In vino veritas

— Герда, дитя, Герда,— очередная улыбка. Мне уже начинало казаться, что ее ничего не может расстроить.

— Очень...— закашляла.— Приятно.

— Забыла, старая дура! Подожди немного, я сбегаю за горячим чаем с травками. Сразу легче станет!

Не успела я открыть рот, как моя новая знакомая уже плотно закрывала за собой дверь. Вот же шустрая старушка! В ее-то годы многие просто сидят у камина, да наслаждаются последними годами жизни, в крайнем случае, торчат на кухне с утра до ночи и что-то там пекут, изобретают, мастерят. Как посмотришь на нее, всю такую морщинистую, дряхлую, и не скажешь, что она такая подвижная, а как вскачет — округлишь глаза от удивления. В душе еще, видимо, чувствует себя молодой.

Чай — это хорошо, у меня и вправду сильно болит горло. Сейчас уже немного легче, по крайне мере, говорить уже не так трудно, как было сразу после пробуждения.

Воспользовавшись случаем, осмотрела получше свою комнату. Ничего необычного: большая кровать с большим уютным креслом возле, в котором сидела Герда, несколько полочек, уставленных книгами, причем все, как на подбор, в поросячьи-розовых обложках, на полу большой ковер, похожий на тот, что был в ванне жениха, только более насыщенного светло-коричневого цвета, большое окно с убранными по сторонами шторами, несколько тумбочек недалеко от кровати, а на одной из них... Запах роз мне не почудился. Просто та тумбочка стояла с другой стороны кровати, куда я еще не смотрела, вот и не сразу заметила огромный алый букет, еле вмещающийся в вазу.

Тело среагировало моментально: рот сам собой открылся, да я так и осталась лежать в таком состоянии, потрясенно таращась на букет. Мне что, подарили цветы? Вот это да! Жалко, что они скоро завянут, но пару дней будут радовать глаз. Не хочу сближаться с женихом, но как же все-таки приятен его подарок!

В том, что это был он, не было никаких сомнений. Я тут никого не знаю, кроме него и, разве что, Герды, но простая служанка вряд ли могла позволить себе такую красоту!

Я неуверенно улыбнулась. Нельзя, нельзя радоваться его подаркам! Это неправильно, я должна думать о деле! Но как, черт возьми, хочется забыть обо всем! Когда я уже стану женой, то ничего не буду должна отцу, и смогу попробовать, только попробовать наладить теплые отношения с лордом Реджинальдом. Но тогда я подведу всех. Они же так надеются на меня, столько усилий было потрачено на мое обучение! Как я могу отказаться от этой затеи, прислушавшись к своим слабостям и желаниям? И опять в таком случае встает противное 'но'. Когда-нибудь меня вычислят, я не смогу скрывать свое предательство мужу всю жизнь, и тогда о возможном счастье можно даже не мечтать.

— Можно войти?— послышалось одновременно с тихим стуком.

Легок на помине! Как раз о нем и думала. Улыбка мигом стерлась с лица.

— Да.

Повыше, почти к носу натянула одеяло. Мне простительно встречать гостя, лежа в постели, да и по сравнению с теми приличиями, что нарушил он, это — просто мелкое недоразумение!

— Шейна? Почему ты одна, где Герда?

Злой. Ничем это не показывает, но я чувствовала.

Стало обидно. Нет бы спросить о моем самочувствии, а его интересует только то, куда ушла служанка!

— За чаем пошла,— тихо прохрипела я, старательно отводя взгляд.

Про пылающие щеки, думаю, напоминать не стоит. Пусть я и была укрыта одеялом, но все равно было очень неудобно разговаривать, когда на мне нет одежды!

— Ты как себя чувствуешь?

О, я зря про себя ворчала, все-таки вспомнил!

Мужчина подошел ближе и присел прямо на кровать недалеко от меня. Лба коснулась его теплая ладонь.

— Не очень,— честно призналась ему. Зачем юлить, если и так видно, что хорошо мне быть явно не может?

С его стороны послышался вздох. Такой, будто бы он сейчас мысленно успокаивал сам себя, и, похоже, не очень удачно.

— Вам тоже плохо, милорд?— сочувствующе произнесла я, глядя на его бледноватое лицо.

На меня осуждающе уставилась пара колдовских зеленых глаз. И что ему не нравится? Я же без заднего умысла спрашиваю!

— Шейна, я еле-еле избежал скандала с твоим отцом,— неоправданно зло отозвался он на невинный вопрос.— Конечно, мне не может быть хорошо! Ты хоть понимаешь, чем грозила людям эта твоя выходка? Да этому прохвосту только дай повод начать со мной войну, сразу же воспользуется им! Чем ты вообще думала?

Я лишь бездумно то открывала, то закрывала рот, не находя слов. Мне стало очень-очень обидно, что на меня повышают голос, а я даже не в состоянии сказать что-то против! Этот его тон, эти его слова прямо-таки выбили меня из колеи, заставив сердце стучаться быстро-быстро, будто бы за ним кто-то гонится, а глаза начать слезиться. Почему он так груб со мной? Почему сначала дарит такие красивые розы, а вместе с ними надежду, пусть и я всячески отрицаю этот факт, а потом сам же все это отбирает, рушит?

— Зачем ты пыталась утопиться?— более спокойно продолжил мужчина.— Ты не хочешь за меня замуж?

— Не знаю,— опять мой ответ был предельно честным, вот только легче мне от этого не стало.

— А кто знает?— совсем уже мягко поинтересовался он, с улыбкой проводя рукой по моей щеке.

Я замерла, уставившись ему прямо в глаза. Меня пугало и прикосновение, и такая резкая перемена настроения. Минуту назад почти кричал, а сейчас ласкает! И как мне его, такого разного, понять? Неужели нет никакого справочника, энциклопедии? Нет?

— Не знаю,— в отчаянии повторила я.

Он продолжал это непотребство, вот только теперь длинные пальцы прикоснулись к губам, заставляя разжать зубы и выпустить на свободу нижнюю губу, которую я случайно прикусила и даже не заметила этого. Одеяло уже давно капитулировало, оголяя шею, потому как не было сил его придерживать.

— Н-не надо так,— попросила жениха, когда он, чуть надавливая, провел пальцем по губам.

Только сейчас осознала, что все это время, что он находился рядом, дрожала. Вовсе не от холода, скорее от страха.

В следующую секунду слишком много себе позволяющие пальцы были убраны. Мне стало спокойнее, и я опять возвратила одеяло на его законное место, ближе к носу. Испуганно посмотрела на свой кошмар во плоти, да-да, именно кошмар! Что еще может так нагонять страх?

Не извинился. Видимо, считал, что ему позволено так меня трогать! Вот же нахал, я ему пока всего лишь невеста!

— Я не специально топилась,— уверенно произнесла, когда поняла, что уже могу нормально соображать.

— Да?— с сомнением протянул мужчина, который так и не подумал встать с кровати.

Меня нервировала его близость, хоть он и держал руки при себе.

— Честное слово, милорд. Я поскользнулась случайно, ну а дальше запаниковала,— принялась уверять его, то и дело поглядывая в его сторону.— И вышло, что вышло.

— Выглядит неправдоподобно,— усмехнулся Реджинальд.

Ну да. Я бы тоже себе не поверила, но если одно 'но'.

— Я же закричала перед тем, как упасть в воду!— ухватилась за последнюю соломинку.— Вы же слышали, потому и стали выламывать дверь! Если бы я хотела умереть, то сделала бы это по-тихому, мой лорд. И вы уже вряд ли успели бы меня спасти, потому как опомнились бы уже слишком поздно.

— Шейна, я тебе не верю,— покачал головой он.— Подумай сама. Ты так на все бурно реагируешь, что я уже не знаю, как с тобой быть, чтобы не обидеть! Желание расстаться с жизнью вполне понятно в такой ситуации, тем более, до этого я поступил не очень красиво, оставив тебя в своей спальне, потом еще Эмбер так не вовремя появилась. Когда ты пошла в ванную, была жутко злой и одновременно такой несчастной и подавленной. У тебя был повод убить себя, дорогая, не спорь.

— Был,— послушно согласилась я. Потом хотела возразить, но не успела, меня опередили.

