Тёмное начало

Рана на боку затягивалась быстро, частые смены повязки и различные мази делали свое дело. Оставалось, надеется, что как только хворь оставит тело он избавиться и от общества этого мерзкого занудного старика с кровожадными замашками. Вспоминая обидные безответные удары, ладони сами сжимались от ярости.

Ценить уроки Кер стал, только когда, после пары традиционных уже шахматных партий с мастером, он, оставшись в одиночестве долил масла в светильник и устроившись в глубоком кресле открыл свою первую книгу. Обтянутая кожей она приятно легла в руку, когда Кер привстав на носки достал её с верхней полки. Почему выбор пал на эту юноша объяснить не мог, возможно привлек потертый вид, плохое читать часто не будут, решил он. Непонятная доселе вязь, разворачивалась перед взором вызывая яркие образы. Месяцы зубрежки и ударов по разным частям тела оказывается стоили того.

Очередной день заканчивался, как предыдущие и голова опять раскалывалась от новых знаний. Подобные занятия выматывали едва ли не сильнее чем тренировки, но за недавнее время юноша научился ценить и их. Кер перебирая в голове полученное сегодня брел обратно в жилище, но его мысли прервали. В подворотне жалобно скулил пес и слышался издевательский смех. Трое парней на вид чуть старше Кера увлеченно кидали камнями в привязанную дворнягу, бедняга подволакивала переднюю лапу и затравленно смотрела на своих мучителей.

— Посмотри на нее. Да стой ты на месте! — азартно кричал один из них.

— Дай я теперь — в полет очередной булыжник, но цели не достиг, ударившись в стену рядом.

— Ну, ты мазила, смотри, как надо.

Юноша молча подобрал три камня, таких же что только что летели в живую мишень.

— Наверное, это забавно, когда не могут, ответить, правда?

На его мрачный голос обернулись все трое, один из них опасливо произнес:

— Парень ты чего?

— Моя очередь — и в полет отправились три булыжника один за другим. Кер попал трижды, у каждого левая рука повисла плетью. Вместо смеха закоулок заполнился стонами боли.

— Прочь — юноша показал жестом направление и три ноющих тела бросились прочь.

Вечером он рассказал Джейн об этом случае, убрав, правда, некоторые моменты.

— Мне порой кажется, что к животным ты относишься лучше, чем к людям — грустно улыбнулась она.

— Животные не выбирают, если им не повезло оказаться в руках хороших хозяев их ждет улица, объедки и пинки от таких вот уродов. Изменить это им не под силу, а человек может. Жизнь зависит от него, и менять ее или нет только его желание. А самое главное животные знают, что такое верность. Да, они определенно лучше.

— Может тебе попадались не те люди? — ее ладонь коснулась его руки, и по телу привычно прошел жар, юноша поднял глаза.

— Наверное — последнее, что он успел сказать, прежде чем губы накрыл поцелуй, и их поглотила сладкая нега.

Оторваться от юного упругого тела стоило неимоверных усилий, но юношу ждали дела. Кер сидя на краю кровати, неторопливо одеваясь, когда сзади оплели руки и нежный шепот произнес:

— Не уходи.

— Думал, ты спишь. Время вышло — Кер кивнул в сторону песочных часов.

— Мне так приятно рядом с тобой — она уткнулась ему в плечо — Так тепло, у меня еще три часа свободны.

О том, что происходит, пока его нет рядом, Кер старался не думать, но мерзкие мысли все равно лезли в голову, выстраивая неприятные картины, поражавшие своей извращенной детальностью, словно, он нарочно пытался причинить себе страдания. И надо признать у него отлично это выходило. Делить ее, пусть только физически, с кем-то другим — невыносимо. И который раз он давал себе слово, что поднимет эту тему в беседе, и каждый раз слова не слетали с языка, боясь, что разрушит пусть то немногое, что было.

Кера невольно передернуло, после этой фразы и он, освободившись от объятий, продолжил одеваться.

— Мне пора.

— Не хочешь вспоминать кто я? — голос из ласкового перешел на вкрадчивый шепот и почти сразу в крик — Пошел вон отсюда и не смей судить меня.

В Кера полетел поднос с фруктами, следом отправился лакированный кувшин разбрызгивая по пути содержимое. Кидала она метко, юноше пришлось постараться, чтобы на нем не осталось следов от тяжелых предметов.

— Я тебя ненавижу. Ты такой же, как все.

Улучив мгновение, Кер кинулся к ней и прижал к себе.

— Руки убери — она стала колотить своими маленькими кулачками по груди. Удары становились все реже, крик постепенно перешел на шепот.

— Прости.

И ему пришлось задержаться, гладя по шелковистым волосам, успокаивая. Дела подождут, она важнее.

Кер лежал и смотрел в потолок, рядом уткнувшись в его плечо, посапывала Джейн, рассыпав свои кудри по подушке. Рука прошлась волнистым волосам — это так приятно, просто быть рядом, чувствовать ее тепло, ощущать ее запах, слышать, как бьется ее сердце. Он именно там, где хочет быть.

Своего часа ждали в положенном месте уже четыре мешочка — даже по меркам столицы весьма приличное состояние. Но чтобы обеспечить им обоим достойную жизнь все еще недостаточно.

Поэтому-то он и затеял все это, ради нее. В голове всплыл разговор, состоявшийся неделю назад с новым знакомым, толстым и невероятно предприимчивым Хамидом.

— Сейчас точно получится, идея отличная. Моя естественно — мясистое лицо говорящего раздуло от важности.

— Это и пугает.

— Я тебе как другу предлагаю, а ты... Дело верное. Один раз вложились, и потом сиди, плюй в потолок. Сказка.

— Ты мне предлагаешь, потому что любой другой тебя за ноги или за другие части твоего непутевой туши подвесит в случае неудачи.

— Да ты послушай, все же просто. Риск есть, конечно, а как ты хотел? Можно всю жизнь в дерьме просидеть или попытаться сделать. Берем здесь мелочь всякую и на север ее. Да так все делают. Ты Бара знаешь? На этом поднялся, теперь свой дом, лавка, какая-то.

Глаза Хамида блестели, предчувствуя скорый успех, и это оказалось заразительно. Так что Кер дал свое согласие, осталось только передать накопленное.

Мысль прервалась, рядом зашевелилась девушка, просыпаясь. Сонно приоткрыла глаза и улыбнулась, увидев его рядом. Впрочем, сразу посерьезнела вспоминая их ссору и, опустив голову тихо произнесла:

— Я скопила достаточно, чтобы бросить все это.

Повисло молчание, оказывается похожие мысли посетили сразу обоих.

— Ты поедешь со мной? — и словно опасаясь ответа, быстро добавила — Можешь не отвечать сразу.

— Куда?

— Это тихий городок, я оттуда родом. Никаких борделей и всего такого, тихая и спокойная жизнь.

— Никаких? Совсем, совсем?

Кер попытался изобразить подобие улыбки.

— Вот я раз за разом задаюсь вопросом, а ты вообще бываешь серьезным? — и он снова получил маленьким кулачком по груди.

— Рядом с тобой да.

Джейн посмотрела внимательно и сказала:

— Я уеду в августе, надеюсь, что с тобой.

Мэтр Шеймус.

Он прожил здесь, казалось, целую жизнь, обзавелся работой — маленькая лавка, дохода приносила мало, но ширмой служила хорошей. Первое время к нему захаживали соседки, с надеждой наладить его личную жизнь, но в ответ натыкались на рассказы о безвременно ушедшей жене, и со временем эта категория посетителей оставила в покое. В лавке появлялся не часто, нанятый помощник справлялся и сам. Сегодняшний день оказался относительно свободен, так что он мог посветить его себе.

Центральный парк — небольшой зеленый островок посреди города, основанный около ста лет назад, сохранился и по сей день. Мэтр Шеймус зажмурился, затем слегка потянулся. Эти каменные дома, мощеные улицы ему не нравились, но он свыкся и изредка чтобы побаловать себя приходил сюда. Тишина и покой, а за стенами гвалт, суета, безликая толпа ищет, чем бы набить желудок сегодня, а завтра... будет завтра и зачем беспокоиться раньше времени? Невольно задумаешься как страна, в которой буйным процветают пороки, могла занять столько места на континенте. Подобные массы существовали и на его родине, но не в таких количествах, хотя может так только казалось. Рядом на скамейку присела старушка, мило ему улыбнулась и раскрыв книгу в темном переплете принялась за чтение. Они часто здесь встречались, они и еще с десяток любителей природы, что за эти годы примелькались друг другу. Между собой не общались, только улыбки и вежливые кивки, они ценили этот уголок тишины, не решаясь осквернять его человеческой речью. Мэтр неохотно поднялся, впереди еще много дел.

Рука слушалась плохо, пальцы только с пятой попытки ухватили перо, так чтобы не выскользнуло. С этой частью службы нужно закончить поскорее.

К тем, кому писал донесения, он относились по-разному, есть толковые, заслужившие свое место ветераны разведки, но большая часть политиканы, ничего не умеющие защищать кроме теплого места, на котором устроились. И печально, что вторая порода занимала куда более высокие места, но и ладно, не ради них Шеймус здесь. Детей и внуков он уже вряд ли увидит, но осознание что у них все хорошо дорогого стоит.

Несколько капель красного воска и перстень оставил на сложенном письме оттиск с замысловатым рисунком. Те, кто могут проверить, найдут лишь сухие указания по закупкам, без шифровальной книги это всего лишь набор скучных слов, но вот с ней... И у него, когда-то была такая, но время глубоко вбило каждую строчку, каждый символ в память, да так, что и захочешь, не сотрешь.

Все-таки стареет, отметил про себя, когда, вставая в пояснице, объявилась частая в последнее время ноющая боль. Но ничего еще время есть, сделает что-нибудь полезное.

Что-то уж слишком все благополучно складывалось, написал донесение и в душу закралось сомнение — правильно ли он поступает? Исходя из его письма можно было понять война неминуема, но на данном этапе можно отделаться малой кровью. Люди, к которым раньше нельзя было подступиться сами шли на контакт, рассказывали столько, хоть рот затыкай. Либо невероятное везение, либо кто-то хочет спровоцировать войну. Он убрал письмо в стол — отправит позже, нужно разобраться. Но сначала немного приятного.

Пальцы бережно развернули сверток, даже сейчас аромат содержимого еле уловимо пробивался сквозь плотную коробку. Запасы неумолимо подходили к концу, и каждая щепотка казалось на вес золота, так что недавняя посылка из дома оказалась весьма кстати. Можно конечно заказать больше и радоваться, но как показывала его практика, когда много тоже плохо — перестаешь ценить, а ему нравилось наслаждаться этим ароматом, и поэтому он сознательно себя ограничивал.

Отмерив нужную порцию Шеймус отправил её в жерло трубки, затем аккуратно прикурил от камина специально для этого заготовленной щепой. Все было важно и действия, и ощущения — все это складывалось в своего рода ритуал. Закончив, он откинулся на спинку кресла и прикрыв от наслаждения глаза втянул терпкий дым.

Кер.

