| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Вам лучше пока отлежаться. — И схитрила: — Увидит вас — ему плохо будет. Сами понимаете.
Девушка оглянулась на подоконник, где лежало круглое зеркальце. Губы снова скривились. Но тут же выпрямились. Больно. Даже двигать ими.
— Понимаю, — прошептала она. — А почему так громко везде?
Лиза поняла: окна-то и здесь выходили на двор перед парадным крыльцом. И потому она кратко объяснила, что произошло с ними обоими — и что может произойти с деревней. Девушка только и прошептала:
— Какая дикость...
"Смертельная", — про себя хмуро подумала Лиза и встала со стула.
— Мне пора по хозяйству, а вы... отдыхайте и набирайтесь сил.
...К вечеру она встала вместе с мужчинами у ворот, стараясь понять, что значит — по деревне пройдёт мор. Или хотя бы увидеть, как это может выглядеть, если смотреть на деревню магически. Ограда вновь была пройдена ею от начала до конца, и баба Паня подтвердила, что та для чужих непроходима и непроницаема. Последнее было главным этой ночью.
Когда стемнело, произошло сразу несколько событий.
Пришёл в себя Дмитрий. Правда, говорить не мог и только с ужасом смотрел вокруг, пока к нему всё-таки не допустили сестру. Увидев её живой, он, не пытаясь говорить, заплакал. И это зрелище для Лизы было пострашнее всего, что произошло даже прошедшей ночью.
Потом она стояла у ворот — на подогнанной сюда телеге, чтобы видеть деревню и то, что с нею происходит. Несколько раз оборачивалась к мужикам — спросить, что они видят, и те встревоженно отвечали — ничего. Она же видела призрачно гнилую зелень, которая волной мчалась по единственной деревенской улице, расползаясь в стороны, к домам... К утру волна пропала.
А когда солнце начало всходить, в Волчье имение приехал муж.
Глава пятая
Он приехал, когда ворота поместья открылись, когда из них начали выходить люди, подгоняя скотину, таща за собой клети с птицей или вывозя их на маленьких одноколёсных тележках. Между людьми бегали собаки, взволнованно лая на всех подряд. Некоторые, в основном дети, несли котов и кошек.
Лиза с бабой Паней и Гурием стояла сбоку от ворот, наблюдая, как люди радостно возвращаются по домам. Она-то и приметила, как некая карета остановилась на обочине дороги, ведущей к дому, как из неё появился мужчина, вставший возле лошадей, явно наблюдая за крестьянами, шедшими мимо него тесно — аж пыль вздымая. И встревоженно спросила, схватившись за обеспокоенно забившееся сердце:
— Баба Паня, это не он? Не чёрный колдун?
Приложив ладонь лодочкой над глазами, старуха озадаченно пожала плечами.
— Не вижу отсель-то... Можа, и он... Знакомое вроде лицо-то, а ктой-то... кто ж его знает. Что-то рано явился, ежели он...
Гурий хмыкнул, щурясь на неизвестного.
— Не он.
— Что уж — не он?
— Карета не своя — станционная. Издалече прибыл.
Когда пыль за последними уходящими улеглась, мужчина в карету не сел, а пошёл впереди, перед нею. Вот тогда баба Паня и ахнула:
— Батюшки! Это ж муж твой, Лизонька!..
Половина колонны отсидевшихся в закрытом поместье всё ещё выходила из ворот, и Лиза принялась лихорадочно обдумывать, что делать. На встречу с мужем, который ещё и приехал с неизвестной причиной, она как-то не рассчитывала. Да что там — не рассчитывала! Доехав до поместья, она тут же вообще выкинула его не только из памяти, но и из собственной жизни. Был там какой-то, да и всё, нету его. И вдруг... сейчас...
Как с ним общаться?! А если он поймёт?!
