Вперила взгляд в покрывало. Какое оно занятное, тканное, с серебряной нитью.
— Дария, я не кусаюсь. — Точно издевается! — Я впустил в сознание и требую того же. Или все лечение насмарку.
Геральт с трудом перевернулся на бок и, нашарив подушку, подпихнул под голову. Пальцы у него белее снега. Со лба к подбородку стекали капельки пота.
Решившись, склонилась над темным и потянулась к губам. Я ожидала нескромного поцелуя, а не вышло никакого. Геральт оказался безучастен, просто разомкнул горячечные губы, чтобы слияние состоялось. Меня окутало на-ре, вошло внутрь и парализовало. Я не могла разогнуться, оторваться от губ навсея и прилегла рядом, позволяя черпать силу. Легкая слабость и головокружение свидетельствовали, процесс пошел.
Все оборвалось резко и неожиданно, отозвавшись острым приступом головной боли.
Навсей задышал ровнее, даже улыбнулся — не зло, а устало. Пальцы погладили щеку, а рука снова легла на талию.
— Лежи, — приказал он. — Не хочу рисковать до прихода врача.
То есть навсей мне доверял?! Не понимаю его логики, хотя в подобной ситуации не выбирают. Да и я доказала, что очень плохая светлая.
В итоге лежала рядом, нервничая от тепла сползшей руки на бедре, и вслушивалась в дыхание навсея. Он, кажется, заснул. Пошевелилась, собираясь встать, — не тут-то было! Геральт недовольно заворчал и больно ущипнул. Пришлось снова положить голову на покрывало. Так я пролежала не меньше часа, в неудобной позе, между прочим. Зато видела изменения цвета кожи темного, благо ладонь по-хозяйски устроилась на бедре. Жилки исчезли, белизна тоже. Видимо, потом я тоже задремала, потому что проснулась от звука незнакомого голоса.
— ...толково сделано. Может, подарите ее, ваше сиятельство? Дар нужно развивать. Я бы даже женился, не посмотрел, что ланга.
Открыла глаза и увидела сосредоточенного пожилого мужчину, склонившегося надо мной с засученными рукавами. Взвизгнув, кубарем скатилась с кровати, вызвав нездоровый смех навсея. Он тут же закашлялся и замолк. Правильно, горло и легкие нужно беречь, там все на живой нитке держится. Снова пойдет кровь, помочь не смогу.
— Это врач, Дария, — объяснил Геральт. Голос звучал глухо и хрипло. — Он ауру смотрел, только и всего.
Только и всего?! Да это же полный доступ к человеку, его телу и душе! Потом сообразила, врача интересовало, нет ли у меня энергетического истощения. Видимо, есть, потому что при попытке встать, мотнуло, больно приложив бедром о кровать.
— Ложитесь, — суровым тоном приказал седовласый и достал из странной твердой сумки, защелкивающейся сверху на две спицы, бутылочку с жидкостью молочного цвета. — Вам еще два часа вставать нельзя. После отмерите семь капель на язык. Его сиятельству дадите двенадцать и проследите, чтобы рана в желудке не вскрылась.
То есть мне предстоит стать сиделкой? Перспектива не радовала. Видимо, прочитав все по выражению лица, врач смилостивился:
— Хорошо, сам посижу. И раз все собрались, давайте выберем, что вам принимать. Осмотр нужен, ваше сиятельство?
Седовласый обернулся к навсею и надел тонкие перчатки. Зачем, пока оставалось загадкой. Геральт отрицательно покачал головой, и врач тут же снял перчатки и начал деловито перечислять методы предохранения. Их оказалось с десяток, половину слышала впервые и постеснялась бы обсуждать с мужчиной. Видя, что толку от меня никакого, седовласый продолжил диалог с навсеем, задавая тому разные вопросы. Геральт не проронил ни звука, но врач реагировал так, будто тот отвечал. Заинтересовавшись, искоса глянула на темного: тот говорил, но беззвучно, а седовласый читал по губам.
Наконец врач кивнул и обещал оставить рецепт на каминной полке.
— Пойдемте, госпожа! — Седовласый мужчина взял под локоток и вывел из спальни. — Его сиятельству необходим отдых.
