Старатель

Старателей? В голове сразу возникла картина небритого мужика в ватнике, промывающего золотой песок в ручье, но на космической станции этот образ выглядел не вполне подходящим. По-видимому, доктор имел в виду нечто совершенно другое.

— Я так понимаю, Макс, ты откуда-то с планет, и про лозу мало что знаешь? — добродушно спросил он.

— Мало что знаю, — признался я. Фразу насчёт планет я комментировать не стал.

— Лоза лечит сама, Макс, — наставительно сказал Ненек. — Точнее, стимулирует иммунную систему и даёт высокую устойчивость к болезням. Правда, не ко всем болезням.

— Мне сказали, что вы берёте вдвое за клиентов девочек Ивни Сюанд…

— Ну, не вдвое, конечно, — засмеялся он. — Но с повышенным коэффициентом, верно. К нам ведь контингент специфический едет, и чего только не привозит, а потом нам девчонок приходится лечить. От них нам постоянный поток клиентуры идёт. А ты что, уже нашим лучшим борделем заинтересовался?

— Да не то чтобы заинтересовался, — смутился я. — Просто посоветовали у Ивни Сюанд остановиться, но от девочек отказываться.

— Как можно отказаться от девочек в борделе? — уже откровенно заржал доктор. — Над тобой просто пошутили, можешь советчику смело по морде настучать.

— Так и сделаю, — мрачно сказал я.

Похоже, полагаться на чужие советы в этих местах не стоит. Впрочем, нигде не стоит. Надо бы поскорее освоить возможности лозы или что там мне в голову вставили, чтобы поменьше зависеть от других.

Доктор остановился перед очередной дверью, и та немедленно отъехала вбок. За дверью обнаружилась большая комната, заставленная непонятными установками. Я узнал только пару медкапсул — впрочем, совсем непохожих на те, что стояли в медотсеке «Колючего семени».

— Садись сюда, — он кивнул на большое кресло с кучей каких-то приборов вокруг изголовья.

Я уселся, и мне к вискам прижались прохладные пластины. В голове у меня возникло ощущение неприятного жужжания, и я поморщился.

— Потерпи, — распорядился доктор, заметив мою гримасу, — это недолго.

— Мне дышать можно? — спросил я.

— Да хоть песни пой, — засмеялся он. — Главное, с кресла не вставай, пока сканирование идёт.

— А можно вопрос, доктор? Что такое лоза?

— Я так понимаю, школьное определение её как доброго помощника, которого нам подарили Соседи, тебя не устраивает? — усмехнулся он.

— Соседи — это сидхе? — переспросил я.

— У нас не принято их так называть, — скривился он. — Говорят «Соседи» или иногда ещё «Те, Кто Рядом». Да и сервили, как я слышал, воспринимают это слово как непозволительную фамильярность. Впрочем, вряд ли тебе доведётся пообщаться с сервилем, оно и к лучшему.

— Не буду так называть, — покладисто согласился я.

— Правда состоит в том, что никто точно не знает, что же такое лоза. В живом человеке её исследовать невозможно, а после смерти она сразу же разлагается. Соседи знают, конечно — и саму лозу, и все эти приборы для работы с ней они нам и поставляют. Лично я склоняюсь к популярной теории, что лоза — это молекула.

— Молекула? — непонимающе переспросил я. — Всего лишь молекула?

— Молекула, которая тянется через весь организм, — наставительно поднял палец Ненек. — Причём её ответвления проходят через каждую клетку. Во всяком случае, после смерти во многих клетках обнаруживали молекулярные остатки, которые маловероятно найти у человека без лозы. Иногда там находили даже аминокислоты, которые вообще не входят в набор человеческих аминокислот.

— Впечатляюще, — признал я. — И что эта молекула делает?

