| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Был вторник, где-то между двумя и тремя часами пополудни. Мы с сеньором Алехандро с запозданием закончили встречу с клиентами в конторе Ситроена и шли по пустынной улочке в одно тихое бистро, где готовили вполне приличные обеденные блюда и варили приятный кофе.
Ехавший навстречу нам маленький Рено совершенно не привлек нашего внимания. Мы взглянули на него, когда он остановился напротив нас на противоположной стороне улицы. Хлопнула невидимая нам дверца, кто-то вышел из автомобиля и вдруг этот кто-то появился из-за машины с автоматом MP-40 в руках. Выстрелов я не слышал, но увидел огонек на дульном срезе оружия. Как сигнал фонарика и толкнул деда Сашку вниз. Ничего не подозревавший старик стал падать на тротуар. Я бросился вперед, чтобы стрелку нужно было перенести огонь на меня. К слову скажу, немецкая эмпэшка ничем не лучше английского стерлинга. Та же пулялка. Массивный затвор раскачивает все тело оружия и разбрасывает пули в разные стороны. В упор при сноровке еще можно попасть, а на расстоянии — создание плотности десять пуль на один погонный метр фронта для отражения атаки. То есть пуля через десять сантиметров, в кого-нибудь да попадет. Я все удивлялся, почему все боятся автоматного огня. Да потому что не знаешь, какая шальная пуля попадет в тебя. Русский ППШ в этом отношении был точнее, а вся война велась при помощи винтовок и пулеметов.
Оружия ни у меня, ни у деда Сашки не было, но я, падая на тротуар, вытянул руку в направлении стрелявшего. Когда человек стреляет в безоружных, это одно. А когда он видит, что у жертвы нападения в руках вроде бы есть оружие, то и он превращается в потенциальную жертву. И этот тоже подхватился и побежал к своему автомобилю. Рено сильно газанул, сорвался с места и исчез переулке.
Я подошел к неподвижно лежавшему сеньору Алехандро. Ошиблась гадалка, не блондинка тебе смерть принесла, а брюнетистый мужчина с автоматом в руках. Я перевернул его, увидел окровавленное лицо, изорванную пулями одежду и даже готов был заплакать от жалости к этому старику, погибшему на чужбине. Внезапно дед Сашка открыл глаза и сказал:
— Все уже? Где мы?
Раненные или убитые так не говорят.
— Живой? — спросил я.
— Живой, — отозвался старик.
— Быстро вставай и пошли отсюда, — сказал я и помог ему подняться.
Глава 14
Дед Сашка встал. Я осмотрел его. Живой. То, что повреждено, сейчас в горячке боя не увидишь. Все будет вылезать позднее.
— Пошли, — и я, схватив его за руку, повел в сторону дома.
Нужно как можно быстрее уйти с места стрельбы, чтобы не попасть в число людей, с которыми снова приключились какие-то приключения. Тавтология какая-то — приключились приключения. Никуда не денешься, но то, что приключается и называется приключениями.
По дороге я зашел в магазин и купил русской водки. За границей наша водка относится к числу элитных спиртных напитков и стоит как хороший коньяк. Но сейчас можно позволить роскошь. Мой спутник прикрывал разбитое лицо. Мы шли малолюдными переулками, срезая оживленные улицы и подбираясь к дому.
Хозяйка, приютившая деда Сашка, ставшая его любовницей и соратником в бизнесе, была дома.
— Что случилась, — по-бабьи завопила она и начала суетиться, не зная, то ли ей нужно готовить постель, то ли ванну, то ли еще что.
— Мадам, приготовьте ванную, — спокойно сказал я, — затем постель, сытный обед и граненые стаканы.
Одежда сеньора Алехандро Гриваса напоминала лохмотья, но у него не было ни одной царапины, кроме трех больших синяков и порезов на лице от раскрошившегося от пули камня. Стреляли в основном в него и, как мне показалось, стрелял тот, с крысиной мордочкой.
