Год, не похожий ни на один другой

— Спасибо, — прошептал он, не глядя на Снейпа. Слава богу, что рядом с ним стоял не Ремус, иначе он мог бы сказать больше, мог бы выплеснуть свою вину за то, что практически пожелал ей этого. Но он не знал, он на самом деле не понимал, что может означать смерть. Он должен был понять, после Седрика, после Сириуса. Но нет, он был глупым, легкомысленным и незрелым. Во всем.

Гарри сунул платок обратно Снейпу и, решительно не обращая на него внимания, принялся наблюдать за остальной сценой. Вернон Дурсль спал на стуле, придвинутом к кровати, склонив голову набок и слегка похрапывая, а Дадли сидел на другом стуле, наклонившись вперед, чтобы положить голову и руки в изножье кровати. На ночном столике лежали засохшие гвоздики и небольшая стопка открытых открыток.

Гарри на мгновение застыл, не зная, что делать, затем, пожав плечами, поставил маленькую вазу с букетами рядом с гвоздиками и пошел отодвинуть незанятый стул от одного из спящих пациентов. Бесшумно поставив его неподалеку от Петунии, он жестом предложил Снейпу сесть. После этого Гарри принес еще один стул для себя.

Несколько минут они сидели молча, Гарри приходил в себя, привыкал к ужасным фактам, которые повлек за собой этот визит. Факты не только о жизни и смерти, но и о нем самом. Снова повзрослев, он сильно поморщился.

В какой-то момент он понял, что ему следовало взять с собой книгу для чтения. С другой стороны, у него не было никаких книг, кроме учебников по Хогвартсу, а те, конечно, не понравились бы ему. Он был прав, когда оставил их в своей пустой спальне в доме Дурслей. Конечно, в доме были и другие книги, но Гарри знал, что к ним лучше не прикасаться.

Снейп казался более беспокойным, чем Гарри когда-либо видел, но он предположил, что в этом есть смысл. С каких это пор мастер зелий просто сидит и ничего не делает? На уроке он был просто помешан на зельях, носился от стола к столу, насмехаясь над зельями гриффиндорцев и восхваляя зелья слизеринцев, хотя они часто выглядели на удивление одинаково. Когда он все-таки садился в классе, то делал это для того, чтобы отмечать работы, одним пальцем уверенно водя по листку, пока он читал, а другой рукой яростно записывая комментарии, такие как "Кажется, на этот раз ты потерял весь свой мозг". Умоляю, не возвращайтесь в класс, пока не найдете это.

Даже когда он просто наблюдал за тем, как они проходят тест, он также готовил растворители или сортировал компоненты для зелий, не сводя с них пристального взгляда. Неудивительно, что он заметил, как Гарри сунул это письмо под свою экзаменационную работу.

Теперь Снейпу вообще нечего было делать, и Гарри мог поклясться, что очень скоро это сведет мастера зелий с ума.

Снейп резко встал и направился к изножью кровати, где висела исписанная таблица. Схватив ее, он принялся читать, водя пальцем по ней строка за строкой, точно так же, как когда отмечал эссе.

— Не думаю, что посетители должны на это смотреть, — шепотом заметил Гарри.

— Все равно это бесполезно, это совершенно неразборчиво, — почти прорычал Снейп.

Гарри подумал, что это был прекрасный комментарий, прозвучавший с той стороны. Единственное, что удержало некоторых первокурсников от слез, когда они получили обратно свои эссе по зельеварению, — это тот факт, что половина комментариев была написана длинными закорючками, которые никто в здравом уме не смог бы прочитать. Что ж, к лучшему. После того, как вы убедились, что, если вы действительно верите в то, что ферментированный тисовый сок не ядовит, я предлагаю вам приготовить его и выпить. Обязательно поделитесь им со своими коллегами-гриффиндорцами, — написано на полях, — вам действительно не обязательно знать, что могут сказать другие комментарии.

Рычание Снейпа было негромким, но его было достаточно, чтобы разбудить Дадли.

Мальчик вытянул руки, что-то бормоча, а затем поднял голову, покачиваясь от усталости. Он уставился на Гарри и несколько раз моргнул.

