| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Шел бы ты, хм, дедушка, пока тебе... — начал было Витек, но названный "дедушкаf" горячо перебил его, стремительно, но мягко взяв под локоток:
— Урок первый, юноша: никогда не перебивай старших, а тем более, словами, о которых пришлось бы потом горько пожалеть!
Заметив, что Витек пытается что-то с возмущенным видом ответить, я тихонько двинул его под бок, на что тот уже просто зашипел от переполняющей злости. Впрочем, зная меня, на словах говорить он ничего не стал. И дело здесь вовсе не в том, что кто-то из нас физически или психологически довлеет над другим. Не к ночи будет сказано, я ведь тоже научился за сорок лет нашего знакомства чутко прислушиваться к таким вот невербальным сигналам своего дружка. А потому мы с Витькой стояли в луже вязкой неотлепимой глины, погруженные туда по самую щиколотку, продолжали погружаться и молча рассматривали нашего незваного попутчика. Поверьте, типчик был еще тот! Представьте себе, уважаемые читатели, этакого колоритного дедка, состоящего из сплошных противоречий. Не контрастов, что было бы понятно, нет. Роскошный лисий малахай, из под которого торчат шикарные рыжие патлы и такая же рыжая борода, обрамляющая курносое скуластое лицо. Стеганный голубой ватник, почти новый на вид, но с прожженной дыркой на правом кармане. Старомодные штаны, скорее даже — шаровары в немыслимую разноцветную полоску, напоминающую какое-то майское многоцветье весенних тюльпанов, а не штаны пожилого человека. И, наконец, стандартные гостовские резиновые сапоги. Угольно черные, между прочим, как и у нас с Витькой. Должен отметить, что удивлял в нем не его прикольный прикид, не обволакивающие обертоны его голоса и, даже не кошачья грация, с которой тот умудрялся легко передвигаться по раскисшей дороге. Не знаю, что больше удивило Витьку, но лично меня поразили огромные, почти детские, глаза незнакомца и роскошный фингал, живописно охватывающий его левый глаз. Как потом признался Витек, его внимание больше привлекла почему-то шикарная щербинка между верхними передними зубами, через которую можно так стильно сплевывать. Витька о такой все свое недолгое детство мечтал, да вот не сподобился как-то. Сначала школа, потом училище, армия...
— Чего уставились, охламоны, Бога никогда не видели?! — заорал дед настолько неожиданно и визгливо, что мы с Витькой вздрогнули. Вздрогнули, а потом вылупились на дедка еще более откровенно. Хохотать в лицо выжившего из ума Бабайки, как я успел уже окрестить дедулю, никто из нас не стал, ибо события крайней пары суток заставляли смотреть на все случившееся с нами очень осторожно и взвешено, принимая как данность любую хрень.
— Христос воскресе! — ошарашено пробормотал Витек, неумело осеняя себя крестным знамением. В Бога он ранее никогда особенно не верил, как я помнил.
— Воистину воскресе! — подхватил я на всякий случай, мало ли там... Вот только креститься не стал, поскольку предпочел остаться убежденным шаманистом.
— Во, придурки! — в свою очередь восхищенно констатировал Бабайка, доставая из правого кармана своего небесно-голубого ватника конкретный такой недокуренный косячок, свернутый кулечком из какой-то местной газетки с кусочками частично читаемого заголовка "Хомяч..." и "...гадир".
— Щаф, дайты жакуру ы фысо абыасну! — важно загундосил дед с зажатой в зубах самокруткой, степенно разжигая ее повисший конец. Козья ножка" полыхнула поначалу, засияла багрово угольком в сумерках наступающего вечера и обдала нас всех специфичным сладковатым ароматом тлеющей конопляной листвы.
— Ты чо, дед, совсем уже гребнулся, что ли, хочешь, что бы нас вместе с тобой замели? — испугано заверещал Витек, в то время как я, судорожно оглядывая окрестности, втянул голову куда-то глубоко в плечи. Ответная фраза, спокойно произнесенная все тем же обволакивающим баритоном, повергла нас в ступор:
— Урок номер два, господа-товарищи попаданцы: в тех случаях, когда вы, обормоты, по-прежнему считаете себя вправе прерывать старших, а, тем более, прерывать старших в столь оскорбительной форме, то смотрите правило номер один! — с этими словами этот Бабайка, этот нехороший человек,... Впрочем, а человек ли, учитывая все уже сказанное им? Ну, так вот, этот бабуин быстро и без замахов ткнул нам с Витьком своими грязными заскорузлыми пальцами куда-то под челюсти, после чего мы из состояния временного ступора мгновенно перешли в перманентное состояние "Аргентина-Ямайка". Какая боль, какая боль!!! Это, друзья мои, даже не пять-ноль, уверяю вас. Честно говоря, читал где-то и как-то, но давно забыл, сколько у человека косточек в его теле, сколько нервных окончаний и сколько волосков. Однако теперь я готов был бы присоединиться к известному тосту из "Кавказской пленницы", который призывал выпить за "кибернетике", ибо теперь точно представлял себе, сколько у меня костей, сколько нервных волокон и сколько волос на теле. Не поверите, но, хрен с ними с костями и нервами — им полагается периодически болеть, особенно после пятидесяти. А потому, совсем другое дело — это, когда болит каждый волосок, а малейшее прикосновение к любому из них грозит новыми вспышками острейшей боли.
Ну злобный дедулька, ну маленький Джеки Чан, дай только оклематься...
— А ты молодец! Не пропил пока еще совсем свой характер, Мартинчик. Так и быть сниму твою боль, прощу на первый раз, дедушка Бог ведь отходчивый.
— Мартель я, а не Мартин, вообще-то, — автоматически поправил я того, облегченно переводя дух и блаженно улыбаясь после перенесенного шока.
— А к вам как нам лучше обращаться, дедушка? Ой, и снимите, пожалуйста боль у моего друга. Он больше не будет, честное слово, ведь правда, Витек?
— Зовите меня... Нет, не Хозяин, нет! Сэл, да, именно так и зовите, — дурашливо захихикал дедулька, легко и стремительно втыкая свой указательный палец в несколько точек на лице Витьки.
Палец, кстати, как и все остальные пальцы, оказался при более внимательном осмотре вовсе даже не грязный, а просто рыжий. А заскорузлыми пальцы Сэла показались из-за жестких окаменевших мозолей на наружных сгибах их суставов. Насколько помню, у каратистов эти мозоли называются кентосы. Между тем, Витек тоже глубоко вздохнул и, также как и я, блаженно осклабился. Говорить толком мы пока не могли, но за нас обоих это с большим успехом делал Сэл:
— Да, ребятки, все про вас я знаю. Ну еще бы мне этого не знать, если я сам лично оформил, санкционировал, заебенил — как хотите это называйте, ваш пространственно-временной перенос, пых-пых...
— Вы-ы-ы?! — заорали мы в унисон, подступая к дедку и протягивая руки.
— Но-но! — осадил нас дедок одним взмахом своей рыжей мозолистой руки.
— Урок номер три провести с вами, что ли, пых-пых? — задумчиво протянул Сэл, в очередной раз попыхивая своей цигаркой, которая услужливо обволокла нас сладким конопляным дымком.
— Хи-хи-хи, не надо, мастер, — ответил я, радостно скалясь.
— Не надо, дедуля, хи-хи-хи, — согласился Витек, демонстрируя тому свою фирменную сатанинскую улыбку.
Глава 10
Казахская ССР, Тургайская область, зерносовхоз Жанадалинский,
02 апреля 1978 года, воскресенье.
Убежало одеяло убежала простыня
И подушка, как лягушка ускакала от меня
Я за свечкой — свечка в печку, я за книжкой та бежать!
Больше коноплю такую я не буду потреблять!
(Народное творчество)
— Итак, молодые люди, хи-хи, тоже мне, молодые, позвольте, наконец, нормально представиться! Как я вам уже сказал, меня вы можете звать Сэлом и я — местный бог. Так, все вопросы потом! Если вам так будет понятнее, атеисты вы недоделанные, то могу еще назваться, пых-пых-пых, Системой Энергоинформационной Локальной, СЭЛ, как раз, то бишь.
Ну, или, проще говоря, эгрегор я, понимаете? Эгрегор местного людского сообщества, который это сообщество синхронизирует как умеет и как может. Помните в Новом Завете еще про это явление написано? Ну как же, "Где двое или трое соберутся во имя Моё, там Я среди них"? Вот это и есть явление эгрегора. Кстати, ты, Мартинчик... Да знаю, знаю, что Мартельчик, ну дай поиздеваться вволю, энергетике моей, а точнее, ее синхронизации, это ох как способствует! Ну так вот, Мартель Агдамыч, тебе уже приходилось взаимодействовать с эгрегорами при проведении исследований методами мозгового штурма. Помнишь, как рождались идеи и решения, которые никому из присутствующих никак не могли принадлежать? А ты, Виктор Викторович, разве не припоминаешь, как знал, где искать неполадки, еще даже не приступив к их поиску, а просто поговорив с ничего не понимающими коллегами? А вместе вы, разве не помните, как по молодости лет разбегались радостно вдохновленные после совместных посиделок, один, зная как новую хрень собрать, а другой, зная куда эту хрень втюхнуть? Причем, пых-пых, банальный обмен идеями тут совсем не причем, хи-хи! Даже в сумме ваши мозги никогда бы не додумались до некоторых идей вашей молодости, поверьте мне, старому эгрегору, пых-пых!
— Так, Сэл, хорошо, Сэл, мы с Витьком поняли уже, кто ты, Сэл, и что ты, Сэл, хи-хи.. Поняли и то, Сэл, что ты, похоже, знаешь о ситуевине намного больше, чем мы, Сэл, хи-хи. Но какого хрена мы тебе сдались, Сэл, хи-хи-хи? И кончай, Сэл, обкуривать нас своей травой, хи-хи! Так серьезные дела не делаются, хи-хи-хи!
— Во-первых, Агдамыч, прекрати свои всякие НЛП! Подействовать на меня эта хрень не может, во всяком случае, как бы ты этого хотел, а, вот синхронизацию нашу с вами нарушить — это как два пальца об асфальт, может. И тогда, я просто не смогу гарантировать , ребятки, сохранность не только ваших телесных, но и энергоинформационных оболочек, душ, то есть, хи-хи-хи! Дело в том, ребятки, что вы там у себя не умерли, откачали вас там медработники, хи-хи-хи! Так что, соответственно, здесь только копии ваших душевных оболочек, пых-пых, хи-хи-хи!
— Во-вторых, ребятки, отвечая на ваш основной вопрос скажу вот что. Как вы уже поняли, наверное, раз я сказал вам о том, что там вы живы, то, следовательно, здесь вы находитесь в другом плане бытия. Кстати о плане, потух чоли, пых-пых...
— Ты хотел сказать, это — параллельная, а не генеральная реальность, Сэл, хи-хи!
— Балда ты параллельная, пых-пых, Виктор Викторыч! Книжков дурацких, пых-пых, обчитался, да? Я сказал то, что сказал. Реальность у нас всех одна, а вот планы бытия разные! Короче, я продолжу, если вы мне, позволите, охламоны. Так вот, планы разные и этому вот плану, — Сэл в этом месте для вящей убедительности сердито притопнул каблуком своего правого угольно черного резинового сапога, отчего несколько комьев взметнувшейся жирной грязи смачно облепили наши лица и потекли по щекам, оставляя широкие неровные борозды.
— Александр Македонский тоже был великий полководец, — начал было я, возмущенно обтирая лицо носовым платком, но тут же заткнулся, услышав:
— Нет, я таки проведу урок номер три, пых-пых... Потом, пых-пых... Если захотите!
Мы с Витькой, конечно же, не захотели, а потому после того, как с готовностью изобразили на своих грязных рожах выражение самого живого интереса и глубочайшего внимания, довольный Сэл продолжил свои дозволенные речи:
— Так вот, этому плану бытия угрожает серьезная, пых-пых, нет, не опасность, а десинхронизация, хи-хи! Честно говоря, мы эгрегоры этой великой страны, и сами не совсем понимаем, чем это грозит, однако, согласитесь, превентивные меры мы принять таки просто обязаны, пых-пых! Тем более, что времени у нас осталось по некоторым прикидкам, лет пять, не больше, пых-пых, нет, никак не больше.
— Вы хотите нам сказать, что мы — избранные? — с дрожью в голосе спросил Витек.
— Какие нахрен избранные?! — заорал Сэл, швыряя окурок и топча его в грязь.
— Вы — два придурка, а не избранные! Просто, вы подошли по определенным физическим и психоэнергетическим параметрам: весу, близости географических координат и частотно-фазовым характеристикам. Все! Избранные, мля...
Мы пристыжено молчали, а Сэл нервно копался в карманах ватника, пока не нашел там еще один забычкованный косяк (урна у него там, что ли?), каковой и вытащил с явно воодушевленным видом:
— Да, вот еще что, ребятки, вы уж простите меня, дурака старого, но травкой ентой я обкуриваю вас сейчас и буду обкуривать дале не из испорченности своей, как вы уже успели подумать, пых— пых. Да ладно! Подумали, подумали! Вот вы только себе представьте, повязала вас контора какая или даже простая ментовка. Что вы им расскажете, а? Правильно, ребятки, а расскажете вы им, что гуляли вы, ребятки, в угольно черных резиновых сапогах по раскисшей весенней дороге из желтой неотлепимой глины, хихикали от дымка конопляного и разговаривали с местным богом. Вопрос в следующем, ребятки, куда вы потом попадете? В Кремль, на прием к товарищу Леониду Ильичу Брежневу или в сумасшедший дом к товарищу психиатру, хи-хи-хи?! Вот то-то же, пых-пых!
— Логика странная, хи-хи-хи, но похоже на правду, — согласились мы с Витьком.
— А то, пых-пых! Теперича, ребятки, вертаясь опять к основному вопросу скажу еще вот что. Как я уже сказал, я знаю, что вы мне нужны и вы мне подходите, а вот зачем вы мне нужны, клянусь Желтой Неотлепимой Глиной, я не знаю. Мы ведь, эгрегоры, как аналоговые компутеры или, скорее даже, как нейросети, даем примерный результат, пусть даже очень точный, бывает, но никогда не можем ответить на вопрос "почему". Мы ведь не логикой мыслим, а эмоциями, хи-хи!
— Не, ну нормально так! — взорвался теперь уже я, не выдержав.
— Мало того, что он выдернул нас безо всякого нашего согласия, так он еще и не знает зачем! Я понимаю, что ты, Сэл, можешь заставить нас через боль делать все, что тебе хочется, но сотрудничества от меня не жди, понял?! Витек, ты как думаешь? Не молчи, пожалуйста, братан!
— Да что там говорить, Марик! Пошли по домам, замерз я уже, не май месяц.
Сэл сразу как-то сгорбился и сама печальная древность посмотрела на нас через огромные детские глаза с лиловым бланшем:
— Я понимаю ребята, что за все в этом мире надо платить, понимаю. Но нет у меня ни золота и бриллиантов, ни евро и долларов, ни каких еще других материальных благ, а, соответственно, и мотивировать мне вас нечем. Я ведь бог, как уже имел честь докладывать вам, а не товарищ Генеральный Секретарь. В смысле материального вознаграждения я, честно говоря, даже на цеховика не тяну...
Сэл, опустив плечи, медленно брел по улице Калинина и добрел уже до совхозного строй-участка, когда услышал за спиной шлепанье двух пар, догоняющих его, резиновых сапог и окрик ломающегося юношеского баска:.
— Сэл, подожди! Да подожди же ты, твою богоматерь!
— Мать не трожь! — заорал эгрегор, оскорбленный в своих самых лучших чувствах.
— Ну прости ты нас, дураков молодых! Мы же не можем ходить по воде аки посуху!
— Бог простит, тьфу ты, ну простил, дальше то что? Чо надо?
— Сэл, мы тут с Мариком посовещались и решили для начала задать тебе пару вопросиков, можно? Это очень важно как для нас, так и для тебя.
— Ну давайте, задавайте свои вопросики, за спрос денег не берут, хи-хи!
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