Она стиснула зубы. Почему она не подумала об этом, когда "эта" Романова объясняла ей, что к чему с мужем? Почему не сочла нужным узнать, как они вообще общаются?! Как... хотя бы как говорить с ним? Дружески? Или... покорно?! Обращаться к нему на "ты" — или на "вы", как это делают во многих аристократических семьях?!
А время убегало! Последние крестьяне выходили на дорогу к деревне...
Лиза взяла себя в руки.
Он выгнал жену, даже не поговорив с нею напоследок.
Она вроде как свободна — и на своей земле!..
Сжала кулаки.
Она будет говорить с ним... ну, опять-таки свободно! Как с равным!
А если он скажет, что она не похожа... на "эту" Романову?!
...Вздрогнула так, что Гурий удивлённо взглянул на неё. А это баба Паня её за рукав дёрнула, обращая на себя внимание:
— Не перечь ему! Не перечь! Что ни скажет, всё говори покорно!
Прошептала так, чтобы услышала только старуха:
— Она... та... с ним так?
Баба Паня мелко закивала, уже не дёргая за рукав, а вцепившись в него костлявым кулачком — явно сама испуганная.
Когда последний крестьянин прошёл мимо, Гурий оглянулся и уже привычно низким голосом изумился:
— А эти-то что?..
Эти... Сторожевые псины. Обе встали с мест, где лежали, внимательно наблюдая за уходящими. Постояли, будто размышляя о чём-то, и не спеша потрусили к Лизе. Постояли снова и свалились у её ног, ненароком отодвинув от неё бабу Паню и Гурия.
Две огромные шерстистые горы. Они спокойно смотрели, как на территорию поместья входят посторонние люди со своим скарбом и живностью, но сейчас уселись у ног Лизы, словно предупреждая кого-то... Баба Паня посмотрела на них, сжав рот, но ничего не сказала. А Гурия позвали от дома, и он немедленно закосолапил на зов. Прислушавшись, Лиза сообразила: его позвали помочь перенести барича на другое место — или приподнять его, чтобы удобнее менять ему повязки.
Кажется, израненный юноша очнулся.
Она даже вздрогнула — хотела тут же побежать в дом, чтобы знать точно. Собаки не дали развернуться, да и вспомнила сразу, что надо бы дождаться... мужа, который уже спокойно и уверенно шёл к воротам, не оглядываясь на карету, тихонько ехавшую за ним.
Баба Паня попятилась от Лизы. Собаки не дрогнули, и Лиза, тоже не оборачиваясь к старухе, велела:
— Приготовь завтрак. Вчерашний пирог и чай.
— Как скажешь... — прошелестела баба Паня, и затем послышались её торопливые, постепенно затихавшие шаги.
Одно дело — мельком увидеть маленький портрет в медальоне, другое — встретиться с человеком лицом к лицу. Муж подошёл и оказался высоченным и широкоплечим, с осанкой военного. Карета за его спиной — лошадь, осторожно придержанная кучером — остановилась точно за шесть шагов до него. Да, высокий, стройный и с недовольным лицом. Но в этом недовольстве промелькивали чёрточки самого обыкновенного любопытства. А потом он ещё и не выдержал — оглянулся на ворота. И стал просто мужчиной, который пока не понимает, но готов выслушать и понять.
А потом он заговорил.
— Доброе утро, Лиза.
Она сама не поняла, почему странная дрожь прошла по её пальцам. Может, эхо от этого поразительного голоса? Голоса низкого, пронизывавшего насквозь?..
— Доброе утро, Андрей Николаевич, — упрямо сказала она, вспомнив рассказы "этой" Романовой, что муж — опытный маг. Неужели он приехал примириться? И... давит на неё силой своей магии?
— Что здесь происходит?
На движение за его плечом она вскинула глаза: из кареты выпрыгнул ещё один мужчина — чуть моложе мужа. Андрей — темноволосый. И сам по себе ощутимо тёмный — из-за какого-то опасного впечатления от него. Этот — лёгкий, ясноглазый и светловолосый, в отличие от сухопарого, постоянно напряжённого мужа.
Лиза аж вспотела от неожиданности. А если она должна его знать?!
Близко мужчины к ней не подошли. Лежавшие у её ног собаки недвусмысленно поглядывали на неизвестных им, всем своим видом показывая, что не собираются отходить от хозяйки. В мгновения собравшись, Лиза слегка кивнула второму мужчине:
— Доброе утро.
И взглянула на мужа, чуть приподняв брови. И пусть он воспринимает эти вопросительные брови, как хочет: как напоминание познакомить её с новым человеком — если тот, конечно, незнаком "этой" Романовой; или как вопрос, зачем он его привёз с собой. Андрей обернулся ко второму, и тот встал рядом, со слабой улыбкой поклонился.
— Мой друг Владимир решил сопровождать меня в этой поездке. Итак, Лиза?..
Теперь он недомолвкой напомнил о своём вопросе.
Лиза учтиво присела в незаконченном книксене перед Владимиром и сказала:
— Думаю, вы не откажетесь от утреннего чаепития. Там я и расскажу всё, что вас интересует. Баба Паня проследит, чтобы конюх сумел найти конюшню.
И, разворачиваясь к дому, всё ещё сопровождаемая псинами, уже с нервным весельем подумала: "И будет просто замечательно, если тот некромант приедет именно сейчас! — А поднимаясь по ступеням старенького крылечка, додумалась: — Если Андрей — маг, видел ли он в деревне остаточные следы от некромантии?"
Ведь единственная боковая дорога к поместью от губернской дороги шла деревенской улицей.
На крыльце, когда сторожевые псины уселись по сторонам лестницы, отпуская хозяйку в дом, Андрей сделал крупный шаг вперёд и распахнул дверь перед нею. Не дрогнув ни телом, ни чёрточкой лица, Лиза перешагнула порог и повела нежданных-негаданных гостей дальше. В старенькой столовой комнате было место, которое очень ей нравилось. Баба Паня давно это приметила, так что сейчас стол, стоявший в небольшом, словно выпуклом в сад углублении с тремя окнами — то бишь в простеньком эркере, уже был накрыт. Гости вымыли руки у рукомойника, пока им лили воду и стояли рядом с полотенцем, а Лиза за это время расставила чайные пары и водрузила горячий фарфоровый чайник в центр стола. Одно из окон было открыто. Лиза знала, что его открыли только что: до этого момента его на всякий случай крепко заперли ставнями.
— Прошу вас, — указала хозяйка на стулья и улыбнулась: ей понравилось, как сдержанно засиял тот самый Владимир, узрев на столе пусть и вчерашние пироги, но запах яблочной начинки он учуял сразу. Кажется, молодой мужчина был любителем деревенской выпечки.
Андрей же как к столу подошёл с бесстрастным лицом, так и сел на стул, равнодушно оглядывая содержимое предстоящего чаепития.
Лиза быстро обнесла гостей чаем — тарелочки с нарезанным пирогом уже стояли перед каждым из мужчин. И села сама. Выждав, пока мужчины распробуют пирог, она заговорила:
— Ближайший мой сосед, Детарнин, решил, что ему нравится моё поместье в качестве дополнения к его землям.
— Детарнин? — поднял голову Владимир, и его выразительное лицо обвеяло тревогой.
— Чтобы уговорить меня продать поместье, он решил показать, насколько он... хорош, — спокойно сказала она, краем глаза наблюдая за мужем, который равнодушно доедал новый, взятый с общего блюда кусок пирога. — Сейчас в моём доме находятся ещё двое соседей, пострадавших от демонстрации его силы. Снигирёвы Дмитрий и Настасья.
— И где они? — наверное, по инерции спросил Андрей.
— Настасья лежит в комнате на втором этаже. Ей дали обезболивающее питьё. Дмитрий только что очнулся. Ему сейчас наново перевязывают раны.