Гарри, в свою очередь, не мог не уставиться на него. Дадли выглядел почти таким же больным, как Петуния, и хотя у него не было того изможденного вида, который был у его матери, он определенно похудел. Очень сильно.

Конечно, Дадли все еще был невероятно толстым, но, тем не менее, это было заметное улучшение. Как ни странно, семья не купила ему никакой новой одежды, которая сидела бы на нем лучше. Рубашка и брюки Дадли были закатаны точно так же, как и у Гарри.

Быстро соображая, Гарри убедился, что его палочка надежно спрятана в рукаве. Затем он встал, подошел к своему кузену и опустился на одно колено рядом с его креслом. Но не для того, чтобы просить. Он не собирался просить, что бы Снейп ни говорил по этому поводу. Однако его останавливала не гордость, а просто реальность. Если Дурсли не хотели ему помочь, значит, не будут, все было просто. Мольбы ничего бы не изменили. Он научился этому еще до того, как ему исполнилось пять, и с тех пор не просил милостыню. Ни разу.

В любом случае, было еще слишком рано говорить об оберегах. Это было не то, о чем он мог просто так сказать. Ему нужно было придумать, как перейти к сути вопроса, как сделать так, чтобы это не прозвучало как грубость и эгоцентризм, когда он беспокоится о себе, когда тетя Петуния лежит такая больная.

Встать на колени... Это казалось проще, чем пододвинуть стул. Это также казалось менее навязчивым и более уважительным к атмосфере в больничной палате, к очевидному горю Дадли.

— Привет, Гарри, — наконец простонал его кузен, все еще достаточно дезориентированный, чтобы констатировать очевидное. — Ты пришел.

Когда Гарри кивнул, Вернон Дурсль зашевелился, и ему было что сказать на эту тему. Как оказалось, гораздо больше.

Глава седьмая: Дядя Вернон

Дядя Вернон приоткрыл сначала один глаз, потом другой и, вытерев рот рукавом, отложил разговор до тех пор, пока окончательно не проснулся. Даже тогда, все, что он сказал сначала, было:

— Что-то ты долго, парень.

Гарри покраснел, не желая признавать, что проигнорировал письмо. Вместо этого, снова скользнув взглядом по тете Петунии, он тихо пробормотал:

— Как долго она была... э-э, как долго у нее было...?

Дядя Вернон уставился на него так, словно у него за одну ночь выросло шесть голов.

— Как долго? — выдохнул он, неуклюже поднимаясь на ноги и нависая над племянником. — Действительно, как долго! Ты что, слепой и глухой, а еще просто тупой? Ты говоришь так, словно даже не знаешь, что с ней!

— Но я-то не знаю, — тихо заметил Гарри, поднимаясь на ноги. Какая-то часть его сознания знала, что Снейп тоже встал, но это только усилило ощущение угрозы. Немного глупо, на самом деле; он знал, что Снейп был рядом, чтобы защитить его. Он даже знал, что Снейп спас ему жизнь еще на первом курсе.

Проблема была в том, что Снейп ни разу не показал, что рад спасению Гарри. На самом деле, Гарри подозревал, что он глубоко сожалеет об этом. Или сожалел бы, если бы не пророчество. Да, это ужасное пророчество сделало Гарри в некотором роде необходимым для волшебного мира, но это все равно не означало, что Снейп был рад, что Гарри не разбился насмерть.

— Ты говоришь, ты не знаешь, что с ней не так? — Вернон сплюнул. — Я полагаю, сейчас ты заявишь, что совсем не помнишь прошедшее лето!

— Я помню, что в кои-то веки мы не мешали друг другу, — ровным голосом ответил Гарри. Он подумал, что лучше не добавлять, что это было его лучшее лето за все время.

— Хм. Что ж, полагаю, так оно и есть, — признал Вернон, потирая жирной рукой затылок, словно покачиваясь на качелях. Последовала серия громких скрипучих звуков, когда он вытянул шею сначала в одну сторону, затем в другую. — Может быть, я не сказал тебе об этом. Мы все были так расстроены и не знали, что тебе могло прийти в голову, если бы ты узнал, что Петунии нездоровится. Не думай, что я забыл Дадли и питона, или ту чертову машину, которая сломала решетку на твоем окне, не говоря уже о том, как ты взорвал свою тетю, или когда твои глупые друзья испортили язык Дадли, или когда ты вызвал демонов, чтобы убить его... — На мгновение он, казалось, растерял ход его мыслей.

