Энеата. Воин и солнце

Ветер стих вместе с воем, и хмарь покинула пещеру, оставив после себя лёгкую дымку, которую почти сразу сдуло сквозняком. В сторону Эне стремительно шагал незнакомый воин, но Эне ещё сопротивлялась растекавшемуся в крови холоду — похоже, острие дротика было пропитано особым сонным зельем. Нащупав за спиной углубление в стене, она юркнула туда. По счастью, выемка оказалась проходом, и Эне скатилась в другой лаз. Вспышка чародейского света озарила шахту на долю мгновения, которого хватило девушке, чтобы примерно прикинуть, в какую сторону бежать — вот только бежать не удавалось, ноги подкосились, уступая пожирающему изнутри холоду, и Эне, упав на землю, успела только заползти за большой камень и понадеяться, что её не найдут в темноте.

В оставшейся с ней поясной сумке были некоторые лекарственные припасы, и Энеата, нащупав во мраке листья, похожие на нужные, и тряпку, попыталась выдернуть из раны дротик. Но терпимость к боли не входила в число её сильных сторон, и девушка пронзительно пискнула, выдавая себя.

Чьи-то сильные руки вытащили её за ворот туники, швыряя на камни. Энеата попыталась подняться, но яд уже вступил в полную силу. Обмякнув и растекшись по полу каменной шахты, она успела почувствовать лишь, как кто-то поднял её и взвалил на плечо, как мешок.

В глазах почернело, и девушка погрузилась в мучительный холодный сон.

* * *

...Голос постепенно стал казаться раздающимся всё ближе и ближе, и вскоре Эне смогла разобрать произносимые слова:

— Долго с этой разбирались. Парень скрылся. Там, в скалах, легко прятаться...

— Нар, вам было дано такое простое поручение!.. — рассерженно отозвался другой голос.

— Приведите её в чувство! — вмешался третий — хрипловатый, властный.

Почти сразу на Эне вылили ведро воды, и она, встрепенувшись, попыталась разомкнуть казавшиеся слишком тяжелыми веки. Кто-то подхватил девушку и поднял с земли, но затем, схватив за плечи, вжал в пол, заставляя её встать на колени.

— Очнись! — сразу после этого рыка ей дали пощечину, и она подняла голову, уставившись вперёд непонимающим и измученным взглядом.

Свет ослепил глаза, жаждавшие темноты, и Эне щурилась, но всё же смотрела на стоявших перед ней людей, боясь, что её снова ударят, если она хоть на миг прикроет веки. Смутные силуэты и блики света — разглядеть что-либо она не смогла. Плечо страшно ныло, но, скосив глаза, девушку увидела, что дротик уже выдернут, а рана осторожно перевязана.

— Кто ты? — вопрос раздался откуда-то сзади, и девушка не видела говорившего.

— Эне... — хрипло начала Эне, кашлянула и постаралась продолжить чётче: — Асу Эне...ата... из Ар... Арка...

Получилось слишком тихо и невнятно, но пересохшее горло не давало говорить нормально.

— Дайте ей воды, — снова прозвучал тот холодный и властный голос, что приказал прежде привести её в чувство. Энеата вздрогнула.

К губам почти сразу прижали глиняную чашку с прохладной водой и заставили выпить. Проглотив жидкость, Энеата произнесла:

— Спасибо.

Это высказывание почему-то вызвало смех у большинства присутствующих. Только властный голос, сохраняя равнодушие, повелел:

— Повтори, кто ты.

— Асу Энеата. Дочь асу Хурсана из Арка.

— Асу Хурсан мне знаком, — произнёс кто-то ещё. — Он спас моего первенца, хотя прочие лекари не видели возможности оставить его в мире живых. Это уважаемый человек, да хранят его добрые боги! Но я не слышал, чтобы он был женат. Ты, стало быть, дочь рабыни?

— Я не знаю, господин. Я его воспитанница. Но он велел мне называться его дочерью.

Свет наконец перестал слепить так жестоко, и Энеата огляделась. Она была в просторном воинском шатре; позади неё стояли двое молодых воинов с короткими мечами наготове, следившие за каждым её движением, спереди находились ещё трое людей значительно старше, но, судя по облачению, тоже воинов; последним Эне отметила человека, сидевшего чуть поодаль, шагах в пяти, на постели из шкур. Он сидел боком к Энеате, сгорбившись, подпирая подбородок ладонью и устало опираясь локтем на деревянный столик со стоявшей на нём чашей. В сторону девушки он даже не поворачивался, и Эне видела лишь край его лица, исчерченный шрамами. Чутьё безошибочно подсказало юной целительнице, что именно этому человеку принадлежал тот пугающий голос, от которого по телу пробегала дрожь, а кожа покрывалась мурашками...

— Асу, значит? — хмыкнул один из немолодых воинов, подходя ближе и опускаясь на корточки перед Эне. — А вот наши ребята склонны считать тебя ведьмой.

— У меня есть дар, — признала Энеата. — Но я стараюсь его сдерживать.

— Сдерживать? — рука воина приблизилась к лицу Энеаты, странный перстень-коготь с заострённым концом коснулся щеки и больно впился в кожу. — Четверо моих людей до сих пор еле дышат.

Энеата постаралась отодвинуться, но воин нажал сильнее, и девушка ойкнула и почувствовала, что по щеке стекает капля крови.

— Это скоро пройдёт. Никто не пострадает, клянусь. Быстро пройдёт.

— Зачем ты нападала? — ещё один укол когтя пустил кровь по губе.

— Нападала? — Энеата попыталась отодвинуться, но тяжёлая рука стоявшего позади стража опустилась ей на плечо и заставила стоять и не шевелиться. — Я защищалась! Это вы напали на нас!

— Кто был с тобой?

— Мой друг. Сосед.

— Сосед? Он тоже из Арка?

— Да.

Хлёсткий удар оставила не только жаркий след боли, но и тонкую кровоточащую полоску от наконечника перстня. Энеата поджала губы, а рассерженный воин потребовал, сопровождая слова ещё одной пощёчиной:

— Не лги!

— Азмар! — грозно прикрикнул сидевший поодаль воин. — Держи себя в руках.

— Простите, байру, — Энеата заметила, что в голосе хлестнувшего её воина звучала и вина, и какой-то почти благоговейный страх перед этим господином с властным голосом.

— Для тебя есть надежда, асу, — спокойно и медленно говорил тот, кого назвали байру. — Честно отвечай на вопросы, и тогда ты уйдёшь отсюда живой. Тебе ясно?

— Ясно, — кратко ответила Эне.

Военачальник развернулся, теперь сев лицом к пленнице. Энеата не решалась поднять взгляда, а байру некоторое время молчал, пока не задал совершенно неожиданный вопрос:

— Асу, значит... И ты уже прошла испытание?

— В начале года, господин.

— И что, люди доверяют такой тощей асу?

Девушка обиженно засопела, не отвечая.

— Целительница, значит?

Энеату оскорбило недоверие в голосе воина. Она попыталась гордо вскинуть голову, но та предательски закружилась, всё поплыло перед глазами, и девушка лишь сильнее склонилась к земле. Упасть ей не дала рука стоявшего сзади воина, крепко державшего за плечо.

Энеата упрямо сверлила взглядом стоптанную землю перед собой, боясь поднять поникшую голову.

— Подойди, — приказал военачальник.

Девушка попыталась подняться, но тело отозвалось на это движение резкой болью и головокружением, и Эне тут же рухнула обратно.

Байру вздохнул и, судя по шелесту ткани, хотел сам подойти, но чьи-то руки тут же подхватили Эне под плечи и подтащили вплотную к военачальнику. Краем опущенного в пол взгляда юная асу заметила украшенные бусинами кожаные сандалии.

— Я вполне способен встать, Азмар, — раздражённо произнёс военачальник.

— Простите, байру, но лекарь сказал — нельзя.

