году в Нью-Йорке закрылась грандиозная Всемирная выставка.

 — По ценам лома или за долги ликвидированных павильонов сейчас в Штатах можно забрать потрясающие вещи, которые европейские правительства в изгнании просто не смогли увезти из-за немецкой оккупации. На складах в Нью-Йорке и Квинсе мёртвым грузом лежат, — начал рассказывать капитан Артур Уитни.

 — Например? — сразу заинтересовался я.

 — Конный памятник королю Ягайло из Польского павильона. Огромная четырёхметровая бронзовая статуя работы Станислава Островского. Польша пала в тридцать девятом, возвращать её некуда, а ликвидатор павильона Стефан де Ропп сейчас распродаёт всё имущество, чтобы содержать польских беженцев. Цену дадут смешную — по сути, стоимость самого металла.

 Не то чтобы мне нужен был какой-то там польский король. Да и вряд ли кто-нибудь позволит его поставить в Китеже. Но по цене металлолома — почему бы не взять?

 — Прекрасно, — ответил я. — Берём. Что ещё?

 — Памятник Яну Гусу и аллегории Чехословакии. Павильон Чехословакии остался на выставке без финансовой поддержки страны, оккупированной немцами. Несколько бронзовых и гранитных скульптур, включая модернистские барельефы, символизирующие свободу, сейчас заперты на портовых складах за неуплату аренды.

 — Тоже берём, кроме модернистских разумеется, у нас в будущем и своих альтернативно одарённых хватает, — кивнул я, пока не очень представляя зачем. — Что ещё?

 — Скульптуры Бельгийского павильона. Бельгийцы привезли массивные бронзовые фигуры, воспевающие колониальные успехи и ремёсла. После капитуляции Брюсселя гигантские статуи с фасада были демонтированы и отправлены на хранение. Оценочная стоимость выкупа — сущие центы за фунт веса.

 А это ещё лучше. Успехи ремёсел — это как раз про Советскую власть. Такое даже тут поставить, скорее всего, не откажутся. А колониальные, так и быть, оставлю себе. Хотя и их можно, если правильно сформулировать, про угнетённые народы Африки.

 — Берём, — точно так же ответил я. — Что там ещё?

 — Монументы Французского павильона: французы оставили в Нью-Йорке часть крупногабаритной пластики и декоративных металлических элементов оформления. Поскольку правительство Виши в Штатах не жалуют, а 'Свободная Франция' де Голля считает каждый цент на оружие, эти памятники зависли и отдаются за бесценок любому, кто закроет портовые пошлины.