Однако, бросив еще один взгляд в сторону Гарри, Вернон вновь сосредоточился, потому что наконец заметил Снейпа.

— Кто же это? — прорычал он, схватив племянника за предплечье и грубо встряхнув его. Его голос превратился в низкое яростное рычание. — Я же говорил тебе, мне было ясно как божий день, никаких уродов, ты, никчемный маленький сопляк! Просто увидев тебя, бедняжка Петуния, вероятно, умрет, учитывая ее состояние, но лучше бы этого не было, слышишь меня? Потому что ты будешь следующим, парень. Не думай, что я не это имею в виду!

Гарри увидел, как Снейп слегка напрягся, но все, что он сделал в ответ, — это протянул руку в знак приветствия.

— Это Ремус Люпин, дядя Вернон, — поспешил сказать он, слегка пошевелив рукой, пока ее не отпустили. — И он не... ну, он не такой, как я, ясно? Он маггл. Я имею в виду... он нормальный человек.

— Не знал, что в этой его школе есть нормальные люди, — с подозрением пробормотал Вернон, но все же взял Снейпа за руку и покачал ее вверх-вниз, словно проверяя характер Снейпа.

— Он полноправный профессор, — вставил Гарри, зная, что его дядя был склонен уважать титулы. — Из... э-э... — Тут он немного понизил голос и приступил к изложению своего плана. — Они называют это магловедением. Видишь ли, он должен помогать таким людям, как я, научиться вести себя, э-э-э... не так странно. На самом деле, это важная часть учебной программы в моей школе, — добавил он, решив, что с таким же успехом может говорить начистоту. В конце концов, вся идея заключалась в том, чтобы успокоить Дурслей. О да, и изобразить на лице раскаяние тоже было бы не лишним. Гарри широко раскрыл глаза, и его губы слегка задрожали, когда он продолжил: — Видишь ли, они знают, что мы все... ну, они знают, что такие дети, как я, нуждаются в помощи. Э-э, контролируем себя, как в случае с тетей Мардж. Сейчас мне намного лучше, благодаря профессору Люпину. Мне очень, очень жаль, что я так ужасно себя вел, дядя Вернон.

Рядом с Ремусом зашуршала одежда. Гарри быстро взглянул в сторону и заметил, что Снейп пристально смотрит Вернону в глаза.О-о-о... Легилименция, и без палочки. Впрочем, это продолжалось недолго, так что Гарри не был уверен, многому ли Снейп успел научиться.

Не обращая внимания на то, что в ход пошла магия, Вернон решительно кивнул.

— Весьма одобряю, — похвалил он Снейпа, покачиваясь всем своим весом на носках. — Впервые я слышу, чтобы мальчик извинялся за то, какой он есть. Итак, что вас связывает с Поттером? Просто пригласите его на урок?

— Директор не доверил мальчику спускаться одному, — категорично заявил Снейп, намеренно отводя взгляд от окна. — Он — нарушитель спокойствия.

Дядя Вернон улыбнулся маслянистой, довольной улыбкой. Чтобы настроение дяди улучшилось, нужно было, чтобы кто-то другой обругал Гарри. Что ж, это понятно.

— Нарушитель спокойствия. Да, он такой и есть, — эхом отозвался Вернон, слегка вздохнув и снова усаживаясь на мягкий металлический стул, прогибающийся под его весом. Он жестом пригласил Гарри и Снейпа вернуться на свои места, затем взглянул на Петунию. Когда он увидел, что она все еще спит, он продолжил разговор. — Мы взяли его к себе, когда он был маленьким. Пришлось. Его отец-расточитель погиб в автокатастрофе. Он и его жена, оба. Он был пьян за рулем. Джеймс Поттер никогда не стоил и выеденного яйца, а этот и того хуже. Я уверен, что, хотя и сижу здесь, он никогда ничего не добьется. Моя сестра Мардж поняла это, как только увидела его в первый раз. Она сказала, что вражда выйдет наружу, и, запомните мои слова, более правдивых слов еще никто не говорил.Вот и все кортко. Гарри почувствовал, как его захлестывает волна гнева. Он пытался контролировать это, пытался возвести стены в своем сознании, чтобы сдержать ревущую волну, но она продолжала просачиваться сквозь трещины, требуя выхода, и чем дольше дядя говорил, тем хуже становилось.

— Мне приходилось преподавать ему урок больше раз, чем я могу сосчитать, — продолжил Вернон, убежденный, что любой, кто преподавал магловедение — по крайней мере, так, как объяснил Гарри, — был бы согласен с ним во всем, что касалось Поттера. — Не то чтобы мальчик когда-либо учился. Можно было бы подумать, что после целого месяца прополки по двенадцать часов в день он дважды подумает, прежде чем тайком отнести книги к себе в комнату, чтобы выучить еще больше заклинаний, которыми он сможет нас проклясть, но нет. Мне пришлось вытащить ремень, прежде чем мы закончили, а он все равно настаивал, что ему нужно поработать по дому, и он это сделал. Наглость. Однажды летом нам даже пришлось сжечь его учебники, чтобы положить этому конец. Можете поверить, что он тогда сказал? Заявил, что какой-то мерзкий придурок-учитель собирался посмеяться над ним на уроке зельеварения!

Ваза с букетами внезапно треснула насквозь.

Снейп бросил на него предостерегающий взгляд. Гарри стойко выдержал его взгляд.

Дадли, наконец-то окончательно проснувшийся, отпрянул на ярд от шума.

— Папа... — отважился он, дрожа и указывая на осколки на ночном столике.

Брови Вернона сошлись на переносице, когда он повернулся к Снейпу.

— Мне кажется, ему нужно еще несколько уроков самоконтроля!

— Он их получит, — пообещал Снейп тоном, который Гарри узнал даже по голосу Ремуса. В нем было намерение. Холодное, безжалостное намерение.

Однако Вернон не закончил.

— Итак, откуда взялись эти чертовы цветы, мальчик? Тебе лучше сказать мне правду, или, клянусь Богом, мне придется кое-что сказать по этому поводу! Ты... — Вернон запнулся и продолжил вопрос тихим, возмущенным тоном. — Ты их сюда заколдовал?

— Нет, я купил их в сувенирном магазине внизу, — ответил Гарри, стараясь, чтобы это прозвучало любезно. Это было непросто, ведь на самом деле ему хотелось кого-нибудь поколотить. — Я подумал, что они могли бы развеселить тетю Петунию.

— И с каких это пор у тебя появились деньги, чтобы кого-то подбадривать, парень? Выдавил из себя Вернон, наклоняясь вперед, насколько это было возможно, из-за своих массивных жировых складок. — Не похоже, что твой никчемный папаша мог что-то тебе оставить, не так ли? Нет, тебя оставили, чтобы ты был нам обузой, не так ли, и ты изо всех сил старался быть обузой...

— Профессор Люпин одолжил мне немного денег, — перебил Гарри, отчаянно пытаясь прервать его тираду. Ему следовало бы знать, что лучше не беспокоиться.

— О, он тебе здорово помог! И как же, по-твоему, ты собираешься отплатить ему тем же, а? Мы кормили и одевали тебя все эти адские годы, могу добавить, во многом против нашей воли. Думаешь, мы хотели, чтобы наш милый Дадли общался с такими, как ты? Ну что, парень? Где ты возьмешь два пенса, чтобы помириться? Ты такой же, как твой отец. Он тоже никогда особо не работал, только сидел и пьянствовал. Безработный, знаете ли, — добавил он, обращаясь к Снейпу, который издал звук, который можно было истолковать как согласие. Вернон снова повернулся к Гарри. — Ты — пустая трата времени, но тебе, блядь, лучше когда-нибудь в жизни научиться работать. Деньги, знаешь ли, не растут на деревьях, и мы не раздаем их просто так, как сладости!