Мутные воды Рубикона

Меньше всех ел Арем. Обычно он съедал три-четыре ложки и отставлял тарелку в сторону на радость Шриму.

— Не будешь? Ну, тогда давай сюда. Что добру пропадать.

Причиной отсутствия аппетита у бывшего риэлтора был тайник с припасами (предположительно мясом, судя по запаху его отрыжки). Это все понимали, но уличить крысу не удавалось никому.

В конце января Арем пошел за дровами с Шримом и не вернулся.

— Я не знаю, куда он пропал. Он пошел по сорок шестой Линии, а я свернул на сорок вторую.

Шрим не умел врать.

В общем Арема больше никто не видел ни живым, ни мертвым. Шрим, который раньше появлялся за полчаса до ужина и кругами ходил вокруг кастрюли с кашей, стал опаздывать, а пару раз не являлся вовсе. До самой весны тушенкой от него воняло за версту.

В общем-то вышла обычная для того года история.

С течением времени обстановка в городе только ухудшалась. Продуктов питания становилось меньше, зимы становились холоднее, а люди злее. Ругань, драки и убийства из-за продуктов стали обычным делом. Даже не известно, кто тогда был опаснее: свободные люди или обезумевшее зверье с отключенным на ночь контроллером.

Когда закончилась четвертая зима, Дельмар понял, что больше откладывать нельзя. Он взял у Барри тачку, загрузил в нее свою часть оставшегося комбикорма и отправился на поиски Земли обетованной, о которой говорил Вмон.

В конце пути, в тоннеле сквозь Хребет его ждал сюрприз: забитый пакетами с вермишелью багажник автобуса. Пакетов было столько, что он еле перевез их за шесть рейсов.

Тот год был хорошим не только из-за вермишели. Месяц спустя, когда хижина была готова, он нашел и кое-что поважнее. И это кое-что наполнило его надеждой, вдохнуло смысл в его жизнь, которая казалось необратимо, превратилась в пустое животное сопротивление голоду и жесткому климату.

В город он вернулся только летом, когда закончились запасы. От Барри он узнал, что зиму не пережил ни один человек из его группы. Они перебили друг друга, а последний из них, верзила Шрим, замерз не справившись с отоплением. Его труп обнаружили весной на улице, когда растаял снег. В карманах пуховика Шрима лежали четыре банки тушенки.

От жары стало дурно. Перед глазами плыли прозрачные темно фиолетовые круги. Если Динк (или как там его еще) планировал финальную сцену на завтрашний день, то участие Игоря в ней было под большим вопросом.

Два солнца на небосклоне разошлись в стороны, и на песке под ногами лежали две отдельные тени. Одна почти черная от яркой зеленой звезды, вторая бледная, словно вечерняя тень в ненастную погоду от желтой луны.

Дельмар вышел из хижины и потянулся.

— Твой друг заснул.

Игорь вспомнил бутылку пива в руке Стаса. Вряд ли она была первой за сегодняшнее утро. Ничего удивительного. Бомж сыграл свою роль и спокойно отдыхает в ожидании следующего акта.

— Он мне не друг.

— Знаю. Это я образно выразился. На Мобле друзей быть не может.

Абориген вышел на середину двора, трижды ткнул носком ботинка в песок, наклонился и поднял за крупное металлическое кольцо квадратный железный люк.

— Идешь?

Дельмар кивнул на черную дыру подземного хода. Игорь с трудом поднялся на ноги.

— Продолжим? Это и есть дорога в город?

— Ну да. Я думал, ты знаешь, что город находится под землей. Или твой гостеприимный брат тебя не предупредил?

Игорь осторожно подошел к краю хода и услышал, как сзади расхохотался Дельмар. Это был небольшой подвал, глубиной меньше человеческого роста, заваленный всякой всячиной, очень похожий на Витькин гараж, если смотреть сверху.

— Нет, я, конечно, понимаю, что проехав сквозь каменную стену в восьмой колонии, твое представление о невозможном здорово изменилось. Но нельзя же теперь все принимать за чистую монету.

Продолжая давится смехом, Дельмар спустился вниз по крутой деревянной лестнице из пяти ступенек. Из ямы выглядывала его макушка.

— Ты здесь закатки хранишь?

— Хранил бы, если бы они у меня были.

В наваленной куче среди незнакомых предметов Игорь разглядел электрический чайник, несколько сотовых телефонов и бинокль.

— Дары моря, так сказать. Транспортная система подхватывает, все, что попадает в нее и выбрасывает на приемную платформу. А я собираю. Если повезет, продаю находку в городе. Если нет — бросаю сюда. Может когда-нибудь пригодится.

Игорь закашлял и сплюнул на песок мягкий темно красный комочек. То ли сгусток крови, то ли кусочек легочной ткани. Ватные ноги едва держали отяжелевшее тело.

— Я же тебе говорила, оставайся дома, — прошептала на ухо Болезнь, — В квартире ты мог хотя бы по-человечески лечь.

Игорь тряхнул головой.

Дельмар продолжал ковыряться в подвале и рассказывать сказки.

— Иногда на платформе оказываются трупы. Редко человеческие, чаще всего какие-то уродцы.

Иногда я прихожу и вижу на песке следы, идущие от приемного терминала вглубь пустыни. Бывает и наоборот: следы ведут из пустыни. Я не единственный, кто время от времени поднимается на скалу.

На той неделе я нашел там кота. Серый, грязный и ободранный. Точно не домашний.

— И что ты с ними сделал?

Дельмар расхохотался, будто Игорь остроумно пошутил.

— Съел. Что же еще?

Дельмар скинул в подвал два колеса и вынул оттуда на поверхность шесть канистр с водой, небольшую металлическую полосу, два аккумулятора и бумажный сверток. Выбравшись наверх, он отряхнулся. Люк лязгнув и подняв в воздух клубы песка вернулся на место.

— Ну-ка встань.

Игорь поднялся с камня, который служил щеколдой условной входной двери. Дельмар положил сверток на камень и развернул его. Внутри лежали высохшие куски желто-черной грязи, похоже отвалившиеся от сапог (на двух из них четко просматривался рисунок подошвы). Дельмар отломил кусочек и раздавил его пальцами в кружку с водой. Потом поболтал кружкой размешивая.

— Выпей это.

— Зачем?

— Это и есть антидот на изид. Мы же с тобой договорились. Я тебе лекарство, ты мне колбасу.

— Ты собрался лечить меня землей?

— Это не земля, а глина со дна Спящего моря во второй колонии. Да и какое это имеет значение. Даже если это дерьмо собачье. Ты хочешь жить? Если да, то делай то, что я тебе говорю.

— Ладно. Хорошо.

Вряд ли его хотели отравить, а всякий спор лишь затягивал наступление развязки. Принимая условия игры, прими их все. Если врезавшись в кирпичный забор он, по замыслу сценариста, перенесся в другой мир, значит и кусок сухой грязи с отпечатком подошвы сапога обязательно должен обладать целебными свойствами.

Игорь вылил в рот содержимое кружки и проглотил. Осадок неприятно заскрипел на зубах.

— Теперь я здоров?

— Будешь пить два раза в день, пока не поправишься. И потом еще два дня после того, как последний раз выплюнешь кровь.

Дельмар завернул грязь обратно в бумагу и протянул ему сверток.

— А вдруг я ошибусь с дозировкой?

— За раз надо выпить не меньше чем я тебе дал. Выпьешь больше — не страшно. Говорят, даже кости укрепляет.

Игорь скривил губы и прищурил глаза.

— Не торопись есть колбасу. Если не поможет, я заберу ее обратно.

— Если не поможет, тебе будет не до колбасы. Но ты не переживай. Увидишь, все будет нормально. Когда выздоровеешь, вернешь остаток. Мы договаривались только на один курс лечения.

Вечерний холод загнал Игоря в лачугу Дельмара, а ночной мороз заставил закопаться в вонючие тряпки, наваленные у стены. Однако, несмотря на жесткие внешние условия, ночь оказалась лучшей за последние три недели. Кашель разбудил его всего лишь однажды.

Под утро ему приснился сон.

Сквозь рев турбин, он услышал твердый глухой голос.

— Задраить люки.

Где-то совсем рядом загудел насос. По потолку протянули что-то тяжелое. Удар. Шипение. Гул турбин исчез. Теперь тишину нарушало только тихое электрическое потрескивание в шлемофоне.

— А что будет со всеми остальными, капитан?

— Если тебе очень интересно, можешь остаться посмотреть.

— Они погибнут?

— Не будь кретином, Эмстон. Конечно, они все отправятся к праотцам. И ты им уже ничем не поможешь.

— Ничем не поможешь, — эхом отозвалось в голове.

Даже после отвратительного завтрака Игорь чувствовал себя настолько неплохо, что решил немного подыграть Дельмару.

— Как называется город?

— Никак. Когда-то он назывался Луид, теперь просто город. Единственный обитаемый населенный пункт, до которого мы можем добраться. Возможно, на планете сохранились еще островки жизни, но они для нас вне зоны досягаемости.

Ближайшим к Луиду городом был Ац. Пешком иди до него не меньше восьмидесяти пяти дней. Один человек может унести не больше чем двух недельный запас воды и пищи. Два человека с тачками могут... В общем, не важно. Одним словом, нужен транспорт. Автомобиль, поезд или корабль.

Дельмар подмигнул, когда произнес слово "корабль" и улыбнулся, будто напомнил о старой, знакомой Игорю, шутке.

— Точнее даже не транспорт. Транспорта навалом. Нужно топливо. То, что оставалось после Атаки, сожгли, а новому взяться неоткуда. У нас нет ни ядерного топлива для электростанций, ни бензина ни газа для автомобилей. Нет даже травы для лошади или верблюда. Да и лошадей с верблюдами, тоже нет.

Только ветер солнце и песок. Кажется, я уже говорил. В пригороде работают четыре ветровых электростанции и один комплекс по выработке электричества из энергии солнца. Все электростанции в аварийном состоянии. Думаю, их хватит еще лет на шесть, не больше.

— Нам далеко идти?

— Когда тебе покажется, что ты вот-вот загнешься от этой прогулки — это будет половина. Шучу. На самом деле путь вполне посильный.

В течении дня освещение менялось, как если бы оператор менял одну кинопленку на другую. На рассвете, когда на небе всходила зеленая звезда, все было зеленым как летом в лесу, днем в свете двух солнц — коричнево-грязным, а вечером по-осеннему желтым.

Дельмар толкал перед собой строительную тачку, в которой стояли шесть металлических канистр с водой, два аккумулятора из подвала, три автомобильных покрышки, набор гаечных ключей, металлическая полоса, похожая на лыжню и их скудная провизия (колбасу, провялив на солнце Дельмар спрятал в повале). Игорь и Стас по очереди тащили аккумулятор с "Жигулей".

Узкая почти незаметная тропинка вдоль скалы вывела их на широкое дорожное полотно, занесенное широкими песчаными переметами. Время от времени на обочине попадались ржавые кузова автомобилей и автобусов, разрушенные постройки из камня, металла и стекла.

— Если не знать дороги, добраться до города достаточно сложно. Стена перегораживает сушу от берега до берега, а преодолеть ее можно только в двух местах.

Дельмар не уставал говорить о том, как им повезло, когда они встретили хорошего провожатого.

Ветер швырял пригоршни песка в глаза. Раскаленный воздух струями поднимался к небу, искривляя пространство.

Каждый раз, когда Игорю начинало казаться, что он идет по пустыне где-нибудь в Узбекистане или Африке, он смотрел в небо, и два разноцветных небесных тела возвращали его из правдоподобных фантазий к невероятной реальности.

Это место все меньше походило на кинопавильон, а его спутники на актеров. Ростки понимания в голове Игоря медленно разрывали толстую сухую корку догм и стереотипов. Любое объяснение происходящего включало элемент невозможного, а потому имело одинаковое с остальными версиями право на существование.

К вечеру, когда зеленое солнце завалилось за горизонт, резко похолодало. Недавно раскаленный ветер вдруг стал ледяным. Сгоревшее на солнце лицо мерзло, а изо рта полетели клубы пара.

— Давайте быстрее. Через час станет совсем плохо. Нам туда.

Дельмар указал вперед. Было сумеречно, но Игорь разглядел в стене черную дыру и светлый прямоугольный силуэт на ее фоне.

Покрытый толстым слоем пыли автобус у входа в тоннель был больше похож на монумент, чем на средство передвижения. Дельмар раздвинул заднюю дверь, и они влезли внутрь.

В салоне было темно. Дельмар достал из дорожной сумки лампу с бензином и зажег фитиль. Крохотный язычок пламени оживил обстановку.

— Следующая остановка Луид?

Игорь упал в пыльное кресло и вытянул ноги.

— Нет. Следующая остановка порт. И до него мы доберемся пешком. Я же говорил, с топливом напряженно. Бензин из бака весь до последней капли я лично слил три года назад.

Игорь снял правый кроссовок и высыпал из него горсть песка. Подошва в районе пятки была стерта по диагонали. В образовавшейся дыре была видна грязная стелька.

— Чертово плоскостопие. Мне нужна обувь.

— Думаю, в городе мы сможем что-нибудь тебе подыскать.

На вкус ужин не отличался от завтрака. Первые пять минут после трапезы Игорь усилием воли держал белковый концентрат в желудке. Потом тошнота прошла.

Перед сном Игорь принял лекарство. После первого вчерашнего приема он действительно почувствовал себя намного лучше. Исцеление за палку "Докторской". Похоже, это была не худшая сделка в его жизни. Днем он кашлял дважды. Крови на салфетках почти не было. Болезнь ослабила хватку. Этот новый мир ему не нравился, но лучше дерьмово жить, чем дерьмово умирать.

— А как же наша гостья? — не веря происходящему, заискивая спросила Болезнь, — Мы ведь так долго готовились к ее визиту.

— Пусть убирается к черту вместе с тобой. Вечеринка отменяется.

Прежде чем заснуть он вспомнил Катю. Почему он не попытался удержать ее? Бесполезно? Вранье. Причина была не в гранитной твердости характера жены, а в его болезненном самолюбии. Не верь, не бойся, не проси. Он с детства подчинил себя этому слогану из далекой от него среды. Но как же глупо все вышло.

С утра они продолжили путь.

Подземная дорога петляла из стороны в сторону и уходила круто вниз, как трасса для бобслея. Дважды они натыкались на огромные завалы. Куски породы, отколовшиеся от потолка, почти полностью перекрывали путь, и они протискивались по узким ходам, прокопанным вдоль стен.

На привале, у выхода из тоннеля, Дельмар переделал тачку в сани, заменив колесо на металлическую полосу. Дальнейший путь снова пролегал через пустыню.

К обеду на расплавленном дрожащем горизонте появилась узкая темно-коричневая полоска воды. Дельмар прислушался. Море едва слышным шепотом звало его к себе. Так случалось каждый раз, когда он оказывался у большой воды. Тачка привычно потащила его вперед.

С каждым шагом он шел все быстрее, не отрывая взгляда от расширяющейся блестящей на солнце бурой полосы впереди. Море тянуло его к себе все сильнее, и он был рад снова оказаться в его власти. Когда до Моря оставалось несколько сотен метров, он бросил багаж и, оставив запыханных недоумевающих спутников позади, бегом устремился к воде, как потерявшийся ребенок после долгой разлуки бежит к своей матери.

Остановившись у самой кромки воды, он распахнул руки и широко вдохнул соленый воздух, подставив лицо ветру. Он бы обнял это мертвое, но по-прежнему Великое Море, если бы это было возможно.