Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Алексей Сергеевич, ну хоть парочку десятифунтовых взять разрешите, — чуть ли не взмолился Контиевский.
— А взлетите? На пределе ведь...
— Не извольте беспокоиться, — поддержал своего командира пилот 'Кречета', — взлетим.
— Ну берите тогда. Но, главное, чтобы все машины добрались до России. Это приказ! Если во Владивостоке вас смогут хоть чем-то вооружить — возвращайтесь, сражение будет уже рядом.
— Есть! — откозыряли офицеры.
— А 'Алмаз', — весело продолжил кавторанг, — сможет хоть какое-то время побыть крейсером, а не только вашей 'мамочкой'.
* * *
На мостике 'Князя Суворова' сначала с нетерпением ждали возвращения летающих лодок, а после их приводнения доклада с 'Алмаза'. Наконец на крейсере замахал флажками сигнальщик.
— Ваше превосходительство! — подбежал к вице-адмиралу Игнациус. — 'Алмаз' передаёт, что атака с неба прошла успешно. Отряд броненосцев возглавил крейсер 'Ниссин'. Значит адмирал Того убит или тяжело ранен. Японцы в составе двенадцати броненосных кораблей, идущих двумя колоннами по шесть в двадцати милях к юго-западу на параллельном курсе.
— Да вижу я, — хмыкнул Рожественский не отрывая бинокля от глаз, — не разучился пока сигнальную азбуку читать. Браво, браво. Прикажите передать моё особое удовольствие крейсеру.
Сигнальщик с 'Алмаза' продолжал размахивать флажками:
'Считаю необходимым, вследствие усиливающегося волнения, после очередной атаки, отправить аэропланы во Владивосток. После чего, прошу разрешения присоединиться к крейсерскому отряду.'
— Прикажите передать 'Добро', Василий Васильевич, — отреагировал командующий эскадрой. — Спасибо летунам, теперь дело за нашими пушками.
— С 'Осляби' передают: 'На броненосце сломалась шлюпбалка', — звонко выкрикнул сигнальщик.
— Ах вот как, — бормотнул себе под нос вице-адмирал. — Ожидаемо, но очень некстати. Не дотянул Дмитрий Густавович до России совсем чуть-чуть... Но похороним мы его, если Господь позволит, всё-таки в русской земле. Передайте на 'Ослябю': 'Оставить до Владивостока'.
Сигнал сообщил о том, что контр-адмирал Фелькерзам умер. Его свалил инсульт ещё на выходе эскадры из Камрани. И, когда Рожественский посетил своего младшего флагмана, оба врача 'Осляби', коллежский советник Васильев и лекарь Бутнинг сказали, что долго пациент не проживёт. Тогда-то командующий и приказал командиру броненосца капитану первого ранга Бэру сообщить о смерти Фелькерзама именно сигналом о сломавшейся шлюпбалке.
— С 'Жемчуга' передают, — пошла новая информация, — что наблюдают малый двухтрубный крейсер в десяти милях с зюйд-оста. В том же направлении многочисленные дымы. 'Алмаз' запрашивает разрешения глушить радиопередачу японца своей радиостанцией, когда тот начнёт телеграфировать.
— Началось, — злобно выдохнул Рожественский. — 'Жемчугу' передать моё удовольствие, 'Алмазу' — 'добро'. 'Олегу' и 'Авроре' отогнать наглеца.
* * *
Капитан первого ранга Усики, командир 'Акаси', увидел, что в его направлении двигаются два больших русских крейсера. Шансов в бою не было никаких, поэтому немедленно последовал приказ отвернуть, и радиотелеграф застучал своими точками и тире, чтобы сообщить командующему хотя бы ту информацию о русских, которую успели разглядеть. Не тут-то было! Мощный сигнал радиостанции 'Алмаза', как только началась передача, своим громким 'басом' немедленно забил эфир искрой, и вице-адмирал Мису не получил никакой информации о русской эскадре.
'Акаси' стал отходить, чтобы хотя бы флагами сообщить командующему о том, что успел разглядеть.
Не удалось. Слишком далеко забрался.
'Олег' и 'Аврора', уже отведавшие 'вражеской крови', направились в сторону 'Акаси', но путь отступления пресёк 'Владимир Мономах'. Его командир, капитан первого ранга Попов, посмел без приказа выйти из обозначенного построения и пересечь курс отходящего японца.
Один из самых пожилых крейсеров русской эскадры менее всего подходил для игры в догонялки с более быстроходным японцем. Но 'Акаси' слишком далеко забрался, теперь, чтобы удрать от неумолимо надвигавшихся 'Олега' и 'Авроры', нужно было либо делать крюк вправо, что давало задержку во времени и позволяло русским крейсерам приблизиться на дистанцию открытия огня, либо проскочить мимо 'Мономаха', выдержав десять-пятнадцать минут его стрельбы.
Усики выбрал второе.
— Сорок пять кабельтовых до японца, — выкрикнул дальномерщик 'Мономаха'
— На пределе, Николай Николаевич, но, если считаете возможным — начинайте пристрелку, — скептически произнёс Попов.
— Благодарю, Владимир Александрович, — весело отозвался старший артиллерист крейсера Нозиков — Сейчас всыплем гадам!
Пристрелочный снаряд лёг на удивление хорошо — всплсенуло где-то в двадцати метрах от борта 'Акаси'. Практически накрытие.
Нозиков приказал перейти на беглый огонь и результаты не замедлили воспоследовать: шестидюймовый снаряд ударил прямиком в стодвадцатимиллиметровое орудие и уничтожил его, другой такой же пробил борт в корме по ватерлинии, в пробоину стала захлёстывать вода. Стодвадцатимиллиметровый взорвался на клапане сброса пара и уничтожил его. Ещё один фугасный взорвался у основания второй трубы, и 'Акаси' 'захромал'.
'Мономах' в ответ получил два снаряда разорвавшиеся на броневом поясе. То есть без повреждений. Барабанщики русского крейсера продолжали передавать артиллеристам правого борта приказы Нозикова*, но итог боя был уже предрешён — уменьшение скорости 'Акаси' позволило приблизиться к нему отряду Энквиста, и 'Олег' уже грохнул пристрелочными выстрелами.
Барабанными сигналами в русском флоте сообщалась информация артиллеристам правого борта, артиллеристы левого борта получали команды сигналами от горнистов.
Два-три залпа, и шестидюймовый фугас с 'Олега' взорвался прямо под кормой японца, здорово контузив борт и повредив левый винт. А дальше последовал уже просто расстрел 'Акаси' четырьмя русскими крейсерами. Уже показались на горизонте дымы японских броненосцев и броненосных крейсеров, но это ничуть не помешало кораблям крейсерского отряда эскадры расправиться с вражеским крейсером. 'Акаси' уже пылал от носа до кормы, крен на левый борт неумолимо нарастал, и, в конце концов, обречённый разведчик японского Объединённого флота лёг на борт, перевернулся кверху килем и затонул.
* * *
Все моряки русской эскадры, которые это видели, а видели это все свободные от вахты, ликовали совершенно безбашенно — плевать на то, что ветер уносит подброшенные вверх бескозырки, плевать на то, что боцман после этого взгреет по самое-самое, главное, что утопили японца!
— Прикажите передать контр-адмиралу Энквисту моё особое удовольствие, — распорядился Рожественский.
— Теперь точно проскочим, Зиновий Петрович, — уже слегка расслабленно произнёс Клапье де Колонг. До Владивостока всего-ничего осталось. Вообще без боя прорвались, фактически.
— Ну уж нет, Константин Константинович, — азартно отреагировал командующий эскадрой. — Я не для того вёл броненосцы через три океана, чтобы пройти мимо врага, не сделав ни выстрела. Даже если японцы лягут на обратный курс, я пойду за ними.
* * *
Гидропланы, загрузившись всем, что полагалось, взлетели, и взяли курс в сторону японской эскадры.
Японцы люди хладнокровные. Но они имели возможность понаблюдать, что вытворяют русские крылатые машины. Поэтому боялись. Здорово боялись.