Мужчины одновременно положили куски пирога на тарелки и переглянулись.
— Что именно произошло?
— Вчера Детарнин направил их карету к моему дому и натравил на них упырей. — Помолчав, пока они вникали в сказанное, добавила с небольшим недоумением в голосе — отчётливым, чтобы оно было услышано: — Я думала, вы видели, что случилось сегодня в деревне... Или мне объяснить и это?
Муж метнул в неё странный взгляд, как будто чего-то снова не понимал. А Лиза решила не обращать внимания на его взгляды: она — дама в беде. А значит — имеет право измениться так, чтобы её... ну, слегка не узнавали.
— Я видел и понимаю, что именно он сделал. Но зачем ему...
Он не договорил.
Лиза ответила не сразу: она снова переживала впечатления от этого низкого и глубокого голоса, одновременно испуганно решая, давят ли на неё магически. А потом пожала плечами.
— Крестьяне близлежащих деревень говорят, что таким образом он получает земли мелкопоместных гораздо дешевле, чем они стоят на самом деле. — И голосом гостеприимной хозяйки осведомилась: — А с чем приехали вы в наши края, уважаемые? И надолго? Стоит ли мне устраивать для вас спальные места?
Поколебавшись, Андрей всё так же бесстрастно ответил:
— Мы с тобой расстались на слишком надрывной ноте. Я решил, что должен приехать и объясниться более... рассудочно, чем переживать всё то, что произошло между нами.
В эркере стало тихо — настолько, что песенка синицы на яблоневой ветке была слышна так, словно она пела прямо в помещении.
Перепуганная (Господи, а если он мириться приехал?!), Лиза встала и произнесла, стараясь совладать с дрожью собственного голоса:
— Если эта рассудочность не отменяет нашего... разрыва.
Владимир едва заметно пригнулся, будто ожидал грозы от Андрея. Но муж спокойно склонил голову и согласился:
— Именно. Но мне хотелось бы, чтобы обиды между нами не осталось. Тем более... я слышал о твоём романе с графом Зарецки. И, откровенно говоря, удивлён, что ты не поехала к нему, а решила остаться в своём поместье.
У Лизы перехватило горло. Несколько раз сглотнув, чтобы расслабить его, она вспомнила всё, что коротко слышала от своей "предшественницы" о её взаимоотношениях с мужем, и сказала сухо, невольно примеряясь к его речи:
— Думаю, ты не поверишь, если я скажу, что между мной и Зарецки ничего не было. А слух о нашем романе... Хм... — криво усмехнулась она. — Его пустила я сама.
— Зачем?! — наивно ахнул Владимир, слушавший их, чуть не открыв рот.
— Хотелось внимания собственного мужа, — бросила она, но секундой позже вернулась к манерам хозяйки дома: — Итак, уедете ли вы сегодня? Или поискать для вас место на время вашего проживания здесь?
— Ты не обманываешь... — медленно сказал Андрей, всматриваясь в её глаза. — Ты не лжёшь, когда говоришь о том, что между тобой и Зарецки ничего не было...
Благо стояла — отвернулась: ещё бы она врала, когда того Зарецки никогда и в глаза-то не видела.
— Итак, господа? — опять спросила она, напоминая.
Неожиданно Владимир встал из-за стола и, как-то виновато, глядя на неё, спросил:
— А можно проведать того Дмитрия? Когда-то я учился на медицинском факультете — увы, не доучившись. Но основы лекарской практики у меня есть.
Вот теперь растерялась Лиза. Пришедшего в себя юношу она ещё не видела, но сомневалась, хотел бы Дмитрий видеть сейчас... гостей. Впрочем, если лекарская практика была... Обратившись к мужу, спросила:
— Ты дождёшься нас здесь? Или...
— Пожалуй, проведаю вашего хворого вместе с Владимиром.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |