— А сегодня их отчего-то потянуло сюда в поисках приключений на свою голову, — произнёс я вслух.
Эккель чуть заметно пожал плечами, тоже не понимая логику действий. Немногие причастные знали о том факте, что в обозримом будущем в гостинице станет работать бордель, и появляться в нём до его открытия было равносильно посещению кинотеатра без экрана и кинопроектора в надежде на киносеанс.
— Каждый волен организовывать досуг исходя из своих интересов и потребностей, — выдал не иначе заученную фразу немец. — Развлечений тут немного, а их так сказать 'работа' явно не способствовала улучшению процессов в голове и этот частый смех без причины. Знаете, один мой приятель третьего дня застал застрелившегося стоящим в углу, словно он подвергшийся наказанию ребёнок.
Принцип: хочешь расположить к себе собеседника — говори о нём любимым и его работе срабатывает в девяти случаях из десяти и Эккель явно знал о нём. Только вот, когда оба участника диалога используют его, разговор вскоре заходит в тупик.
— Очень интересно, — уже зевая, произнёс я. — Хоть я и не был знаком с покойником даже шапочно, по произведённому впечатлению мне тоже кажется, что он наблюдался у психиатра. Ведь когда он это всё совершал, он смотрел прямо в объектив кинокамеры, думая, что идёт съёмка. К тому же нахождение в зоне постоянного стресса. Как следствие чрезмерное потребление кофеина или даже более могущественных психотропных препаратов и их прекурсоров. Надо бы опросить медицинский персонал по месту его 'работы' и проверить наличие морфия в аптечке. Кстати, проникающие ранение головы здесь это частое явление?
— Простите, что?
— Выстрел в голову, как способ распрощаться с жизнью, — пояснил я.
— Четвёртый случай за этот месяц. Один застрелился из-за ампутированных ног. Другой такой же псих, как и Гуго, а от обгоревшего танкиста сбежала жена.
— Что же, не стану отвлекать вас от дел, — поднимаясь из-за стола, произнёс я. — На ночь стакан горячего чая с малиной, таблетку аспирина и хорошо укутайтесь. А на днях, когда самочувствие улучшится, я вас осмотрю, и мы с вами поговорим про убитого. Интуиция мне подсказывает, что оберштурмфюрер стрелял в состоянии аффекта и его слова о втором глазе и что вокруг одни свиньи... Пациенты с коморбидными расстройствами при анозогнозии часто говорят иносказательно и ведут записи, так как предпочитают откровенное общение только с самим собой; советую поискать их. Подобные больные, если у них появляется какая-нибудь тайна, жизни не пожалеют для её сохранения. Что, если он заподозрил своего камрада на попытке её узнать? Задумайтесь над этим, инспектор.
Окно комнатки, выделенное под ночлег, выходило на улицу и, отвлекшись от плана городских подземных тоннелей канализации, мне ни составило больших трудов понаблюдать, как на подъехавшую телегу свалили два тела. Старичок из гостиницы безуспешно попытался забрать простыни, но с эстонскими фольксдойче, особенно если третья или четвёртая категория по фолькслисту сами рейхсдойче особо не церемонились. Пнув, как бесполезного пса под зад, солдаты двинулись в сторону стоявшего автомобиля застреленных эсэсовцев, где Эккель уже заводил мотор. Трофейная эмка сопротивлялась, но супротив кривого стартера не сдюжила. 'Интересно, — подумал я — как скоро он заглянет в записную книжку покойного Гуго? Хорошо, если утром, а ещё лучше после обеда. Даже подготовленного человека может вывернуть наизнанку обновлённые рисунки и подправленная писанина о каннибализме. Хоть в нынешней Германии и прививали мнение, что христианская мораль — ханжество, придуманное для удержания людей в узде, отношение к сатанистам не изменилось'.
Понукаемая извозчиком лошадь нехотя двинулась в сторону, уступая дорогу светящими фарами 'железному коню', а я вернулся к просмотру плана. Людям нравится наблюдать за проблемами других, но рано или поздно мы возвращаемся к своим делам. Наиболее известный, построенный ещё при Григории Орлове подземный ход от дворца к берегу Серебряного озера приобрёл славу за счёт императора Павла и Керенского. Один любил эпатаж, внезапно исчезая и появляясь, а другой спасся от матросов Дыбенко, когда его пришли арестовывать. К счастью, помимо уже хорошо известных маршрутов Гатчина славилась именно тайными ходами, проложенными под землёй в разные времена и при разных обстоятельствах. Не все могли воспользоваться услугами архитекторов уровня Ринальди или имели достаточно средств, как Орлов. Поэтому и разнообразны они как лоскутное одеяло. Встречались как короткие, даже чем-то уютные со скамеечками, укреплённые кирпичом или камнем ходы между стоящими друг напротив друга домами так и довольно протяжённые, иногда пересекающиеся между собой галереи, где можно было заблудиться. Так что история о том, как двое заключённых пробирались по подземелью почти два километра имела место быть. К сожалению, ни к зданию граммофонной фабрики, ни к лётному полю подземных ходов не было. Зато от Красных казарм вело два, а от женской Мариинской гимназии целых три. Исходя из поставленной задачи, Корабль тот час рассчитал оптимальный маршрут со временем прохождения и вскоре я вынул из портфеля сложенную в несколько раз кальку. Предстояло проделать некоторую работу, и начинать её уже нужно было прямо сейчас. Возглавлявший подпольную организацию 'За Родину', Николай Васильевич Разумихин, согласно объявлению распродавал остатки мебели и ожидал связного в своей квартире.
* * *
Гауптман Вилли Хорст восседал за массивным, бывшим когда-то карточным столом из африканского дерева бакаут с инкрустацией. Покрытая выцветшим зелёным сукном чудовищных размеров столешница могла бы приютить дополнительно два или три человека, никоим образом не мешавших друг другу расставить локти или обложиться различными предметами. Казалось, что стол ещё помнил с прошлого века тяжёлое золото наполеондоров, гиней, червонцев и мечтательно скрипел, вспоминая лёгкость ассигнаций, перемещавшихся по сукну лопаткой крупье от одного игрока к другому. Стол был создан для азарта и денег, и нынешний хозяин подходил ему. Мундир офицера пересекала поддерживающая руку повязка с лонгетой, а на носу поблёскивали стёкла пенсне. Это был крупный мужчина с обрюзглым мясистым лицом и огромными карими глазами домашнего, но недружелюбного пса. Его дед Густав Хорст открыл предприятие по продаже велосипедов, отец продолжил начинание и добавил к магазину мастерскую по ремонту двухтактных моторов, а внук уже было взялся за мотоциклы, только судьба распорядилась иначе. Вилли отправили на военную службу, которую он не очень то и любил. Как у деда и отца, душа его лежала к предпринимательству.
В очередной раз поправил медицинскую косынку, всячески стараясь продемонстрировать полученный на днях знак 'за ранение', он с вожделением покосился на портсигар. Подсознание уже представило, как никотиновый дурман обволакивает гортань, стремительно устремляясь в лёгкие, и сковывающие напряжение отступает с выдохом, оставляя лишь безмятежное спокойствие и мысль, что утро началось не так уж и плохо. На столе перед ним стояла недопитая чашка с кофе — сам завтрак уже прошёл, но когда и кого это останавливало, если привык пить кофе с сигаретой? Однако в голове всё ещё витала фраза гостя: 'фюрер запретил мне курить на службе, да и вам не советую' и титаническим усилием воли отказал себе в порции никотина. А как иначе? Закури он сейчас и выпущенный изо рта дым станет равносильно 'плевать я хотел на рекомендации фюрера', что могло вылиться в неприятности. Беседа подходила к концу. Обсудив особенности пенитенциарных заведений, подорожавшую жизнь на курорте в Баден-Бадене, женщин и алкоголь герр Александр, как просил себя называть чиновник Красного Креста из Берлина, посетовал на строгость распоряжений своего министерства, а после ловко переключился на политику, пройдясь по сколькой теме у самого бортика, точно на заточенных коньках из золлингеновской мастерской. 'Вовремя предать — это значит предвидеть', каково, а? Он обладал пугающим талантом выбирать направление разговора, заставляя собеседника чувствовать себя обязанным включаться в обсуждение. Хорст не собирался вступать в дискуссию, не планировал давать оценку действию своего начальства, но вот уже наговорил на служебную проверку, поделившись тревогами по поводу неминуемой катастрофы со снабжением, и закончил тем, что с сарказмом процитировал выписку из документа для служебного пользования. И о, ужас! Сравнил оберквартирмейстера майора Топе с жужжащей над навозной кучей мухой. Замолчав, он признал: перед ним сидел неординарный тип, располагавший к себе как давний хороший знакомый, которому хочется доверить самые сокровенные тайны. А уж когда чуть ли не по-дружески было сделано интересное предложение, отказаться от него стало выше человеческих сил. Годовое генеральское жалованье, только руку протяни.
— Вы уж простите мою слабость к деньгам, — с дьявольской улыбкой на устах произнёс чиновник из Берлина. — Но если проблему можно решить за деньги, то это всего лишь расходы.
Он выглядел расслабленным, будто старый кот на подоконнике, нежившийся на солнышке на заслуженной пенсии, когда не надо нестись за мышью, доказывая свою полезность, это теперь не его забота. Но боже упаси, поверить в эту расслабленность. В далёком детстве в семье Хорста жил подобный кот и мало кто из глупых доверчивых голубей избежал острых клыков мурчащего старичка-хищника. И то, что сейчас было предложено, напоминало самую настоящую аферу, пусть продуманную и очень заманчивую, но опасную, как бритвенной остроты коготь. Для особо интересующихся в предгорьях Австрии намечалось какое-то масштабное строительство, требующее таких солидных людских резервов, которые изыскать на месте оказалось затруднительно. На самом же деле, по просьбе Йоханесса фон Мюральта, президента швейцарского Красного Креста, нужны были добровольцы для тестирования медицинских препаратов, в том числе применяемых при трансплантологии. Оказывается, но это секрет, за неприлично большие деньги можно пересадить почку от донора, кишки или другой важный орган. Война, как ни крути — двигает прогресс и если сейчас больше всего зарабатывают в сфере вооружения, то это лишь временный фактор. Акции же связанные с медициной и по её окончанию будут продолжать расти. Однако, не зря он подумал о кошачьем арсенале — коготок-то увяз, да и чёрт с ним. Его перевод в Зонненбург уже практически подписан и вполне возможно, благодаря этому делу. А там, глядишь, лет через пять, погоны майора окажутся реальностью и можно в отставку, заниматься любимым хобби. Ведь не просто так этот герр Александр намекнул в разговоре на этот город и приехал именно к нему.
— И сколько вагонов с 'материалом' вы намерены отправить в Швац? — по-деловому спросил Хорст, всматриваясь в собеседника. Выражение его лица говорило о наличии какого-то грандиозного плана.
— Для начала, ограничимся пятью или шестью. Как много вы утилизируете в день, человек триста, не более? Надеюсь, вы не постреляли всех, как в Катыни?
— Двадцать, — уточнил гауптман. — Вдвое больше умирают по естественным причинам.
Едва он ответил, как стали заметны перемены, отразившиеся на лице собеседника. Ему словно стало скучно.
— Приемлемо, — покривив душой, сказал доктор. — К счастью, есть ещё заведение под Псковом.
— Мой коллега из 372-го шталага отличается вздорным характером, — поспешил дать нелестную характеристику Хорст. — Не думаю, что вам удастся положительно решить проблему. Они уже сотрудничают с какими-то врачами. А что, если с отправляемым контингентом некий процент будет условно здоровым?
Чиновник Красного Креста сунул руку в портфель и извлёк довольно пухлый конверт с листом дорогой хлопковой бумаги, который благодаря почти незаметному движению руки плавно спикировал на стол в отличие от зажатого между указательным и большим пальцем вожделенного предмета. Похоже, тот явно не спешил расстаться с конвертом. И вот когда листок оказался напротив него, то обведённые красным карандашом цифры впечатлили бы любого. Предлагаемая сделка не являлась разовой, а скорее походила на заводской конвейер, где каждую вторую неделю месяца шла отгрузка продукции. Хорст занервничал. Украдкой взглянул на герр Александра и волнение только усилилось.
— По вашему лицу я заметил, что вы чем-то недовольны? — спросил он.
Ему даже послышалось, как скрипнули зубы.
— Довольным я бы был, если бы этой ночью мою постель согревали сестрички Хёпфнер . Откровенно говоря, мы рассчитывали закончить дела за одни, максимум трое суток. И даже если часть контингента не будет соответствовать установленным критериям, что было ожидаемо — вопрос не закроется. Это как сделать инъекцию в протез. Значит, мне придётся искать гостеприимства в других местах, а ведь мне вас рекомендовали как человека разностороннего и предприимчивого.
Вилли Хорст потянул руку за конвертом.
— Представьте себе, — интригующе прошептал он — со вчерашнего дня в лагере кратно возросло количество естественной убыли моих подопечных. Тиф и эта новая зараза доктора Пастера. Болезнь не щадит ни рядовой ни офицерские составы. Могильщикам даже выдали костюмы химзащиты. А ещё у меня сложились хорошие отношения с начальником филиала села Рождественно, Малая Выра и Дудергоф (дулаг-140). Там тоже тиф и прочие ужасные болезни. Если завтра на станции окажутся вагоны, то я обещаю их забить под самый потолок.
— А если с вашим подвижным составом? — заинтересовался гость.
Где взять подготовленные для перевозки людей старые двуосные вагоны капитан знал и поэтому уверенно дал ответ.
— Гонорар возрастёт на две тысячи.
— Внушительная сумма, — присвистнул собеседник. — До войны за эти деньги можно было купить 'Опель Кадет' (Opel Kadett ).
— Это проблема? — вновь посмотрев на листок, спросил гауптман.
— Это расходы, мой друг. Две пятьсот военными марками и на вас ляжет обязанность обеспечить охрану.
— Вы хотели сказать конвой, — поправил доктора Хорст.
— Конвой, охрана, разве есть разница? Я как-то не придавал этому особого значения. Ведь важно выполнение подразделениями своих функций.
Хорст сделал вид, что собирался поправить чернильницу на столе, но вся его поза говорила о том, что упускать пухлый конверт он не собирается. Его рука, как клешня краба готова была заграбастать всё, до чего бы смогла дотянуться. А это не только конверт, побочные основному делу перспективы, так сказать, вырисовывались более чем наглядно.
— Охрана сейчас набирается из добровольных помощников службы порядка (Ordnungsdienst), — дал разъяснение он. — В основном это выходцы из Эстонии и Латвии. Активно идёт пополнение бывшими военнопленными, призванными из Галиции. Конвоирование им пока не доверяют. Этим занимаются парни из Имперской службы труда (RAD), но как по мне, эти ублюдки прекрасно справятся и с этой работой.
— Уверены?
— Если вы о событиях 15 сентября, когда со станции Щерпитц сбежали 340 военнопленных, то там групповой просчёт и череда случайных совпадений. Лучшие надзиратели всегда получались из обиженных предателей. Как говорил мой пастор, раскаявшийся еретик вдвое больше поклонов кладёт.