По нас было выпущено десятка два пуль. У меня две пробоины в плаще. У деда Сашки пуля в бумажнике пробила пачку денег и остановилась в серебряном русском рубле, который дед Сашка таскал с собой как магнит для других денег. Вот он первый синяк.
Золотой портсигар с монограммой, купленный как презент одному влиятельному лицу. Пробита одна створка, на второй створке пуля остановилась, сделав порядочную вмятину. Вот и второй синяк.
А откуда третий синяк на локте? Неудачно упал. Показывал я деду Сашке приемы страховки при падении, когда нужно руку вытягивать параллельно земле, а не перпендикулярно, иллюзорно думая, что так смягчишь удар о землю. Ничего подобного. Так только руку сломаешь, а падать нужно плашмя, подпружинивая вытянутой рукой.
Что-то мне кажется, что деньги спасли Алехандро и деньги же стреляли в него — он снимал деньги с тех счетов, которые мы открывали. Он снимал деньги, дополнял счета и эти счета уже были не просто на какого-то предъявителя, а на конкретного человека.
Похоже, что мы переступили черту, наблюдать за которой поставили резких парней, которым совершенно наплевать, кто там стоит ближе к Борману или Мюллеру. Сказано — не тронь, так и не тронь.
Похоже, что нам придется подыскивать новое место для жилья, а деда Сашку срочно хоронить. Ну, положим, хоронить мы его не будем, но придется раскидать все деньги по разным банкам и путем проведения перечислений со счета на счет постараться запутать церберов у ящиков с золотом Рейха. Все-таки еще живы те, кто должны быть на скамье подсудимых, но куда-то скрылись.
Если бы был найден Борман или Мюллер, то тогда можно было поверить в то, что настоящий Гитлер мертв. Но эта сладкая парочка испарилась и, кажется, прихватила с собой еще кое-кого. И эти кое-кто уже начинают устранять тех, кто не оправдал их доверия. А, может, это было просто предупреждением мне?
Так это или не так, перетакивать не будем. Нужно воздать должное нашему чудесному спасению. Спасибо теории вероятностей и теории невероятностей, а также создателям пистолета-пулемета MП-40 за наше спасение. Был бы у них американский томпсон или русский ППШ, то не мы бы сидели за накрытым столом, а кто-то сидел за этим столом, поминая нас добрым словом. А как же иначе? Только добрым словом. Еще древние римляне говорили: о покойниках либо хорошее, либо ничего кроме правды.
Дед Сашка вышел из ванной в махровом халате и с физиономией, залепленной крестиками лейкопластыря. Ни дать, ни взять как после разговора с дражайшей половиной по случаю загула с девочками и цыганами.
Стол готовил я. Крупно нарезанная селедка с кольцами лука, свинина тушеная из банки, колбаса брауншвейгская по репарациям из Германии, хлеб черный, водка русская, стаканы граненые. Не хватало только отварной картошечки и соленых огурчиков или грибков для полноты картины, чтобы прочувствовать, что здесь собрались русские люди и здесь русским духом пахнет.
— Ну, что, вздрогнули, — по-русски сказал я и поднял стакан с водкой, — за здоровье, — перевел я для мадам, сидевшей с маленькой рюмкой в руках.
Выпили, закусили и через какое-то время начало ощущаться то, что мы с дедом Сашкой только по случайности выскользнули из лап смерти. Я еще раз внимательно посмотрел на хозяйку и никакой блондиностости в ней не увидел. Значит, не опасна она для моего друга-приятеля Алехандро Гриваса.
— С недельку посидишь дома, — сказал я деду, — пусть физиономия твоя зарастет. Я приобрету автомат для домашнего употребления, мало ли кто в дом ломиться будет. Телефонный провод заведем в квартиру в стороне от того, который сейчас есть. Пусть этот будет обманкой, которую оборвут, не подозревая, что ты можешь звонить, куда угодно. А я осмотрюсь по сторонам и подготовлю все для нашей командировки по осмотру послевоенного мира.