Военачальник ещё раз тяжело и шумно вздохнул и вновь обратился к Энеате:

— С тобой был Нунна, сын энаранского верховного судьи Арнунны, — он говорил мягко, но холодно, и звучание его голоса вызывало у Энеаты жуткое желание броситься наутёк. Еле сдерживая дрожь, она слушала. — А судья Арнунна из Энарана — мой враг.

— Вы — байру Асахир? — решилась робко поинтересоваться девушка.

— Асахир, сын Эллашира. Военачальник Идшара.

Энеате стало ещё страшнее. Слава Асахира заставляла трепетать при звуке этого имени... Как будто ей не хватало голоса.

— Нунна не мог никому навредить, господин байру, — Энеата переборола страх и заговорила, мотнув головой. — Он ни с кем не враждовал и никому не мешал.

— Его отец убил моего побратима.

Эне сглотнула.

— Я не причастна ни к чему такому, клянусь... — прошептала она.

— Тебя я и не обвиняю. Но мне нужен твой спутник.

— Он тоже! Он бы не позволил случиться убийству. Он... добрый.

Против воли блеснула и скатилась по щеке слеза. Асахир наклонился и протянул руку, касаясь лица девушки и осторожно стирая каплю. Легонько щелкнув кончиками пальцев по подбородку Эне, он заставил её поднять голову и посмотреть вперёд.

Перед ней сидел высокий, могучий воин с иссиня-чёрными волосами, зачесанными назад и смазанными маслом, как и у всех идшарских воинов, но остриженными короче, чем подобало человеку его положения; костюм его также несколько отличался от привычных жителям большинства дарфийских городов. Кроме чёрной льняной туники с нашитыми кожаными пластинами, обильно испачканной кровью в области правого плеча, на нём были и широкие кожаные штаны — такое облачение носили лишь жрецы-воители из Идшара. Два меча и множество коротких ножей расположились на широких кожаных поясах, перехватывающие грудь и пояс воина; через плечо был перекинут расшитый серебряными нитями лиственно-зелёный плащ, а на лбу красовалась узкая кожаная полоса со вставками из резного сердолика.

Точный возраст Асахира не был кому-либо известен; на вид ему было что-то около тридцати, если не больше, но Эне знала, что люди считают его всего лишь двадцатидвухлетним. Он гладко брил лицо, как и было положено воспитаннику жрецов, но отсутствие бороды и усов не очень-то молодило его — тонкие морщины на лбу и вокруг глаз уже успели появиться, да и кровопролитные сражения отметили воина сильно заметными шрамами. Один из них, тонкий и прямой, как от плети, шёл по правой щеке к глазу, рассекая край брови, другой, совсем свежий и, похоже, оставшийся от тяжёлого удара, алым пятном расположился на подбородке. Россыпь шрамов помельче расчертила всю правую половину лица, шею и руки, а на ладони красовался свежий порез; нос с горбинкой был когда-то сломан и теперь слишком явно доказывал это искривлённой формой. Черты молодого военачальника словно подтверждали легенды о его происхождении: лицо байру Асахира напоминало высеченные из камня храмовые изваяния, изображавшие сурового бога войны и смерти — грубые, резкие, исполненные какой-то слишком суровой, диковатой мужественности.

При этом он казался смертельно бледным, что совершенно не шло к образу великого воина; однако все эти подробности не надолго привлекли внимание Энеаты — подняв взгляд, она замерла, смотря в удивительные ярко-зелёные глаза воителя. В этих краях были распространены лишь всевозможные оттенки чёрного и коричневого, и Энеата уже думала, что она — единственное в мире существо со светлыми радужками. Асахир, судя по всему, был удивлён не меньше Эне, тоже с интересом разглядывая её глаза, блестевшие небесным цветом.

— Энеата? — произнёс Асахир, уточняя, верно ли запомнил имя пленницы.

Девушка кивнула, вновь опуская взгляд.

— Великий свет, — перевёл с древнего языка Асахир. — А как сокращают? Ата?

— Эне... — растерянно пробормотала Энеата.

— Асу, — задумчиво повторил Асахир. — В самом деле?

Энеата, обиженно косясь на него, осторожно подвинула край туники, стараясь не обнажить лишнего, накрыла ладонью ранку на своём плече и зажмурилась, терпя коснувшуюся боль. Стянула повязку, показывая заросшую свежую кожу без малейших следов повреждений.

— Неплохо, маленькая асу, — голос Асахира зазвучал немого дружелюбнее. — Значит, твоё колдовство может и исцелять...

Эне подтвердила это кивком головы. Асахир с любопытством смотрел на девушку, затем спросил:

— Только тебя саму?

— Нет.

— А если я попрошу тебя о помощи?

Энеата промолчала, ожидая дальнейших слов, но байру молчал, видимо, ожидая ответа. Взор девушки скользнул по телу воина и задержался на кровавом пятне у плеча.

— Вы ранены, байру, — устало выдохнула она.

— Я? — зачем-то притворно удивился Асахир, кратко и недовольно взглянув на испачканный плащ.

— Да, я могу помочь.

Асахир усмехнулся, откинул плащ, и Энеата, недовольно качая головой, присмотрелась к перевязям, насквозь мокрым от уже потемневшей крови.

— Можно мне нож? — попросила она.

— Байру! — дёрнулся было один из воинов, но строгий взгляд военачальника заставил его замереть и не вмешиваться.

Заметив недоверие в глазах байру, Эне спешно объяснила:

— Повязку снять.

— Свою ты не снимала.

— Свою рану я и так чувствую, байру.

Асахир вытащил из ножен на поясе короткий тонкий нож, но Энеате его не дал — сам резким и быстрым движением перерезал тряпку. От взгляда на пробитое плечо Эне стало не по себе — она уже лечила многие раны, но такую тяжелую и жуткую видела впервые.

— Копьё? — спросила Эне.

Военачальник коротко кивнул.

— Будет больно, — предупредила она, поднимая ладонь.

Асахир только рассмеялся:

— Уже было, маленькая асу.

Тёплый свет зажегся на кончиках пальцев, и девушка легонько коснулась края раны, надеясь, что справится. На мгновение отвернулась от раны, посмотрев в лицо воина, и тут же отвела взгляд, увидев, что он усмехается. Если ему и было больно, скрывать это он умел мастерски.

Наконец Энеата остановилась и опустила руку, когда от огромной раны осталось еле заметное синеватое пятно.

— Я думала, что такие раны смертельны, — почему-то произнесла она вслух.

— Я тоже, — спокойно отозвался Асахир.

Воин осторожно повёл плечом, словно проверяя. Прикрыл глаза и сгорбился, опираясь руками в пол.

— Не сильно лучше.

— Вы потеряли много крови. Да и боль останется на какое-то время. Я думаю, ваш лекарь сможет помочь. Отвары быстро поставят вас на ноги. И я бы на вашем месте не доверяла здоровье незнакомым.

— Разве у меня был выбор, асу?.. Почему тебя поймали, а его — нет? — резко перевёл тему военачальник. — Ты отстала?

— Да.

— И он не стал ждать?

Энеата промолчала.

— Оставил девчонку одну, на растерзание моим воинам, — Асахир пожал плечами.

— Если вы думаете, что я рассержусь на него и выдам, куда он пошёл...

— Вроде того, — не стал спорить Асахир.

— Вы ошибаетесь. Я сама просила его не ждать меня. Я колдунья, а не беззащитный ребёнок.

— Кто он тебе?

— Жених, — голос девушки прозвучал резко, с вызовом.

— Послушай меня, маленькая асу. Нунна нужен мне, чтобы выманить его отца. Он сам меня мало интересует, и я могу даже пообещать тебе сохранность его жизни. Твой жених останется жив и здоров.

— Судья Арнунна — добрый человек, он не мог сделать то, о чем вы говорите.

— А у меня есть все основания считать, что он виновен.

— Прошу вас, байру, не заставляйте меня предавать друга!

— Не заставляй и ты меня. Мой побратим был убит, я должен отомстить. Ты же знаешь — каждый имеет право на отмщение. Это закон богов. Дух неотомщенных не обретёт покоя.

— Я не верю ни в этих богов, ни в их законы.

Асахир вздохнул, ероша чёрные волосы.