— Пожалуйста, подумай как следует о своей жизни. Она не так уж и плоха, как тебе кажется, и определенно стоит того, чтобы ее полностью прожить.

— Да, да, знаю, вы не хотите конфликта с моим отцом,— закончила за него я, а на душе стало так противно.

— Нет, Шейна. Я не хочу, чтобы ты так опрометчиво лишала себя возможности жить,— предельно серьезным тоном сказал мужчина.— Ты столько еще не видела, столько еще не попробовала, а уже захотела проститься со всем этим, даже не узнав, как можно жить! Я тебя понимаю, милая, тебе кажется, что тебе всего этого не надо, но прошу, поверь мне!

Язык так и чесался спросить: 'Почему я должна вам верить, если вы не верите мне?'

— Понимаете?— вместо этого спросила я.

Вместо ответа мой почти муж расстегнул пуговицу, сдерживающую рукав на запястье, закатал податливую ткань до локтя и продемонстрировал мне шрам, шедший поперек руки. Он был идеально ровным, тот, кто это сделал, был полностью уверен и решительно настроен. Я ужаснулась.

— Пятнадцать лет, надоело жить, решил перерезать себе вены,— равнодушно пожал он плечами, хотя, ставлю сто к одному, в душе его бушуют неприятные воспоминания, которые он наверняка старательно заталкивал вглубь сознания.— К счастью, Герда оказалась рядом, успела помочь.

— А почему вы?..— тихо прошептала, кивнув на руку. Сказать это словами было трудно.

Мне этот мужчина с самого первого взгляда показался сильной личностью, я никак не могла поверить тому, что вижу. Вот никак не вяжется этот старый шрам с его нынешним поведением! Представить вместо него подростка, готового убить себя, тоже было очень сложно. Слишком большая разница!

Когда он уже был готов рассказать мне, в дверь постучали. Ради приличия, как я понимаю, ведь в следующую же секунду на пороге возникла Герда с чашкой горячего чая.

Я готова была встать, наплевав на то, что полностью раздета, и опрокинуть эту чашку на женщину. Неужели она не могла войти минутой позже? Жених вот уже потерял нужное настроение, теперь не ответит на вопрос! Судя по лицу, он вообще жалел о том, что начал этот разговор, что так разоткровенничался.

— Я хочу жить,— не сдержалась и тихо шепнула, так, чтобы услышал только он.— Вы не правы в своих выводах, милорд.

— Терри, Терри, опять девушку смущаешь?— недовольно запричитала женщина.— Давай, давай, на выход, ей нужен отдых и покой!

Да кто же такая эта женщина, раз смеет выгонять герцога?

А он, вместо того чтобы возразить, лишь улыбался и, пряча руку с еще расстегнутым рукавом за спину, стал прокрадываться к двери, видом своим напоминая провинившегося мальчишку, который старается спрятать что-то от старших. Вот это да! Странные у них все же отношения. Неужели Герда так влияет на моего жениха?

— Вот же негодяй!— пожаловалась она мне, как только в комнате осталась только женская компания, то есть только мы вдвоем.— Пороли его в детстве мало.

Я закашлялась. Ну и ну! Представить, как Реджинальд перерезает себе вены, намного легче, чем то, как его бьют.

— Я ж кучу раз говорила его отцу, что не надо столько позволять мальчику, пороть его надо, пороть, чтобы всю дурь из головы выбить! Так нет, он еще и наказывать его строго-настрого запретил, говорил, что негоже так обращаться с будущих герцогом, мол, он должен чувствовать себя безнаказанным, а не уязвленным! Ага, ага, как же!

Не переставая болтать, она помогла мне усесться на кровати, подложила под спину еще несколько подушек, чтобы я не норовила съехать по постели и опять лечь. В руки сунули принесенную чашку и заставили пить мелкими глотками. Едва я только сделала первый, как вздрогнула, и если бы не Герда, облила бы на себя кипяток. Язык обожгла!

— Как только покойный герцог, светлая ему память, погиб, этот шалопай знаешь, что натворил? Убить себя вздумал, чтоб ему! Когда совершенно случайно оказалась рядом с ним и поняла, что вот-вот умрет, едва успела помочь. Зато потом, как только опять встал на ноги, ух, так он получил, так получил, что потом еще неделю сидеть не мог!

Герда хоть понимает, что у меня в руках горячий напиток? Да после таких новостей и поперхнуться не сложно!

— Страшно на меня обиделся за порку, дулся потом целый месяц, я ему, дураку малолетнему, целыми днями рассказывала, как он был не прав, решив отправиться вслед за отцом! Зато потом и мыслей у него не появлялось о таком грехе, стал спокойно жить. Вот, как я его образумила, дорогуша!

— Ага,— поддакнула я, сделав еще один небольшой глоток.— Хорошо образумили.

— Учись, пока я жива! Скоро ты должна будешь его уму-разуму учить, девонька моя! Больше некому, а сам он пропадет.

Я испуганно икнула. Учить уму-разуму? Мужа? Да что за ересь такая, может, это всего лишь странный сон?

— Что ж ты так на меня смотришь, родненькая? Еще скажи, что я не права! Мой Терри как маленький ребенок, за ним нужен глаз да глаз!

Маленький ребенок? Сколько ему? Лет тридцать, если не ошибаюсь! Видимо, тяжелая ситуация, раз Герда никак не отцепится от своего 'малыша'.

— А ведь я не шучу, совсем не шучу!— Герда укоризненно посмотрела на меня, видя, что я ей не слишком верю.— Лет в двадцать решила-таки дать ему больше свободы, а он что? Он по девочками побежал! Напоминала ему, дураку, что его невеста ждет, а он лишь отмахивался. Быстро доигрался с какой-то противной графиней, которая цеплялась скорее за его титул и состояние, чем за него самого. Дитятко у них, видишь ли, появилось! Ни мамочка, ни папочка рады не были, одна я уговорила-таки не убивать ребеночка, оставить несчастную девочку в замке. Такой скандал был с семьей той дурехи, что отдалась моему мальчику! Терри им ясным языком объяснял, объяснял, что он уже обручен, не может ничем помочь, а эту вертихвостку обесчестили еще до него. А ее противные родственнички все говорили, что плевать им на эту помолвку, что важнее их родная доченька, которую теперь никто не захочет замуж взять! А мой Терри знаешь, что им на это ответил? Сказал, что ему плевать на эту дуру, да-да, прямо так и сказал: дуру!

— Да-а?— задумчиво протянула, с жадностью ловя каждое слово. Интересно-то как узнать про Эмбер!

— Малыша сначала хотели просто убить, едва появится на свет, чтоб проблем меньше было. Когда этот умник поделился своими мыслями, ох, как я его за ухо оттаскала! Вот точно дураком вырос. Вроде бы в детстве не били, а мозги все равно высыпались! Где это видано, чтобы малыша убивали? Это что за варварство такое, скажи мне, детонька? Как этих маленьких ангелочков не любить, скажи мне! Вот ты бы стала убивать своего ребенка, которого вынашивала целые месяцы?

— Нет!— поспешила ответить, чтобы она не приняла молчание за согласие. Тогда встрепка ожидала бы меня!

— И любой нормальный человек не стал бы этого делать! А эти красавцы вон, что надумали! Ремни по ним плакали, ох, как плакали! Но обошлось все-таки без этого, Терри быстро все понял и покаялся в задуманном, мне хватило десяти минут, чтобы переубедить его. Все-таки у моего мальчика доброе, хоть и глупое сердце! Не видит самого очевидного!

Десять минут? Целых десять минут? По-моему, это даже слишком много, учитывая настойчивость и задор этой женщины!

— А теперь даже благодарит, негодник, что убедила его тогда взять ребенка себе. Без ума от этой маленькой егозы, на все ради нее готов! Балует дальше некуда, хоть и говорю, что построже надо, построже, потом как замуж выдавать будем? Кто ее, такую эгоистку, возьмет-то? Нет, девушка должна быть тихой, скромной, ласковой, вот прямо как ты! Надеюсь, наша Эмбер все же образумится, посмотрит, как ты себя ведешь, да проникнется, захочет взять пример! А пока еще маленькая, что ж с нее взять?