Расчёты с винтовками стояли мостиках и ждали сигнала на открытие огня. Бесполезного, кстати. Даже если матрос, очень скромно владеющий кавалерийским карабином, который полагался японским морякам, жахнет по скоростной цели в ста пятидесяти метрах выше, и идущей на ста километрах в час... Я вас умоляю!
Ну, во-первых, какие из матросов стрелки? Правильно — ниже среднего. Во-вторых, цель в разы более скоростная, чем все цели, с которыми приходилось сталкиваться стрелкам за всю историю человечества. Даже при идеально взятом прицеле, за время полёта пули гидроплан уйдёт из точки прицеливания на пару десятков метров. И в-третьих, даже если стрелок-пвошник понимает, что нужно брать упреждение по летящей на тебя цели, то беря это упреждение, он закрывает стволом своего оружия саму цель, то есть целится просто в небо не видя объекта, по которому стреляет. Можно, конечно, надеяться на счастливый случай, но практика показывает, что он выпадает значительно реже всех прочих случаев.
'Беркут' уверенно пошёл встречным курсом на 'Ниссин', приняв упреждение, Контиевский аккуратно уронил на японский крейсер обе свои 'зажигалки'. Попала одна, вторую приняло в свою утробу Японское море. Но хватило и одной. Японцы, увидев, что на их корабль с русской летающей машины падает бомба (а что ещё?), немедленно укрылись где кто мог от осколков, но данная бомба повела себя совершенно нестандартно: ударилась о палубу, отскочила, и стала плеваться огнём.
Гоящий термит быстро прожёг тонкий корпус снаряда и взялся за палубу японского крейсера. Две с половиной тысячи градусов 'любви' алюминия с оксидом трёхвалентного железа — более чем достаточно, чтобы обеспечить проникновение образовавшейся 'лавы' через сантиметровую палубу в каземат шестидюймового орудия...
Пожарный дивизион 'Ниссина', попытался потушить этот весьма локальный пожар, но, в ответ на струю воды, немедленно полыхнуло пламенем выделившегося в результате реакции алюминия с водой водорода. Мгновенно сгоревшего. Глаза никому не выжгло, но японцы поняли, что тушить водой данную бомбу — себе дороже.
И да: раскалённая струя от русской 'зажигалки' пролилась как раз на подготовленные к стрельбе полузаряды для шестидюймового орудия номер два. Сдетонировало всё. У 'Ниссина' вырвало напрочь всю броню упомянутого каземата. Обслуга орудия распалась на атомы.
Взрывом полностью вывело из строя и расположенную выше палубную шестидюймовку.
'Ястреб' положил свои бомбы на 'Идзумо', обе попали, но обе в корму. Палубу прожги и обеспечили пожар в кают-кампании. Знатный такой пожар. Снова пожарному дивизиону, попытавшемуся гасить огонь водой полыхнуло в ответ пламенем сгорающего водорода, и старший офицер крейсера, руководивший пожарным дивизионом, приказал матросам пока обрабатывать водяными струями всё, что угодно, но не собственно горящие бомбы. Что оказалось очень разумным.
Пришла очередь 'Беркута'. Эссен приказал провести свою летающую лодку над Первым боевым отрядом, и успевал сбрасывать по десятифунтовой бомбе на каждый из японских броненосцев или крейсеров. Не успев, правда, отметиться по 'Ниссину'. На 'Микасе', 'Сикисиме', 'Асахи' и 'Фудзи' в результате, было убито и ранено по пять-семь матросов, а вот с 'Кассугой' русскому лейтенанту повезло — бомба упала как раз перед шеренгой новоиспечённых 'пвошников'. 'Ррусской летающей лодке залп вдогонку, а так же мичман Мичита ими командующий, были убиты все до одного.
'Беркут' и 'Ястреб' сделали ещё один круг над японской эскадрой, и взяли курс на юг. Скрылись в облаках, и только потом, вне видимости японских наблюдателей, полетели в сторону российских берегов. Во Владивосток.
'Кречет' забрался на высоту в тысячу метров, и Эссен, паря над броненосцами и крейсерами, приготовился к передаче информации на 'Алмаз'.