— Модифицирует организм, очевидно, — пожал он плечами. — Не спрашивай меня как. Но без лозы мы не смогли бы существовать в космосе, да и на планетах тоже. Есть веские свидетельства, что все мы, и пеоны, и кирши, произошли с какой-то одной-единственной планеты. Наша исходная биохимия очень жёстко привязана к её условиям, и лишь лоза даёт нам нужную адаптируемость для выживания в других местах. Вот только никто не знает, с какой именно планеты мы произошли, ни одна из известных по своим характеристикам не подходит. Если такую планету всё-таки найдут, то эту теорию можно будет окончательно считать доказанной.

— Очень интересно, — вполне искренне сказал я. — А денежные расчёты и все эти надписи перед глазами — это тоже лоза?

— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Молекула, пусть даже такая сложная, этого делать не умеет. Это ядро, нечто вроде независимого сопроцессора. Его просто не ставят без лозы, потому что иначе мозг его отторгнет, вот люди и считают, что он тоже относится к лозе. А вообще, можешь почитать что-нибудь на эту тему, о лозе много понаписано. Но сразу предупреждаю: практически всё написанное — полная чепуха. Потому что никто не знает, как всё обстоит на самом деле, вот и придумывают наперегонки. Соседи знают, конечно, но с нами не делятся.

Получается, что все люди здесь изначально родом с Земли, потому что именно на ней можно нормально жить безо всякой лозы. А печальный вывод состоит в том, что координаты Земли здесь неизвестны. А вот на корабле сидхе эти координаты наверняка есть, только надо сначала изучить руны и научиться работать с их техникой. Да и вообще понять, как получить доступ к основным функциям корабля, а не только к противным стручкам в столовой.

— Хм… — пробормотал доктор, быстро прокручивая строки на экране. — Что-то непонятное там у тебя… Какое-то странное зерно, никогда такого не встречал. Можешь сказать, что это такое?

— Зерно переноса, — мрачно сказал я.

— Не шутишь? — он вытаращился на меня в изумлении. — Настоящее зерно переноса? И нераскрытое?

— Готовность к раскрытию тридцать семь процентов, — признался я.

— Так, так, так… — задумчиво сказал доктор, внимательно меня рассматривая. — Кажется, я начинаю понимать. Я-то сначала подумал, что тебе надо завидовать, а похоже, что надо сочувствовать. Поправь меня, если я ошибаюсь: зерно тебе подсадили против твоей воли?

— Да, против воли, — ещё больше помрачнев, подтвердил я. — Что такое это зерно и что оно делает?

— Что оно делает, ясно из названия, — пожал он плечами. — Оно переносит личность в новое тело. Обычно в заранее выращенный клон.

— То есть таким образом можно получить новую жизнь?

— Совершенно верно, — кивнул он. — Фактически возвратить себе молодость. Но оно, разумеется, используется только с выращенными клонами. В принципе, возможно подсадить зерно с личностью не в клон, а в другого человека — вот как в тебя, — но за это сразу казнят всех причастных. Даже судить не станут. Можешь, кстати, подать официальное заявление.

Вот и выяснилось, как Шакум собирался получить вторую жизнь, и почему он оставил меня в живых. И наверняка именно влиянием его личности объясняются мои странности, вроде желания пинать его кореша.

— И что мне теперь делать, доктор? — угрюмо спросил я.

— Тебе повезло, что ты пришёл ко мне вовремя, — объявил он, и я насторожился, безошибочно уловив в его тоне нотки жадности. — Обычно зерно раскрывается за несколько часов, самое большое за день, но тот, кто тебе его подсадил, не учёл, что подсаживает его не в клон. Собственно, немногие знают, что для вытеснения существующей личности требуется гораздо больше времени — о зёрнах переноса вообще мало что известно. Так вот, пока зерно не раскрылось, его можно извлечь, но сразу предупреждаю: операция сложная и очень, очень дорогостоящая.

Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что здесь начал разворачиваться стандартный сценарий: жуткая перспектива впереди, выхода нет, лох в отчаянии, и сейчас мне покажут единственный путь к спасению.

