— Слава тебе, Господи! — Жданов размашисто перекрестился. — Слава тебе!
— Аминь! — поддержала его Платина, также осенив себя крёстным знамением. — Теперь точно не заблудимся!
Предчувствие скорого нормального отдыха, казалось, придало сил. В глубоких сумерках их лодка миновала островок с остатками башни, а свет звёзд и узкого серпика луны помог с ориентацией, позволив пристать к берегу возле остатков старого причала.
Ия предложила развести костерок, чтобы сделать хоть какие-нибудь факелы, так как пробираться по зарослям на ощупь да ещё и с кучей трофеев довольно небезопасно.
Однако мичман российского императорского флота, хлюпая носом, заверил, что и так доведёт их до брошенного лагеря.
Когда он поскользнулся второй раз, девушка вкрадчиво напомнила ему о важности освещения.
Пришлось останавливаться, собирать сухие листья, поджигать их с помощью зажигалки и высушенных ассигнаций с расплывшимися рисунками, надписями и печатями. Факелы сделали из пучка веток.
Сгорели они быстро, но помогли путникам добраться до ограды бывшего военного лагеря, а за ней деревья и кустарники росли не так густо.
— Почтенный Худ! — донёсся из темноты дрожащий от страха девичий голосок.
— Да! — отозвался молодой человек. — Это мы, почтенная Итоми!
Впереди мелькнул огонёк, и из-за развалин барака вышла дочь олигарха с маленьким масляным светильником.
— Хвала Вечному небу, ты наконец-то вернулся. А то я уже испугалась, думала, что с вами что-то случилось, и я осталась совсем одна. Нашли разбойников?
— Да, — улыбаясь, обрадовал её собеседник. — Может, не тех, за кем вчера следили. Но теперь мы точно знаем, что твои отец с братом и почтенный Кастен живы. Их спрятали на каком-то острове.
— Почтенная! — морщась от усталости, обратилась к ней Платина. — Помоги, а то у меня уже руки отваливаются.
— Возьми у неё чего-нибудь, пожалуйста, — присоединился к её просьбе Жданов и вновь шмыгнул носом.
Долго уговаривать себя девица не заставила и, перехватив свёрнутые вещи, удивлённо поинтересовалась:
— Откуда это, почтенный Худ?
— Я же говорил, что мы встретили разбойников, — ответил мичман российского императорского флота. — Вот и взяли у них.
Несмотря на дикую усталость и почти полное отупение, при этих словах пришелица из иного мира бросила на Итоми пристальный взгляд. Однако на лице той не дрогнул ни один мускул. Казалось, её нисколько не волнует то, что она несёт одежду, снятую с убитых.
В подвале пылал очаг, распространяя вокруг свет и тепло.
Тяжело плюхнувшись на табурет, молодой человек потянулся за чайником.
— Он холодный, почтенный Худ, — с виноватым видом вскричала дочка судовладельца и повинилась. — Я хотела, чтобы ты выпил свежего чаю.
— А кипячёная вода ещё осталась? — с надеждой спросила Ия, оглядываясь вокруг.
— Я перелила её в кувшин, — глядя на Жданова, сказала Итоми. — Сейчас принесу.
Исчезнув в темноте, она очень скоро вернулась со знакомой посудиной. Наполнила почти до краёв миску для еды и с поклоном протянула мичману российского императорского флота.
— Большое спасибо! — произнёс тот с широкой, счастливой улыбкой и стал с жадностью пить.
Несмотря на все правила приличия, беглая преступница едва не вырвала у дочери олигарха вожделенный кувшин. И лишь её укоризненно-насмешливый взгляд заставил Ию взять вторую чашку, а не припасть к горлышку.
Жажда отступила. Кроме того, животворная влага прояснила сознание, зато обострила усталость и голод. Если бы не это, Платина, наверное, удивилась бы тому, что девица из богатейшей семьи не только сготовила кашу, оказавшуюся вполне съедобной на вкус, но и выстирала все тряпки в подвале, а также сходила за грибами, ставшими важным дополнением к ужину. В свою очередь, разведчики-путешественники добавили к нему трофейные пшеничные лепёшки.
