— Так вот, возвращается он через месяц с этим осьминогом, ещё живым, и предлагает подсунуть его нашим старейшинам на очередном собрании в виде главного блюда. Идея показалась мне забавной, но нам так и не удалось её воплотить, в тот день меня вызвали по важному делу, мне пришлось срочно уехать. Кто ж знал, что брат засунет это в мой холодильник.

-Не рой яму другому, сам в неё попадёшь. Сколько тебя тут не было? Судя по разложению, полгода не меньше. Где же ты жил? Странно, что твой холодильник не работал все это время.

— Примерно столько меня тут и не было. Жил во дворце, часто отлучался. — Элвисель привстал и заглянул в окно.

— Все можно залезть обратно. Когда меня долго нет, Эрхэ впадает в спячку. Лёд тает, не поддерживаемый магически. Эрхэ, будь любезна убери этот холодильный шкаф за границу дома, завтра разберусь с ним.

— Заклинания консервации у вас нет, что ли?

— Есть. Просто я про него забыл.

Мы перебрались обратно в дом, и дальнейший осмотр помещений был быстрым. Две спальни, одна из которых предназначалась мне, ванная комната, небольшая рабочая комната, кухня, гостиная и прихожая, вот и весь дом Элвиселя. Изъявив желание выпить кофе или чаю, можно даже с бутербродами, только не из того тухлого осьминога, а желательно из колбасы или сыра, я отправилась в ванную. Встретились мы снова в гостиной через полчаса, я чистая и одетая в белую рубашку (откопанную в закутке ванной, который я определила как сушилку), большую мне на пару размеров и достающую аж до колен, штаны я надела свои.

— Слушай Вашество, ты мне все-таки объясни, Эрхэ — это что такое? Нет, кое-какие подозрения у меня есть, но хотелось бы ясности.

Чай без сахара, чёрствые сухарики вместо бутербродов, разочарование полное. В домике так шиковал, а тут жадность одолела? Эльф посмотрел на мою недовольную физиономию и сдался, доставая из ниоткуда поднос с фруктами. Ну что, видимо, там, откуда были добыты те бутерброды, они закончились. Фрукты так фрукты, углядев среди разных плодов большей частью мне неизвестных веточку винограда, цапнула её, села в кресло, приготовившись слушать.

— Нет, Эрхэ — это сам дом. — Элвисель мягко улыбнулся, погладив плетёную ручку кресла, я затаила дыхание, чувствуя, что мне сейчас расскажут нечто невероятное и волшебное. Люблю я сказки, кто же их не любит?

Глава 6

-Чтобы тебе было понятней, пожалуй, начну с самого начала, повествующего о Богах создавших нас и о первом мире нашего народа.

У каждого народа есть Бог. Создатель, который вкладывает душу в свои творенья, который оберегает их и любит. Так и у народа эльфов есть свои Боги.

Тэалаэр — Поющий Клинок, покровитель воинов сражающихся за правое дело, защищающих родных и близких, храбрых и честных. Аэрон — Хранитель Закона, покровитель знаний и мудрости, которым открыты наши сердца и Азаллаэ — Богиня Гармонии Жизни — покровитель магии и всего живого. Эти трое наши создатели, наши отцы и мать. Ты знаешь, что первые эльфы не были похожи друг на друга? Общие черты угадывались, да, но все же внешне мы разительно отличались. Каждый из трёх богов создал пару...

— Мужчину и женщину для продолжения рода? Вроде как у нас Адам и Ева, от которых пошёл род человеческий?

— Не знаю таких богов, это у вас там, в иномирье, Адамы и Евы, хотя суть та же. Не перебивай. Так вот, Тэалаэр сделал свою пару мощными, гибкими, сильными, храбрыми и гордыми, вложил в их сердца боевую песнь, а в руки оружие, дабы они моги защитить себя и окружающих. Его первые эльфы были воинами.

Хранитель вложил в свои создания мудрость и любовь к знаниям, чтобы народ развивался и стремился узнавать и познавать многогранность мира. Его эльфы были умны, любопытны и сметливы.

Азаллаэ создала магов, любящих природу и жизнь, умеющих творить, растить, лечить и понимать природу всего сущего вокруг. И когда все было готово, собрались Боги и представили друг другу своих созданий, чтобы каждый полюбовался на их творения.

Доподлинно неизвестно, кто первый из богов предложил дать частицу дара не только своим созданиям, — многие склоняются к мнению, что это была Азаллаэ, — но все согласились с тем, что будет справедливо что-то подарить новорождённым от каждого из них. Прошло много времени, прежде чем создания покинули своих творцов и обрели пристанище в новом мире, где им предстояло жить, построить дом, узнавать мир, развиваться и растить детей.

Не буду рассказывать всю легенду, она свитков на сто, каждый длинной ещё столько же. Не понимаю, зачем расписывать почти каждый день жизни? И так все понятно, что в том мире их не ждало все готовое. Они отвоёвывали своё место и свой кусок земли. Короче, жили мирно, тихо и дружно, прошло довольно много времени, эльфов становилось все больше.

Когда и в какой момент произошёл раскол, даже хроники не говорят, просто в один прекрасный день и час стали трое первых спорить, кто из них достоин править народом эльфов и кто лучше справится с этой ролью: воин, мудрец или маг? Спорили, спорили, между кланами тоже чувствовалось напряжение, могла разразиться братская война, и тогда мудрецы решили обратиться к Богам за советом и те ответили.

Через три дня на священную поляну пришли Старшие эльфы, первые дети, чтобы встретиться со своими Создателями и решить этот спор. И вот, что сказали Боги: 'На другом краю мира, есть высокая гора, на ее вершине глубокое озеро, в котором растёт Священное Мудрое Древо. Идите туда и поговорите с ним. Кому оно отдаст свою ветвь, тот и будет править народом Эльфов отныне и навсегда. Таково наше слово и оно не рушимо'.....

-.....хр -хр -хр...

— Элвис!! Не спать! Дальше! Что было дальше?!

— А? Что? Дальше? Я не спал, прикрыл глаза на минутку, вспоминая. Да, да не надо меня бить подушкой, я уже вспомнил.

От каждого клана отправились трое, Старшие и двое приближенных и проверенных, сыновья или боевые друзья. Шли разными путями, и встретились они снова только через год, когда добрались до того озера. Глубокое было то озеро, хоть вода и кристально чистая, и дно с молодым ещё деревцем хорошо было видно, да только не сразу туда нырнёшь, вода ледяная. Несколько раз пытались они достичь дна, но и половину пути не проплывали.

И вот решили Старшие, что раз они эту кашу заварили, то им и ответ держать, а друзей на такое дело посылать не стоит. Отдохнули, собрались и одновременно нырнули, и как потянуло их вниз, словно в водоворот засасывает, оглянутся, не успели, как на дне оказались, возле деревца тонкого, молодого и сухие все, словно не в озеро нырнули. Спросило у них Священное Мудрое Древо, чего они тут забыли, а когда услышала, то задала всего один вопрос

'Что для вас Власть?' и дала сутки на раздумье. Снова подхватил их водоворот и вот уже они плывут к берегу к своим друзьям. Каждый провёл отпущенное им время в раздумьях, кто в беседах. Через сутки снова нырнули и оказались возле Древа.

— Каков же ваш ответ? — спросило оно у них.

— Власть для меня, это способ сделать мой народ сильнее! — ответил Воин старших.

— Власть для меня, это возможность приносить пользу моему народу, — дал свой ответ Маг.

— Власть для меня это ответственность, которую я не готов взять на себя, но готов поддержать того, кто примет столь тяжкую ношу на свои плечи, — объявил Мудрец.

— Да будет так! — сказало Священное Древо и отдало свою ветвь магу.

И вот они на берегу, пора возвращаться на родину. Казалось спор улажен и жизнь народа эльфов снова станет мирной и процветающей, лишь один был не согласен с выбором Древа. На обратном пути, случилось несчастье и погиб Старший из магов, а ветвь пропала бесследно. Тело мага не бросили — сохранённое магией, оно было доставлено на родину.