— Это ведь яд цении? — не удержалась от профессионального вопроса и украдкой бросила взгляд через плечо.
Не только живой, но и здоровее, чем должен быть. Хотя, случай с ударом Алексии — показатель высокой регенерации темных. Ранение в живот обычно смертельно, а Геральт портал выдержал, даже убить попытался.
— Он самый, — подтвердил врач. — Вы все правильно сделали. Жаль, его сиятельство вас отдать отказался. Мне бы помощница не помешала. А то, что расой не вышли, не беда ведь, — подмигнул он.
Опять превосходство навсеев над лангами! Надоело! Как надоело, что мое мнение никого не волнует.
Врач проводил до спальни. Она находилась на одном этаже с покоями Геральта, но в другом крыле.
На столе для написания писем, по-местному — секретере, поджидал сюрприз: бумага, скрепленная гербовой печатью. Взломав ее, быстро пробежала глазами документ и нахмурилась. Я держала в руках не что иное, как новые документы, в которых значилась наложницей графа Местрийского. К ним прилагалось подробное описание внешности, вплоть до размера груди.
— Поздравляю, госпожа! — защебетала незаметно вошедшая служанка, новая, молоденькая. — Можете вздохнуть спокойно, а то ходили слухи, будто вас общине отдадут.
Не понимая, о чем речь, попросила объяснить и тут же согласилась: судьбу нужно возблагодарить. В Веосе до сих пор бытовала древняя традиция: если в плен господину попадала женщина, деревенская община могла потребовать ее для утех, то есть в качестве бесплатной проститутки. По словам горничной, как раз сегодня староста Миредена пришел с такой просьбой, прослышав о "юной красивой ланге с белыми волосами". Ключевым словом, разумеется, являлось "ланга": нас тут презирали и ненавидели, жители из принципа желали меня унизить.
— Вы, не в обиду сказано, — оправдывала сородичей служанка, попутно готовя по моей просьбе ванную — резервуар для мытья, — стольких убили, только ленивый не проклинал.
Мы тоже ненавидели навсеев. По той же причине. Обе стороны хороши!
Приняла прописанное врачом средство и погрузилась в теплую воду, смывая события дня.
* * *
Из-за двери доносились приглушенные голоса. Нет, я вовсе не собиралась подслушивать, просто проходила мимо. Даже понятия не имею, какая комната за этой дверью. Честно! Просто скучно сидеть целыми днями в спальне, поэтому и гуляла по дому, благо никто не запрещал.
По словам горничной, Геральт шел на поправку. Я не видела его со дня покушения, завтракала у себя, обедала и ужинала тоже. И комнату с порталом не нашла. Она наверняка заперта или скрыта иллюзией. Закрытых дверей в доме хватало, фактически весь второй и третий этаж, то есть личные и гостевые покои, проверять каждую, жизни не хватит.
Остановившись, прислушалась. Один голос сразу узнала: он принадлежал навсею. Второй незнакомый, но тоже мужской.
— ... ты полагаешь, это из-за королевы? — В голосе неизвестного сквозил скепсис.
— Я полагаю, что кому-то очень мешаю, — усмехнулся Геральт. — Согласись, она не просто так здесь объявилась.
Звякнули бокалы, послышался странный глухой звук, а потом короткий звонкий, будто от удара о пол. И щелчок.
— Ирвиса уже допросили: ничего, — заскрежетал зубами навсей.
— Заклинание? — догадался собеседник.
— Именно. Ментал промыл ему мозги и вбил одну единственную мысль: извести меня. В голове пусто, Филипп, никаких личных воспоминаний, а ведь тогда и не заметил. Правда, я был не в том состоянии, чтобы заметить, — вздохнул Геральт. — После разговора с Талией хотелось банально напиться.
— Да, у Ирвиса лучшее вино в округе, — согласно протянул Филипп. Странные звуки повторились. — Кто бы мог подумать!.. Но защитный амулет, зачем он его снял?
— Он не снимал, Филипп, — мрачно возразил Геральт. — В том-то все и дело. И яд цении, он бытует только при дворе. Понимаешь, к чему я клоню?
Собеседник навсея тяжело вздохнул.