Утро радовало прохладой. Ноздри втянули воздух, уловив легкий еловый аромат. Наступало солнцестояние, и жители принялись прибивать к дверям и воротам веточки хвойного дерева. Отпугивали нечистую силу, которая согласно преданиям, на дух не переносила это растение. Пугливыми, назвать жителей, было нельзя, но и усилия были не большими, да и мало ли. Что в прочем не мешало "истинным" ревнителям старой веры на следующий день отслужить молебен в храме света. Старики говорили, что старые боги хранят своих непутевых чад, покуда хранятся традиции и заветы предков, храмовники кротко замечали, что свет дарит покой стране в независимости от дурацких причуд. Имперцы, а особенно жители столицы не утруждали себя размышлениями, как говорится, пытались угодить "и нашим, и вашим". Юноше было глубоко безразлично их верования, эти размышления он уже давно оставил тем, кто обеспечен хлебом насущным, ему же, как бесконечно ищущему, чем поживиться было куда проще рассчитывать на самого себя. Хотя в трудную минуту губы сами начинали бормотать заговор, запомненный с детства. В такие моменты старался одергивать себя, ехидно подмечая свою слабость и стараясь впредь этого не делать.

Создатель или создатели, безусловно, есть, высшие силы, если можно назвать обобщенно. Но какими они не были и как бы не назывались им точно нет дела до того что прыщавый юнец мечтает о грудастой соседке или законченный пьяница хочет начать новую жизнь с понедельника. Это просто переложение своих желаний и бед на другие плечи, мол, они де сильные и умные пусть помогут сирому и убогому, а я пока здесь в сторонке постою воздух попинаю. Каждый сам за себя, так проще.

У юноши намечалась сегодня масса дел и все требовали внимания. По большей части от того, что многие из них он откладывал уже давно. День, проведённый впопыхах, тем не менее, закончился весьма приятно.

Прическа, вечером поразившая Кера превратилась в растрепанную копну волос, удерживавшие сложную конструкцию заколки лежали в прикроватном столике. В таком виде она нравилась больше, стала более настоящей, да еще и этот пеньюар... да так ей определенно лучше. Крамольные мысли пронеслись вихрем в молодой голове и Кер почувствовал, как запылали щеки.

— Не думала, что ты будешь таким хорошим учеником — улыбнулась Джейн.

— О чем это ты? — Кер захлопал глазами в притворном удивлении.

— Сама невинность. Небольшие знаки внимания, нужный тембр голоса и далее по списку.

— А что работает?

— Я воспитала чудовище.

Через час "истязании" Кер тяжело откинулся на подушку и прошептал:

— Работает.

— Добился своего? Заполучил девушку.

— Ты особо не сопротивлялась.

Они просто лежали, наслаждаясь тишиной и близостью. Джейн приподнялась на подушке и посмотрела юноше в глаза.

— Что с нами будет?

— У нас все будет хорошо.

— Как же часто ты это говоришь... Я занимаюсь — она осеклась — Тем, чем занимаюсь, да и ты явно не сын богатого торговца как представился. И не смотри так, мы девушки умом обычно не блещем, но отличить руки воина, от рук кутилы силенок хватает. Да и той ночью...

Кер вздохнул.

— Я никогда не считал тебя глупой, поэтому рядом. Не встречал таких никогда.

Она улыбнулась и положила голову ему на грудь.

Он не стал говорить, что терзает его последнее время. Что он может ей дать? Свое внимание, заботу, любовь? Нужна определенность, Кер не знал, что будет завтра и если это касалось его — еще мог смириться, но если они были вместе, то менялось все. И это абстрактное "хорошо" уже буквально ненавидел. Было страшно брать ответственность за чью-то жизнь. Своей распоряжаться куда как легче, ошибся — вини себя. Но здесь все по-другому, а если не получиться? Вложение в торговлю оглушительным успехом не увенчались в этом уже пора себе, признаться. Четыре месяца прошли, принеся лишь малые доходы. Внешне оставался спокоен как обычно, но внутри все клокотало. Что же делать?

Чем ближе август, тем чаще возникали ссоры. Вот и сейчас, все началось с весьма невинной фразы:

— Когда ты дарил мне цветы?

— Ты говорила, они тебе не нравятся — искренне удивился Кер.

— Но это не значит, что их не нужно дарить — Джейн топнула изящной ножкой.