На похороны эльфа пришли Боги, безутешно рыдала Азаллаэ, утратив любимое дитя. А после похорон, расспросили Боги о путешествии и ответе Древа.

— Раз Маг умер и нет ветви, значит, решать меж нами кому править, — Старший воин поклонился богам.

— Я не отступлю от своих слов данных Священному Мудрому Древу, власть мне не нужна, — сказал Мудрец и Боги приняли решение провести обряд дарующий Власть над народом эльфов и отдать её Старшему воину.

Огонь богов, очищающий, смотрящий в самую глубину сердца, вспыхнул на поляне красным светом, заплясал в танце жарком и раскинул объятия, принимая в себя Старшего воина. Только не чиста душа оказалась. Руки кровью брата обагрённые, чёрной завистью сердце опалённое, и горькие слезы раскаяния за содеянное, не способны вернуть утраченное. Душу наизнанку огонь вынул и на показ выставил, чтобы все видели. А когда потух огонь, как напоминание о предательстве почернела кожа воина, да выбелились волосы чище снега, такие и потомки его по сей день.

— Ну и где же тут про Эрхэ?

— Давай я тебе завтра до расскажу, сил нет засыпаю.

— Вот так всегда, на самом интересном месте. Ладно, действительно поздно, по койкам. Спокойной ночи, Элвис.

— Приятных сновидений, Морна.

Чистые простыни, пахнущие луговыми цветами, мягкая подушка, я и не заметила, как провалилась в сон, где мне приснились Боги, Старшие и ещё совсем молодое Священное Мудрое Древо, спрашивающее почему-то у меня: 'Что для тебя Власть?'

А я ему отвечаю: 'Не, не, не. Я тут мимокрокодило, проплывало, проходило...'

Так полночи и препирались, пока не расфыркались и не разошлись. Больше снов мне в ту ночь не снилось.

* * *

Если вы думаете, что я услышала окончание легенды на следующий день, то сильно ошибаетесь. Забегая вперёд, скажу, что конец этого увлекательного рассказа, я услышала спустя долгое время, не от Элвиса, от другого остроухого и то, уговаривать пришлось не меньше.

Что же такое на самом деле Эрхэ — это живой дом-дерево. Дар богини Азаллаэ, что-то вроде домового, в котором живёшь. Ну, нечто в этом роде, не могу подобрать альтернативного варианта, чтобы сказать точнее. Говорит Эрхэ с помощью своих веточек, точнее отвечает на вопросы чётко заданные, а не абстракции, хотя может материализоваться в весьма симпатичного духа. Но об этом я узнала намного позже.

Проснулась я отдохнувшей, полной сил, поздним утром. Ушастого уже не было, пробежавшись по комнатам, я вообще засомневалась в том, что он ночевал в доме. Умывшись и не найдя что-то похожее на тазик, принялась за стирку футболки в самой ванной, оставшись в найденной вчера рубашке. Ручная стирка, это я вам скажу, не для слабонервных, преимущество стиральной машины налицо, не нужно гробить руки в холодной воде и мыльном песке, который хоть и отстирывает, но на ощупь как наждачка, а вот в качестве скраба очень даже удобен. Закончив, не стала вешать в закуточке, на улице ярко пригревало солнышко, там быстрее высохнет.

В кухне меня ждал новый холодильник, в котором сиротливо лежала погрызенная головка сыра. Вчерашних фруктов тоже нигде не было. Почувствовав себя обманутой мышью, я все же его взяла, но после первого укуса, чуть не лишившись челюсти, положила на место. Вместо этого пошарив по полкам, обнаружила немного белой крупы, похожей на манку, пару сухих кореньев, приятно пахнущих, несколько баночек с травками — приправками, что — то наподобие кастрюльки для варки всего этого и чайник.