Во мне боролись любопытство и приличия. Нехорошо подслушивать чужие разговоры, но беседа показалась столь занятной, что приоткрыла дверь. Теперь я видела край странного стола с бортиками, по которому гоняли палкой белые шары. Именно они при столкновении издавали те странные звуки. У стола стояли двое: Геральт в длинном свободном одеянии, похудевший, с резко обозначившимися скулами и отросшей щетиной, и второй навсей, лица которого не могла разглядеть. На этом была странная короткая куртка из легкой ткани на подкладке. Оба темных держали длинные ровные палки и гоняли шары по зеленому сукну, стремясь загнать в дырки по углам.
Сообразив, что стою лицом к Геральту, поспешила захлопнуть дверь, но поздно, навсей заметил. Помрачнел и решительно двинулся ко мне. Я, разумеется, припустила к спальне, но замерла у ближайшей двери, услышав рык:
— Дария!
Опустила голову, ожидая наказания. В его неминуемости не сомневалась. И действительно через пару минут на плечо легла тяжелая рука, а навсей вкрадчиво поинтересовался, что я тут делаю. Предпочла промолчать.
— Подслушивала, — констатировал Геральт и прошелся ногтем по горлу. Непроизвольно сглотнула: на миг показалось, это не палец, а нож. — Много интересного узнала?
— Ничего, — почти не погрешила против истины. — Речь шла о вашем отравлении, но я не знаю тех людей.
Навсей промолчал, ухватил под локоток и увел в комнату. Только сейчас поняла, на нем халат, только из бархата и надет не на голое тело, а на свободные штаны и тонкую рубашку.
— Как вы себя чувствуете? — попыталась разрядить обстановку.
— Как видишь! — хмыкнул Геральт и подтолкнул в комнату. Там, на самом пороге, придержал и шепнул, щекоча прикосновением кончиков пальцев кожу: — Не накажу.
Недоверчиво взглянула на него и заработала снисходительную улыбку. Навсей ласково погладил по щеке, а потом неожиданно ущипнул, заставив вскрикнуть.
Филипп кашлянул и поинтересовался:
— Оставить вас вдвоем? На бильярдном столе, полагаю, удобно.
— Без "полагаю". — Геральт наградил меня очень странным потемневшим взглядом, отпустил и отошел к столу с напитками. Там на жестяном подносе стояли два стакана с жидкостью цвета меда и пузатая полупустая бутылка. — Но Дария заслуживает другого. Она хорошая девочка.
Филипп удивленно поднял брови и лукаво начертил в воздухе символ из двух линий. Гость оказался импозантным мужчиной немного младше хозяина. Жгучий брюнет с разноцветными глазами: один карий, другой зеленый. Черты лица точеные, аристократические, ни за что не перепутаешь с простолюдином. Брови густые, будто мазки краски. Только подбородок подкачал, тяжеловат. Одет дорого и со вкусом и пахнет приятно. Смущенно отвела взгляд, как и положено воспитанной девушке, и, спохватившись, поздоровалась. Мне ответили легким кивком.
— Нет, — неожиданно резко ответил Геральт и залпом допил свою порцию крепкого напитка. В воздухе запахло солодом. — Потом.
— Садись! — Навсей указал на кожаный диван у стены. — В бильярд играть умеешь? Ах да, — поморщился он, — ты же ланга! Зато лицо постороннее. Она умненькая, Филипп, не только юная мордашка, расскажи ей.
Темный наклонился, примериваясь концом палки к белому шару, и резким ударом отправил его в дырку. Затем обошел стол и проделал то же самое со вторым. Заинтересовавшись, подалась вперед. Одиночных шаров больше нет, что же предпримет навсей? Насколько поняла, задача игрока забить все шары в отверстия по углам стола. Геральт перехватил взгляд и поманил. Угрозы он не излучал, поэтому смело шагнула к столу и взвизгнула, когда темный усадил на бортик рядом с собой.
— Ну, гляди и учись. Это кий, — Геральт всучил в руки палку. Она оказалась разборной, из двух разных пород деревьев. — Им забивают шары. Нужно, чтобы все оказались в лузах. — Ага, это те самые дырки. — Пропихивать шары нельзя, пользоваться магией тоже. Когда бьешь, нужно следить, чтобы шарик не прыгал. Попробуй.