Выпив еще по полстакана водки, мы разошлись по своим комнатам. Я лег в постель и начал раздумывать, куда нам отправиться в первую очередь. Где нас могут не найти? Пожалуй, только в СССР до нас не дотянутся. Там все иностранцы на виду. Фашистов и их пособников выявляют на каждом шагу. Националистическое подполье выковыривают всеми способами. Националисты как раз и были той благодатной почвой для ведомства товарища Гиммлера, которые использовались там, где арийцы хотели иметь чистые руки.
Надо отдать должное лидеру большевиков Сталину за проводимую им национальную политику: дома можешь себе иметь гарем и кушать халяльную пищу, а как выйдешь на улицу, то должен подчиняться тем законам, которые есть в государстве. Не знаешь — научим, не хочешь — заставим.
Лет через пятьдесят в СССР будет жить единый народ — советский. Это и будет единой национальностью. Только советский человек может быть руководителем СССР, потому что если допустить к управлению национального кадра, то начнется стаскивание одеяла со всех в одну хату, до своего гурта.
Национализм как ржавчина, он а разъест единое государство. То, что получится из великой державы, тоже будет разъедаться местным национализмом. Получившаяся из национального меньшинства титульная нация будет использовать сталинские и гитлеровские методы для удержания своего господства в тех пределах, в которых оно создалось великим государством. Диалектика это и никуда от нее не денешься. Вот только куда нам поехать с дедом Сашкой: на север, на юг, на запад или на восток? С этими мыслями я и уснул.
Глава 15
Мне снилось, что мы с дедом Сашкой снова приезжаем на секретный аэродром СС в Берлине. Только что перед нами приезжали какие-то люди, которые охранялись патрулями фельджандармерии, расстреливавших всех, кто там появлялся. В темноте пустого ангара двигаются какие-то тени. Я вижу очертания двух легких самолетов, около самолета люди в гражданской одежде. Вот толстая мясистая физиономия Бормана, скуластое и худощавое лицо Мюллера и какого-то лысого человека рядом с красавицей. Приглядевшись к тени, я узнал в нем фюрера великой немецкой нации без волос и без дурацких усиков. Он смотрелся даже симпатично.
— Фюрер, мы летим вслед за вами, — доложил Мюллер, — генерал Франко все приготовил.
— Хорошо, Генрих, — сказал Гитлер, — мы создадим новую нацию, мультинацию, которая будет править миром, развязывать войны и разрушать государства. Я не успокоюсь, пока не накажу русских.
— Да, господин Браун, — ухмыльнулся Борман, — а как быть с евреями?
— Мы им простим все грехи, Мартин, — Гитлер потрепал Бормана по пухлой щеке, — и пригласим их с миллиардами долларов в свою мультинацию. На их место мы поставим русских, которые ломают планы всех, кто с ними связываются. Я еще въеду в Москву на белом коне, и мне будут поклоняться десятки тысяч русских молодых людей в черной форме и с бритыми лбами. Но это будет чуть позже, когда все успокоится после войны. Генрих, вы уверены в том снадобье русского волшебника? — спросил Гитлер у Мюллера.
— Так точно, мой фюрер, — сказал Мюллер, — я сам проверял его на себе.
— Что же, господа, в путь, — сказал Гитлер-Браун и открыл дверцу пассажирской кабины самолета.
Самолеты завели двигатели и выехали из ангара. Через какое-то время из фюзеляжа третьего самолета вылез пилот, который вез нас с дедом в Испанию. Он что-то исправлял в системе управления и слышал весь разговор высокопоставленных пассажиров, не смея высунуть нос из фюзеляжа, понимая, что от этого зависит его жизнь.