— Насколько я понял, ты можешь предложить какой-то вариант, — утвердительно сказал я.

Ненек слегка скривился, и я отчётливо уловил недовольство моей недостаточно бурной реакцией. Впрочем, недовольство он подавил сразу и снова надел маску доброго доктора. Искреннее сочувствие у него выходило просто отлично.

— Вариант действительно есть, — торжественно кивнул он. — Я могу сделать операцию бесплатно, взяв в уплату извлечённое зерно.

Какой благородный человек! Даже мне, совершенно незнакомому с этими зёрнами и прочим, ясно, что вещь, которая даёт возможность начать жить сначала, должна стоить просто немыслимо дорого.

— Мы оба знаем, что зерно стоит намного, намного дороже, — заметил я. — Во сколько раз дороже, кстати? В сто раз? Нет, наверное, в тысячу.

— Оно действительно дороже, — поморщившись, признал Ненек. — Но оно у тебя не в кармане, а в голове. Денег за него ты получить не сможешь, только смерть личности.

— Я уверен, что в моём случае замещение не обязательно произойдёт, — озвучил я свою догадку, и по его реакции понял, что угадал. — Я же не клон, и могу успешно сопротивляться. Если бы я был без сознания, или оно хотя бы раскрылось неожиданно, то там у меня шансов бы не было, но сейчас я предупреждён и готов.

— Это так, шансы у тебя есть, даже неплохие, — неохотно согласился он. — Но в этом случае ты всё равно ничего не получаешь, зато имеется серьёзный риск потерять себя.

— А могу и получить, — возразил я. — Раскрытие идёт очень медленно, и я вполне успею улететь, например, на Арику-2. «Искусник силикатов» вроде сейчас в доке под погрузкой. Да мало ли кораблей сейчас в доках? Всегда можно договориться улететь туда, где есть несколько клиник.

На самом деле рисковать я, конечно же, не собирался, но Ненек мне поверил.

— Денег я не могу заплатить, — мрачно сказал он. — У меня их просто нет. Но есть комплект основных зёрен — берёг их для себя.

Мне стало кристально ясно: это всё, что я могу получить. Если я попытаюсь выдавить что-то ещё, то он это пообещает, но я просто не проснусь после операции. А если я не договорюсь с ним, и уйду, то скорее всего, мне в ближайшем же коридоре дадут по голове и приволокут опять сюда. И в этом случае я тоже не проснусь.

— Основные зёрна — это что?

— Сила, скорость, выносливость. Ты знаешь, как они работают?

— Расскажи, — попросил я.

— Дураки считают, что стоит внедрить зерно, например, силы, и сразу станешь силачом. Это не так. Зерно — это катализатор, и оно рассасывается примерно за месяц. После приёма зерна надо усиленно заниматься этот месяц силовыми упражнениями, и чем усерднее занимаешься, тем сильнее станешь. С зёрнами скорости и выносливости то же самое.

Понятно, почему он хранил зёрна для себя, но так и не удосужился их использовать. Если бы там было зерно бухача, то он легко обеспечил бы себе интенсивную тренировку, а тренироваться с зерном силы не так приятно.

— Хорошо, договорились, — согласился я. — Но зёрна ты мне дашь прямо сейчас.

— Не веришь? — усмехнулся он. — Я ведь могу их вытащить у тебя, пока ты будешь в капсуле.

— Может, я плохо разбираюсь в людях, но я не верю, что ты станешь шарить по карманам пациента.

— Ты прав, не стану, — вздохнул он.

— К тому же за моё зерно ты получишь столько, что тебе просто нет смысла связываться с такой мелочью.

— Тоже верно, — кивнул он, доставая из сейфа маленькую коробочку. — Вот твои зёрна.

Под прозрачной крышкой на мягкой подложке лежали три крохотные пробирки с желтоватой жидкостью, и в каждой плавало небольшое, чуть более макового, зёрнышко.

— И как их использовать? — спросил я, пытаясь прочесть крохотные надписи на пробирках.