У вымотавшейся до полного изнеможения Ии хватило сил лишь на то, чтобы проворчать: "Спасибо".
А вот её соотечественник благодарил Итоми горячо и многословно, заставляя щёчки дочки судовладельца полыхать румянцем, различимым даже в тусклом свете масляного фонаря.
Однако на все её робкие вопросы он неизменно отвечал, что расскажет всё завтра, так как очень устал, и у него путаются мысли, от чего ему трудно внятно и чётко говорить.
Ия видела, что его собеседница буквально изнывает от любопытства, но воспитание не позволяло ей настаивать. У самой беглой преступницы также не осталось сил на разговоры. А ещё она обратила внимание, что Сашка то и дело шмыгает носом, вытирая его мокрым платком.
В эту ночь девушки спали каждая под своим одеялом и даже с личной подушкой. Платина "вырубилась" практически мгновенно, несмотря на боль в мышцах и жёсткие доски. Проснувшись среди ночи по "внутренней" надобности, она уже привычно обнаружила рядом сопевшую прямо в ухо дочку олигарха. Забинтовавшись, как мумия, в трофейную куртку и чехол от матраса, она всё равно прижималась к товарке по несчастью, согревая ей бок.
Осторожно выбираясь со стеллажа, Ия заинтересовалась странными звуками, доносившимися со стороны лежанки. Вот опять. Кто-то пыхтел, словно свернувшийся клубочком испуганный ёжик.
Почти на ощупь отыскав горшок, исполнявший роль "ночной вазы", девушка вновь ясно услышала сдавленное фырканье, и только тогда догадалась, что соотечественник чихает, зажав себе ладонями рот. Как галантный кавалер, он изо всех сил старался не разбудить своих спутниц.
"Похоже, простудился, — озабоченно подумала приёмная дочь бывшего начальника уезда. — Сколько ему пришлось в воде сидеть, пока мы тех уродов поджидали? Минут пятнадцать? А тут ещё и позавчерашний заплыв. Сначала с корабля, потом к кораблю и обратно. Вот его и проняло. Только бы не грипп или какое-нибудь воспаление лёгких. Это будет вообще полный полярный лис! Вот же-ж! И надейся тут на ангелов!"
Сама девушка чувствовала себя более-менее сносно. В горле, во всяком случае, не першило. А боль в плечах и спине она как-нибудь перенесёт.
Натянув на себя плащ покойного лучника, Платина повернулась спиной к соседке и быстро заснула.
Разбудил её довольно-таки чувствительный толчок в бок. Встрепенувшись, Ия отпрянула, едва не вскрикнув от возмущения.
— Тише! — шикнула на неё Итоми. — Слушай!
Беглая преступница замерла с открытым ртом.
По погружённому во мрак подвалу волнами перекатывались странные звуки, похожие то на бульканье воздуха в старых водопроводных трубах, то на скрип больших, не смазанных дверных петель, то на басовитое хрюканье большого поросёнка, то на стон астматика.
Пришелице из иного мира понадобилось некоторое время, чтобы полностью очнуться от сна и определиться с происходящим.
— Ничего страшного. Это почтенный Худ храпит.
— Вчера он так не храпел, — резонно заметила собеседница. — Я хорошо помню.
— Заболел он, — нехотя пояснила Платина. — Сопли нос забили. Вот ему и не дышится.
— Заболел?! — испуганно охнула дочка судовладельца. — Что же теперь будет?
— Не знаю, — откровенно призналась беглая преступница и, не утерпев, поделилась своими опасениями: — Хорошо, если у него только насморк. Тогда, может, за пару дней и отлежится. Будет хуже, если он какую-нибудь лихорадку подхватил. Свалится здесь с высокой... с жаром. Вот тогда всё будет очень плохо.
— Ему нужно к лекарю! — в голосе Итоми прозвучало нешуточное беспокойство.
— Где же его здесь взять-то? — криво усмехнулась Ия, убеждённо заявив: — А отсюда он ни за что не уйдёт. Ему же надо побратима спасать. Ну, и твоего отца с братом.
— Да! — с восхищённым придыханием пробормотала собеседница. — Почтенный Худ — добродетельный юноша с высокими моральными принципами. Только как же вышло, что он заболел? С нами же ничего не случилось. У меня вот только горло немного болит, и всё. А почтенный Худ такой сильный. Что случилось?
— Спроси его сама, почтенная, — попыталась увильнуть от разговора Платина. — А то мне спать хочется. Я очень устала. И тебе надо отдохнуть. Завтра опять тяжёлый день. Мы же тут одни, как на каком-нибудь острове посреди моря.
— Ну, пожалуйста, Ини! — буквально взмолилась дочь олигарха, тут же обосновывая своё желание выслушать именно её. — Я боюсь, что почтенный Худ не захочет меня огорчать и не расскажет, как всё было на самом деле. Мужчины всегда так делают. Они считают женщин глупыми и скрывают от нас всё самое важное.
Беглая преступница задумалась. Болезненный храп Сашки почти прогнал сон. И дело отнюдь не в громкости сих отнюдь немелодичных звуков, а в том беспокойстве, которое они ей внушали.
Однако они не успели договориться о том, что можно рассказать их спутнице, а о чём лучше умолчать. И вроде бы за время их эпического плавания по мутным водам Болотного озера не произошло ничего такого, что следовало бы скрыть, однако Платина всё же решила не рисковать.
— Спроси у почтенного Худа!
— Я ему ничего не скажу! — видимо, почувствовав её колебание, пылко пообещала товарка по несчастью. — Клянусь Вечным небом и памятью предков!
— Хорошо, — с неохотой согласилась беглая преступница, строго предупредив: — Только это должно остаться между нами, девочками.
И, не дожидаясь новой порции клятв с обещаниями, поведала о безуспешных поисках бандитов, о нечаянной встрече с ними, о взятии "языка" и полученных от него сведениях, о попытке бегства проводника, его смерти и о том, что случилось после.
Разумеется, пришелица из иного мира даже не упомянула о случаях мелкого недопонимания между ней и почтенным Худом. Они всё же соотечественники и как-нибудь сами разберутся между собой. А в остальном она не стала скрывать ничего. Узнав про именную табличку, Итоми сказала, что никогда не слышала о городе с таким названием. Но, скорее всего, тот где-то в провинции Касато. Вряд ли этот простолюдин отлучается далеко от родных мест. Он же не купец?
Рассказ занял неожиданно много времени, и Платина закончила уже тогда, когда глаза начали различать котёл в очаге, освещённый струйкой утреннего света, пробившегося сквозь узкую, кирпичную трубу.
Словно почувствовав начало дня, мичман российского императорского флота вдруг перестал храпеть, повозился, шурша одеялом, и оглушительно чихнул.
— Будь здоров, — машинально хмыкнула Ия.
Сев на лежанке, молодой человек шумно высморкался и, дыша ртом, направился к лестнице, поскольку принципиально не пользовался ночным горшком.
Опасаясь, как бы дочка судовладельца вновь не затеяла процедуру умывания, девушка торопливо взяла сей сосуд и, игнорируя негодующий возглас соседки, тоже покинула схрон.
Снаружи стояло раннее утро. Солнце уже поднялось над лесом, а на западе толклись мелкие, рваные облака.
Девушка невольно поёжилась, несмотря на куртку из толстого, добротного сукна. Сегодня ей показалось гораздо холоднее, чем вчера.
Опорожнив "ночную вазу", оставила её в кустах, чтобы хотя бы днём в подвале не воняло, и направилась в уборную.
Попавшийся навстречу Жданов выглядел откровенно болезненно. Слезившиеся, покрасневшие глаза смотрели печально и разочарованно, на кончике опухшего, затёртого носа повисла прозрачная капля, широкое плечи поникли.
— Доброе утро, почтенный Худ, — кивнула приёмная дочь бывшего начальника уезда, мысленно добавив: "Если оно, конечно, доброе".
— Здравствуйте, — прогнусавил в ответ собеседник.
— А ну-ка постой! — окликнула его Платина и, прежде чем соотечественник успел среагировать, шагнула вплотную, попытавшись положить свою руку ему на лоб.
— Что вы делаете?! — отпрянул тот, схватив её за запястье.
— Хочу точно знать, нет ли у вас жара, — терпеливо прошептала Ия. — Руку отпусти!
— Со мной всё в порядке! — решительно заявил мичман российского императорского флота, но задрожавшие губы и нос говорили об обратном.
Молодой человек отвернулся, прикрыл рот и громко фыркнул в подставленную ладонь.
— Не очень-то в порядке, — прокомментировала девушка, с упрёком покачав головой. — Не ведите себя, как ребёнок! Я только потрогаю ваш лоб, и всё!
— Ну, если вы желаете, то как я могу отказать такой прелестной мадемуазель, — с кривой ухмылкой нехотя согласился Жданов, отпуская её запястье.
Вопреки опасениям приёмной дочери бывшего начальника уезда, высокой температуры у соотечественника она не почувствовала.
— Удовлетворены? — прогнусавил он.
— Вполне! — довольно улыбнулась Платина.
Сегодня мичман российского императорского флота решил позавтракать в схроне. Ели всю ту же опостылевшую кашу с грибами и лепёшками. Рыбу с Болотного озера требовалось ещё почистить и выпотрошить.
Жуя и болезненно шмыгая носом, мичман российского императорского флота рассказал Итоми о результатах вчерашней экспедиции, в заключение пообещав непременно продолжить поиски сегодня.
Его история почти ничем не отличалась от той, что поведала Ия дочке судовладельца, разве что оказалась значительно короче, поскольку молодой человек не стал посвящать слушательницу в подробности схватки с бандитами и бегства проводника.
Видимо, поэтому собеседница не задала ему ни одного вопроса, зато пристально посмотрела на Платину, выразительно вскинув бровь.
Беглая преступница недоуменно пожала плечами, искренне не понимая, что от неё хотят?
Сжав губы в куриную гузку, Итоми вежливо поинтересовалась:
— Как ты себя чувствуешь, почтенный Худ?
— Со мной всё в порядке, — поспешил успокоить её молодой человек. — Сейчас зальём воду во флягу и пойдём на реку.
— На какую ещё реку, почтенный Худ? — спросила Платина, наконец-то сообразив, на что намекала товарка по несчастью. — Нельзя нам на озеро. Твоё чихание за десять ли слышно. Все разбойники узнают, что мы рядом, и станут нас искать. Давай сегодня здесь останемся? Отдохнёшь, чайку горячего попьёшь. Может, к завтрашнему дню полегчает? Хотя бы чихать перестанешь.
— Ини! — гнусавым голосом, но не терпящим возражения тоном заявил Жданов. — Откладывать никак нельзя! Я уверен, что мы совсем немного не дошли до их острова!
— Если твоя болезнь усилится, и ты свалишься в горячке, кто тогда спасёт пленников? — продолжила увещевать соотечественница. — Мы с Итоми?
— Тебе надо поберечь себя, почтенный Худ, — поддержала товарку по несчастью дочь олигарха. — Без тебя мы пропадём.
— Это всего лишь лёгкое недомогание, — заверил её мичман российского императорского флота. — Оно скоро пройдёт само собой.
— А если не пройдёт? — упрямо настаивала Ия. — Ты понимаешь, чем рискуешь?
И обратилась к спутнице:
— Скажи хоть ты ему, почтенная, раз он простую служанку слушать не хочет!
Молодой человек чихнул, прикрывая рот мокрым платком, и возмущённо замахал свободной рукой.
— Почтенный Худ, — с жалостью глядя на Жданова, обратилась к нему дочка судовладельца. — Злодеям просто нужно получить выкуп. Неужели у родственников почтенного Кастена совсем нет денег?
В её голосе звучало такое недоумение и забота, что мичман российского императорского флота сконфузился, растерянно захлопал ресницами и беспомощно посмотрел на соотечественницу.