Небольшой горизонтальный очаг мне показывали ещё вчера, но сегодня засомневалась, как живой дом воспримет огонь, и вообще как эльфы готовят? Я задала этот вопрос Эрхэ, в ответ мне показали полку для топлива, круглые деревянные таблетки, толщиной в два пальца и диаметром сантиметров двадцать, которую нужно положить в центр огороженного очага. Положила, дальше?

А дальше, Эрхэ настойчиво тыкало веточкой в одну из стоявших на полках баночек, содержимое, которого нужно было немного высыпать на деревяшку, и после этого должен гореть огонь, которого нет. Разговаривая с деревом, все острей чувствовала себя умалишённой, нервно хихикнув, огляделась, — никого. Что ж, будем сходить с ума! Эрхэ пыталась мне подсказать, что нужно делать, игра напоминала 'угадай какое слово'.

— Слово? Сказать слово? А! Я должна теперь, сказать какое — то слово, чтобы загорелся огонь? — веточки победно сомкнулись друг с другом. Отлично!

— Ага, сейчас. Гори! — Нет эффекта. — Огонь! Разжигай! Разжечь! Сжечь! Зажгись! Варись! Не варись! Жарься! Парься!

Перебрав кучу слов, стишков и даже пропев пару строк, наподобие 'Гори, гори ясно, чтобы не погасло', прибавив ко всему этому немало приличных и не очень жестов, не добилась ничего. Чувствовала себя словно клоун, распинающийся перед закрытой дверью, за которой находится публика, но привлечь её внимание, дабы оная открыла дверь, мне не удалось. Эрхэ, рассыпав крупу на столе, нарисовала какую-то закорючку, по виду напоминавшую руну, но так как я понятие не имела, что оно значит и как его произносить, совет оказался бесполезным. Через полчаса я сдалась и пошла, искать спички или зажигалку, последнее я нашла в кармане. После того, как зажглась травка, вспыхнуло, грохнуло, воздушной волной меня снесло и впечатало в полочки, кухню заволокло черным дымом, мне стало ясно, что сегодня я останусь голодной. Кое — как выбравшись из полки и добравшись до окна, я повторила вчерашний подвиг, попросту выпав за пределы дома, оказалась в лесу.

Глава 7

Трава, кусты, листья на деревьях в солнечных лучах горели ярче изумрудов, среди этого зелёного великолепия, больше всего было отблесков серебряного. Понятно от чего это место получило своё название. Дубы, ясени, берёзы, клёны, осины, во всяком случае, похожие на наши деревья, а ещё такие, названий которых я не знала, гармонично стояли друг с другом, создавая великолепный по красоте и оттенкам ансамбль летнего леса, поднимаясь ввысь огромными кронами. Трава невысокая, шёлковая, кустарники, цветочки, лепесточки.... А воздух! Говорят, от избытка кислорода может закружиться голова, у меня она и кружилась от увиденного, хорошо, что сидела, разглядывая эту красоту. Подышав глубоко и размеренно, чтобы организм привык к такому обилию кислорода, я встала и начала осматривать местность вокруг Эрхэ.

Юрта, чум, шалаш, или перевёрнутая дном верх пузатая чайная чашка, только вместо дна пышная крона из листочков, очень больших размеров, серебристо-голубого цвета. Вот что представляла собой Эрхэ внешне. По-своему очень красиво и необычно, листья ромбовидны, без зазубрин и прожилок, витые веточки-стволы создавали притягательный рисунок, глядя на который не хотелось ни о чем думать. Других таких домов, как Эрхэ поблизости я не заметила, но уловила шум речки сквозь шелест листвы. Там, где река, там есть рыба, а рыба это еда!

Обрадовавшись такому повороту событий, я забрала из дома нож, нашла отлетевшую в разгромленной кухне зажигалку, небольшую глубокую тарелку и побежала в сторону речки. Закатав рукава порядком закопчённой и местами порванной рубашки, села на берегу небольшой речушки, обстругала найденную палку под удочку, вместо лески использовала нитки от рубашки, разбахромив её понизу, крючок вырезала из другой коряги, а накопать червей на берегу труда не составило.