— Сковыриваешь пробку и выливаешь содержимое в глаз под нижнее веко. Проморгаешься, и зерно уйдёт вглубь. Используй с интервалом не меньше месяца, а лучше полтора-два. И не забывай, что без упражнений они почти бесполезны.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я, засовывая коробочку в нагрудный карман.

— Раздевайся и лезь вон в ту капсулу, — распорядился он.

— Один момент, — вдруг вспомнил я. — А что будет с тем, чья личность сейчас в зерне переноса?

— Зерно я почищу, конечно, — Ненек с удивлением посмотрел на меня. — Зачем он мне нужен? Да ему всё равно смертный приговор без суда за такие вещи, так что можешь за него не переживать. Лезь давай в капсулу.

Глава 5. «Железо и никель»

Я резко открыл глаза и увидел плавно поднимающуюся прозрачную крышку медкапсулы. Замешательство длилось недолго — уже через несколько секунд я всё вспомнил и ощутил огромное облегчение от того, что остался жив. Конечно, интуиция успокаивающе шептала мне, что этот набор зёрен для доктора не настолько ценен, чтобы брать грех на душу, но интуиция частенько ошибается, и риск переместиться из медкапсулы в утилизатор всё-таки существовал. Я здорово боялся не проснуться, но мне повезло — доктор Ненек всё же решил играть честно. Что ни говори, а одиночка слишком уязвим, и будь ты сколь угодно крут, обязательно возникают ситуации, когда остаётся лишь надеяться на добрую волю людей, которым, в сущности, глубоко на тебя плевать.

— Вылезай давай, у меня здесь не гостиница, — послышался недовольный голос доктора.

— Успешно? — спросил я, с некоторым трудом переходя в сидячее положение.

Я осознал глупость вопроса, ещё не успев договорить. Он вытащил бы это зерно, даже если бы для этого понадобилось разрезать меня на мелкие кусочки. Раз я всё-таки жив и способен что-то соображать, значит, обошлось без лоботомии.

— Успешно, успешно, — ворчливо отозвался Ненек. — Хотя не буду скрывать, были и проблемы. У тебя, оказывается, какая-то нестандартная лоза, но вроде всё прошло нормально.

— В каком смысле нестандартная? — насторожился я.

— Лоза разная бывает, — объяснил он. — Известно почти полсотни типов — основными считаются двенадцать, остальные разной степени редкости. Твоей вообще в списке известных нет.

— Это хорошо или плохо?

— Мне-то откуда знать? — удивился доктор. — Это у Соседей надо спрашивать. Мне капсула сообщила код типа, вот и всё.

— А чем вообще разные типы отличаются?

— Да говорю же, никто не знает. Есть только статистика, что, скажем, вот такой тип встречается у двенадцати процентов пациентов, а вот такой — у восьми. А чем они отличаются, никто не знает. Для распространённых типов кое-какие предположения есть, конечно. Про твою лозу, сам понимаешь, никаких предположений сделать невозможно. Я тебе сейчас перешлю данные обследования — вдруг когда-нибудь пригодятся.

В голове у меня раздалось уже привычное треньканье, и я подтвердил получение пакета данных.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я.

— Давай одевайся и двигай, — распорядился он.

— А что, никаких рекомендаций не будет? — сколько я помню свои посещения врачей, мне всегда выдавали какие-то бумажки. У них ведь как считается: если никаких направлений и рецептов на дорожку не выдали, то вроде как не полечили, и пациент тогда не поймёт, за что взяли деньги. А так он уходит довольный, а заодно и закупает кучу таблеток в их же аптеке. С полуторной наценкой, конечно же.

— Какие тебе ещё рекомендации? — изумился Ненек. — Сильно не нажирайся, пей умеренно, вот тебе рекомендация. И в бордель не ходи, лучше найди себе девку нормальную. Хотя у нас на станции с нормальными девками сложно, конечно, но здесь я тебе не помощник.