Я встал и с пересохшим горлом пошел на кухню. Выпив холодной воды, я включил газовую плиту и присел на табурет. Не случайно мне был утвержден маршрут в Испанию, куда собирались фюрер и его самые доверенные люди. Геринг, Гиммлер, Геббельс себя скомпрометировали сверх меры, и они не годились в спутники фюреру, ехавшему для обдумывания причин поражения и последующего реванша. И некого спросить, о чем эти люди говорили перед вылетом из Берлина. Единственный свидетель убит и сгорел в самолете. А было ли это все так, как мне приснилось или это просто пустой сон?
Спецслужбы всего мира без особого успеха ищут Гитлера и видят такие же сны, как и я. Но и от снов отмахиваться тоже нельзя. Кто его знает, может это вещий сон и Бог дает нам свои подсказки. Но одно уже точно ясно — ехать в Испанию и в Аргентину нам заказано. Нужно заходить с другой стороны.
А тут напомнила о себе и моя родина. Я вроде и как бы по ее заданию перешел на сторону фалангистов в Испании и вступил в контакт с немецкой советнической группой как этнический немец, имеющий далеко идущие связи и возможности. Правда, во время войны связь с советским Центром поддерживалась через пень-колоду, но нужную для командования информацию я передавал, освещая и неясные вопросы во внешней политике Рейха. И ничем себя не запятнал. Прошу это учесть.
Полуобгоревшего во французской тюрьме меня видел и мой куратор из НКВД полковник Миронов, но ничего не сказал, даже глазом не мигнул. Мне самому с инициативой лезть тоже не с руки, как-никак, а я нацистский преступник с огромными полномочиями почти от самого фюрера. В деле разведки инициатива всегда наказуема. А если неуемной инициативой обладает дурак, то это вообще беда. То же и в контрразведке. Назначили дурака наркомом внутренних дел, и пошли органы свой народ костомясить, врагов по разнарядкам назначать. А партия сидит себе, ухмыляется, смотрит, чтобы инакомыслящих не пропустили мимо ежовых рукавиц.
Все думали, что после войны репрессий не будет. Как же, в Отечественной войне родину свою отстояли, супостата победили. Так же и крестьяне думали после Отечественной войны 1812 года, что, мол, вольную людям дадут, и не будут продавать как скотину на ярмарке в свободолюбивой и прогрессивной России, отмеченной всякими богами и называющей себя богоизбранной. А не тут-то и было. Освобождение от крепостного права пришло только в 1861 году через пять лет после страшного поражения в Крыму. Так сколько же нужно ждать, чтобы и в нынешней России репрессии прекратились?
Наша, то есть западная пресса сообщала со ссылками на источники в России и в странах Восточной Европы о массовых репрессиях людей по разным признакам. То снова оппортунисты, то безродные космополиты, то врачи-вредители. Такие же репрессии проводились и в отношении населения новых социалистических стран.
— Ты что, не понял, сволочь, что учение Маркса верно, потому что оно всесильно или наоборот, — вещали новые энкаведешники в польской, болгарской или немецкой униформе, дробя челюсти непонятливых сограждан, — мы тебе покажем кузькину мать, морда империалистическая.
Америка для защиты от СССР создала военный блок НАТО из своих оккупационных частей, частей бывших союзников по антигитлеровской коалиции и врагов из гитлеровской коалиции. Все пригодились. СССР на таких же принципах создал организацию Варшавского договора. Запад создал Европейский Союз, Советский Союз — Совет Экономической Взаимопомощи, СЭВ, значит. Танковые армады и самые боеготовые армии ощетинились штыками друг против друга. СССР не поспевал за мирными инициативами вчерашних боевых друзей. А друзья, оправившись от того, что Гитлер разогнал всех по норам и заставил молчать в тряпочку, выступали гоголями и кричали, что они и без русских влегкую справились бы с Гитлером и вообще нужно выветрить русский дух из Европы.
Я смотрел на это все и думал:
— А ведь они правы. Нечего было делать русскому солдату в Европе. Пусть Европа сама себя освобождает. И пусть ходит, распушив перья, празднует свою победу хоть какого мая и хоть какого года. Русский мужик давно знает, что Европу, куда ни целуй — везде одна жопа.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