В недоумении повертела в руках кий. И что с ним делать?
— Сначала возьми мелок и почисти биток, — подсказал Филипп.
Он неожиданно оказался за спиной, смущая. Заерзав, попыталась отодвинуться, но настырный навсей повторил маневр.
— Филипп, я все вижу, — напомнил Геральт. — Если потребуется, сам объясню.
— Так и я вижу, — лукаво подмигнул брюнет. — Не трогаешь и другим не даешь. Или она беременная? Тогда прими мои поздравления.
Навсей пригрозил Филиппу кулаком. Тот звонко рассмеялся и неожиданно серьезно спросил:
— С "расскажи" ты пошутил?
— Нет, — качнул головой Геральт и натер кончик кия самым настоящим мелком, — она будет играть, ты рассказывать.
— Ты идиот? — Филипп метнул на меня ледяной взгляд, от которого захотелось забиться под стол. — Она ланга, ланга, слышишь?! Или ты влюбился и вконец потерял разум?
— Мне нужен взгляд со стороны, — отмахнулся навсей и вернул мне кий. — Любви нет, желание — да. Поэтому не язви и рассказывай.
Откровенность Геральта в который раз в этом доме залила щеки краской. Стало жарко, а тут еще взгляд Геральта. Держу пари, он мысленно раздел. Но вслух навсей ничего не сказал, даже пошлого комментария не отпустил, вместо этого подробно ровным голосом повторил правила игры и дал пару советов.
Смущаясь, встала и неловко сжала кий в руке. Как же бить-то? Да еще с какими-то винтами. Так, мне нужно попасть по краю вон того шарика, чтобы он отскочил в лузу, в специальную сетку. Во всяком случае, Геральт так сказал.
— Не бойся! — ободрил навсей.
Наклонилась и тут же получила шлепок по попе. Его смягчили складки платья на столь пикантном месте, но я все равно почувствовала. Выпрямилась и возмущенно глянула на Геральта. Тот в ответ и вовсе обнял, свободной рукой помогая прицелиться. Раз — и шарик отскочил к бортику, завертелся и таки угодил в лузу.
— Не знаю, с чего начать-то, — пожевал губы Филипп. Хмурый, он стоял по ту сторону стола и рассеянно наблюдал за моими неуклюжими попытками забить шар без чужой помощи. — Наверное, со странной смерти камердинера ее величества королевы Евгении. Он не проснулся. Все списали на больное сердце, но уж кто-кто, а Лайджер никогда не болел, как все некроманты.
Я вздрогнула. Кий вспорол сукно, а шар подпрыгнул. Геральт исправил оплошность мановением руки: положил ладонь на дыру, подержал немного, и все, целое.
— Некромантом Лайджер был фиговым, — лениво пояснил навсей и восстановил положение шаров. — Брат гораздо сильнее, поэтому и на государственной службе.
— Но они же...Как же их допустили к королеве?
Мой страх и недоумение вызвали нездоровый смех. Для Геральта он закончился приступом боли в животе. Навсей глотнул ртом воздух и вцепился в бортик стола. Филипп тут же оказался рядом, подхватил под мышки и помог сесть на диван.
— Эй, целительница, — грубо позвал он, — займись делом!
Поджав губы, не сдвинулась с места. Нет, Геральта я жалела, но прибегать по щелчку пальцев не собиралась.
Филипп повторил приказ, сверкнув разноцветными глазами. На-ре вышло из тела, но нападать пока не спешило.
— Оставь ее, все хорошо, — расстегнув ворот, пробормотал Геральт. — Она потом со мной посидит, верно, Дария?
Кивнула, понимая: отказ не принимается. Не зная, стоит ли продолжать игру, положила кий на сукно. Филипп по-прежнему буравил недружелюбным взглядом, поэтому, посчитав самым безопасным местом диван, присела рядом с навсеем. Странно, но я ему немного доверяла. Во всяком случае, он знакомый темный, да еще больной. Заодно посмотрю, как здоровье. Оказалось, гораздо лучше, только чуть-чуть ауру поправить.