* * *
Из дневника капитана 2го ранга Семёнова В. И.
'Россия' и 'Громобой' вышли из Владивостокского порта, а чуть позже, взлетели и мы. Обогнали крейсера и буквально через четверть часа увидели японский корабль, который нёс дозор около Владивостока. Западнее и восточнее тоже виднелись дымы. Но мы с Кривцовым единодушно решили, что будем выводить Иессена на ближайшую цель, которой, как выяснилось потом, был крейсер 'Нийтака'.
Вернулись к нашим, я пальнул из ракетницы в сторону обнаруженного врага, и 'Сокол' снова взял курс к японцу. Не понять такое нельзя. Наши броненосные крейсера послушно двинулись в указанном направлении. Благо, что море застилали полосы тумана и вражеский корабль не увидел приближающуюся к нему смерть. Моряки этой 'Нийтаки' с удивлением разглядывали кружащую над ними чудо-птицу, понимали, конечно, что ничего хорошего это для них не значит, но и мер никаких не принимали. Кроме того, наверное, что всё-таки боевую тревогу сыграли, и 'по местам стоять!..'.
И с каким удовольствием я наблюдал, как из полосы тумана выдвинулся корпус 'России', которая почти сразу же открыла огонь по супостату. Затем появился 'Громобой', который не преминул присоединиться к избиению лёгкого крейсера противника. Японец доблестно отстреливался, но шансов у него не было вообще. За четверть часа наши крейсера потопили эту самую 'Нийтаку'. Как я потом узнал, ни убитых, ни раненых на владивостокских крейсерах в этом бою не было.
* * *
Командир крейсера 'Нийтака', капитан первого ранга Шоодзи, после появления непонятной механической птицы над кораблём, понятное дело, ничего хорошего не ожидал. Но меньше всего он ожидал появления из тумана русских броненосных крейсеров. Это была гарантированная смерть: на его бортовой залп в четыре шестидюймовых орудия русские отвечали почти двумя десятками таких же, плюс в четыре ствола калибром в восемь дюймов.
Шоодзи просто из чувства долга проинформировал вице-адмирала Дева о ситуации, в которую он попал. Помощи не ждал, да её и быть не могло: даже если бы весь Третий боевой отряд был сейчас здесь, то его бы гарантированно разгромили два бронированных русских гиганта.
А дальше последовало то, что и должно было последовать: Восьми и шестидюймовые снаряды 'России' и 'Громобоя' в клочья разорвали хоть и очень неплохой, но очень небольшой крейсер.
* * *
Вице-адмирал Дева, получив сообщение от гибнущего 'Нийтака', понял, что нужно уходить. Уходить на соединение с главными силами. С Того и Камимурой. И с Катаокой, если тот успел догнать Того. Но вот чего не следует делать точно, так это ввязываться в бой с русскими крейсерами из Владивостока — потопят гарантированно.
— Капитан Ямадзи!
— Слушаю, ваше превосходительство! — немедленно отозвался кавторанг.
— Приказываю всем крейсерам отряда двигаться на юг, на соединение с основными силами флота.
— Будет исполнено, ваше превосходительство!
* * *
Исполнено было не до конца. Иессен даже без целеуказания летающей лодки
заметил дым на востоке и двинул свои крейсера в соответствующем направлении. И крейсеру 'Отова' уже никак не получалось проскочить к остальным крейсерам Третьего боевого отряда. Оставалось только драпать на юг. Или на восток... Уходя от приближающегося сражения и покрывая себя позором. Капитан первого ранга Арима, разумеется, выбрал первый вариант. Он повёл свой крейсер на юг, к основным силам Объединённого флота.
Русские просто пошли за ним, понимая, что именно к месту сражения этот 'маленький японец' их и приведёт.
Глава 5
Бой
Эссен, глядя на то, что происходит внизу, понимал, что радиостанцию на борт взяли зря, лучше бы пяток лишних бомб. Небо было ясным, полос тумана не наблюдалось, русская и японская эскадры находились в прямой видимости друг друга...
— Летим на юг, — крикнул лейтенант своему пилоту. — Посмотрим, что там творится.
Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |