Купаться, правда, к реке пока ходят, но в палатках и печки стальные стоят типа "буржуек" туристических, и дрова припасены. Тепло, но они и к похолоданиям готовы. А главное — явно ведь промышленный образец, производящийся серийно. Военная разведка — так, ради спортивного интереса, а самая актуальная — бытовая. И вот эти печки — ценное наблюдение. Исходно-то во всех квартирах довоенных "сталинок" Соцгорода имелись и встроенные печки, но с проведением после войны центрального отопления и газа многие их при очередном ремонте демонтировали. А уж в нежилых квартирах, в офисы фирмачей всяких переделанных — и подавно. Теперь вот обратное переоборудование в жилые идёт, а где печки брать, когда туристических в магазине — с гулькин хрен? А тут выясняется, что есть где — у атлантов. Когда свои потребности в них закроют, не проблема привезти и по запорожскому заказу. Ну и наконец, денег ихних подзаработать заодно. То, что городок у них централизованно в счёт арендной платы закажет, это и распределяться будет сугубо централизованно, что дают, то и бери, а за свои — сам выберешь и купишь то, что хочешь.
Да и понятно же, что не будет этот выживальщический "военный коммунизм" вечным. И кто быстрее приспособится обходиться без него, тот и заживёт лучше после его отмены. А раз понятна перспектива, то и чего тогда тянуть резину? Рано или поздно будет восстановлено денежное обращение. Свою денежную единицу вводить смешно — не такие у запорожской Гетманщины размеры и уж точно не такая экономика. А казённые доходы от арендной платы за базу будут в денариях атлантов. В них, соответственно, и зряплату будут получать государственные служащие и прочие, кому положены будут выплаты из гетманской казны. Ну так и какой же тогда ещё быть будущей денежной единице города, если не денарием атлантов? Но зряплата из казны — хорошо, а уметь зарабатывать самому — ещё лучше. Так что учиться надо зарабатывать денарии, не дожидаясь свёртывания, а то и сразу полной отмены нынешнего "военного коммунизма". Вот, на строящейся базе для начала подшабашивая, а там — видно будет.
Та же печка в квартире не для одной только готовки нужна. Пройдёт ведь лето, и наступит осень. Даже если и сохранится ещё этот "военный коммунизм" со всеобщим бесплатным питанием в столовке, отопления-то ведь центрального никто не восстановит. А удастся ли домовые котельные в подвалах восстановить, которые когда-то в них были, хрен их знает. Хорошо бы, конечно, но уж очень сомнительно. Да и где топлива напастись на такую лафу? Не будет, конечно, достаточных мощей и на всеобщий электрообогрев, и без печки уже поздней осенью в таз песка насыпешь и на нём костёр будешь жечь, чтобы хоть как-то согреться. А там — и готовку самостоятельную один хрен осваивать придётся. Вчера на пляже смеялись всей компанией, вспоминая, как Галька Кириллина соблазняла Олега и квартирой, и своим умением топить печку. Ты, типа, настреляй голубей или уток, ощипай их, да выпотроши, а я сготовлю, не переживай. И ведь неглупый был заход! Люсю всему этому родокам Олега учить пришлось, и она сама вчера со смехом вспоминала, как вообще ни хрена не умела. Ну так а чего было ожидать от жительницы новостроек?
Главное ведь что? Стремление научиться. Научилась и топить "буржуйку", и готовить на ней. Не всё ведь, что добудешь, в общий котёл идёт. Коллективная рыбалка с сетями — это одно, а индивидуальная с удочкой в свой законный досуг — совсем другое. И с охотой то же самое. Коллективная загонная — это работа, и её добыча — общественная, а в одиночку на досуге, если не расходуешь на это драгоценных боеприпасов к огнестрелу — это твой законный досуг и твоя законная добыча. А поскольку мощная воздушка у Олега дома имелась, и стрелять он уж всяко умел, Люсе находилось на чём попрактиковаться в домашней готовке. Другое дело, что без специй и без хлеба это есть не так приятно, но тут уж не до жиру. Можно ведь и так прокормиться, если что? Вот этому и учились.
Кое-какие местные заменители привозных специй Никифорова подсказала, но для каких-то ещё не сезон, а какие-то боязно собирать без неё, поскольку легко спутать с чем-то похожим, но бесполезным, а то и вовсе ядовитым. Поэтому заменители пряностей пока заготавливаются только централизованно и идут в общий котёл. Спасибо уже на том, что хотя бы уж иван-чай легко узнаваем, так что потихоньку заготавливаются и домашние запасы. Настоящий-то чай и кофе почти у всех уже дома кончились, а в кипрее хоть и нет кофеина, но запорожцам же не чифир заваривать, а вкус у нормального отвара вполне себе чайный. Не просто же так в старину тогдашние мошенники под видом дорогого в то время китайского им торговали или бодяжили им китайский.
А с хлебом из "камышницы" главная проблема в помоле на муку сухих ломтей корневищ. Централизованно это делается на взятой с кухни "Олимпа" малой шариковой мельнице, а дома-то на чём их молоть, если и заготовишь "камышницу" самостоятельно? Кофемолку ведь домашнюю такой работой быстро угробишь. А посему и свой домашний хлеб проблематичен, пока не пойдут жёлуди. Они-то будут молоться намного легче, так что и на эрзац-хлеб пойдут, если не будет нормального зерна хватать, и на эрзац-кофе. А пока — иван-чай вместо нормального, а к нему — ну, на печенье-то к чаю можно и в ступе эту "камышницу" врукопашную растолочь, у кого желудок покрепче, чем у дрищущей от неё слабожелудочной семейки Бланков. Заготавливать-то камыш один хрен приходится, а точнее — рогоз, который тоже многие неправильно называют камышом.
Он нужен для рогожи, которая не ткань, а циновка, сплетённая из его листьев. А нужны и циновки для половичков и занавесок в общагах, и мешки, и корзины. Мешки — под ту же соль, за которой экспедиция на Кинбурн намечена, это общественное, а циновки и корзины — как для общественных нужд, так и для домашних. Туземные девки всё это из рогоза плести умеют, и кто хотел из взрослых горожанок, те у них научились, а уж мелкие шмакодявки учатся все в приказном порядке. Нет больше ни покупных ковриков, ни вёдер и им подобной тары, и теперь всё нужно уметь делать самим из подручных материалов. А без тех же корзин во что будешь собирать те же ягоды или грибы? А это ведь не только в общий котёл, это и себе домой тоже. А со второй половины лета всего этого ещё больше пойдёт. Так что нужны домашние корзины, а для них — рогоз, а где листья, там же заодно и корневища. А на "камышницу" для выпечки — что от камыша, что от тростника, что от рогоза, все корневища одинаково пригодны. А на кухне школьной столовки кто из баб и девок в свою очередь не работал и лепёшек из "камышницы" не пёк?
Они даже вкусные, если желудок их нормально принимает, а не так, как у этих Бланков и им подобных. Но кто им виноват в том, что у них вместо нормального желудка — китайский контрафакт? А ты не рождайся с таким, ты рождайся с нормальным. Конечно, и для нормального желудка приятнее воздушные пористые хлебо-булочные изделия, всем привычные по прежней жизни, но пшеничного зерна мало, и Семеренко разрешил только напополам с "камышницей" его использовать, да и то, нет уверенности, что хватит. Хоть и намечена вторая экспедиция в Херсонес, которая должна привезти ещё больше, но мало ли, что случиться может? А вдруг неудача? На уличей-то надежда слабая, им своего зерна на свои только нужды хватает, и много они продать не смогут. Так что если вдруг вторая экспедиция не привезёт пшеницы из Крыма или привезёт её мало, то надо год держаться на этой, до следующего урожая у ромеев.
С этой ведь партией как вышло? Озимый урожай на тот момент ещё не дозрел, но видно было, что не разочарует, и херсониты охотно продавали остатки прошлогоднего ярового, чтобы высвободить место под новый. Им и будут заполнены закрома Херсонеса к прибытию второй экспедиции, но вот будут ли его продавать? Что, если Константинополь больше обычного затребует, и самому Херсонесу останется зерна в обрез, только дотянуть до осеннего ярового урожая? А яровой — каким он ещё будет? И не затребует ли столица и с него больше обычного? Не каждый год, далеко не каждый, но случается иногда и такое, и тогда не остаётся у Херсонесской фемы тех излишков пшеницы, которые она могла бы продать чужим купцам не в ущерб себе. И что тогда делать Запорожью?
Своего-то урожая только на семена и хватит даже в самом лучшем случае, да и следующий едва ли закроет все зерновые нужды запорожцев, так что и на следующий год без разбодяживания пшеничной муки суррогатами вроде камышовой и желудёвой ещё не обойтись. И хорошо ещё, если только напополам, а не на три четверти. Напополам кое-как слабожелудочники усваивают, хоть и ворчат уже, а на три четверти — те же самые Бланки и дристать уже начинают. Ну, смотря сколько съедят, конечно. Но ведь и совсем без хлеба разве обойдёшься? Поэтому никто и не позволит растаскивать по домам остродефицитное пшеничное зерно или муку из него, которых и для общепита мало. На домашнюю выпечку к домашнему чаю — изволь довольствоваться чистой "камышницей" и радуйся, если твой желудок принимает её без протестов. Ну и терпи ещё недовольное бурчание завистников со слабыми желудками, для которых ты виноват уже в том, что живёшь лучше их. Им это несправедливым кажется. Справедливо в их понимании — это когда всем так же хреново, как и им самим. Особенно, если в прежней жизни мнили себя солью земли.
К счастью, таких немного, и серьёзного влияния они оказать не могут. Если уж очень надоедают, всегда можно послать по общеизвестному адресу. Сами жить не можете нормально, так другим не мешайте — тем, кто может. Настроить 'общественное мнение' в свою пользу им тоже не удаётся — большинство в лучшем положении, и ухудшать его себе ради того, чтобы этим обидно не было, никто не собирается. Из общественных-то запасов никто ведь ничего по домам не растаскивает, верно? А уж что добыли и заготовили сами в свободное от общественно полезного труда время, то — своё. Этим ведь никто не мешает и не запрещает делать то же самое? В этом смысле все в равном положении, а уж кто как им воспользоваться сумеет, это — сугубо индивидуально. И какие тогда могут быть законные претензии к тем, у кого это получается лучше? Корм — вот он, подножный, наклонись, да подбери, а если кому-то он не в коня, то чьи это проблемы?
В семье у Олега желудки здоровые у всех, да и у Люси тоже никто из родоков на желудок не жаловался. Выпечка из "камышницы" к кипрейному чаезаменителю жалоб не вызывает. То же самое и у Костяна, и в семьях друзей. Хреново, конечно, что нечем и подсластить ни сам напиток, ни выпечку, но сдобрить её вкус малиной, выпекая пирожки с ней, более-менее удаётся. Сейчас — малиной, поскольку земляника уже отошла, а другие ягоды и фрукты ещё не созрели, но наступит когда-то и их время, и время лесных специй, и тогда домашние перекусы станут намного разнообразнее. Молодые супружницы учатся у свекровей и друг у дружки, постепенно совершенствуясь. Едва ли уже осенью или зимой отменится этот нынешний "военный коммунизм", да и не готов ещё к этому никто, строго говоря, но на следующий год — готовыми рассчитывают быть многие. В числе таких и вся их компания. Учится и совершенствуется в подготовке к неизбежному и ожидаемому.
За время отсутствия экспедиции прибавилось в Запорожье и домашнего скота. Печенеги пригнали ещё полсотни овец, пускай и не современных культурных пород, зато здоровых и неприхотливых. Теперь их уже под сотню, из которой десятка три с ягнятами. В придачу к ним — пара десятков коров и десяток лошадей. Капля в море, конечно, но для горожан, не умеющих обращаться со скотиной — как раз такое стадо, на котором можно и научиться всему этому у туземцев. Что они, в родных селениях со скотом дела не имели? Ну, смотря в чём, конечно. Лошади, например, для верховой езды, которой могут научить как следует только печенеги, поскольку у условных славян она не в ходу. Так, охлюпкой проехаться шагом или мелкой рысью, а в основном запрягают в телегу. Скачки, стрельба на скаку, погоня за дичью на охоте — за этим не к ним. Но элементарному-то обращению с лошадью научат и они. Как и с коровой, конечно. Держат их племена и овец тоже, так что и с ними обращаться умеют, но не в таком количестве, как степняки. Отара в сотню голов — пустяк для печенежского чабана, но для условных славян, да ещё и пеших — чересчур с непривычки. Впрочем, и пасти отару не один человек выделяется, а минимум трое, и оба степных алабая-подростка своё дело знают, и пацанва печенежская, навещая их время от времени, показывает класс, и Булан-толмач тоже показать и пояснить не гнушается. Для них-то эта несчастная сотня голов — просто тьфу.
Но это с сотней овец ещё можно как-то управляться таким манером, а как быть с несколькими сотнями, а то и доброй тысячей? Тут уж пешком — никак, а только верхом. Машины-то тут не годятся. "Рено" солярку дефицитную жрёт, а когда ещё появится этот заменяющий её биодизель, и хорошо ли ещё примет его движок? А "тойота" тоже жрёт не менее дефицитный бензин. Да и шумные они, эти движки внутреннего сгорания, скотину только распугивать будут. И в принципе-то "тойоте" можно и заряжать её аккумуляторы напрямую от электросети, когда она появится подходящая, используя гибридную машину в режиме чистого электромобиля, не жрущего горючее и малошумного, но проходимость "тойоты" по степному бездорожью — ниже плинтуса. А велосипед, даже трёхколёсный, на всех этих рытвинах, кочках и колдобинах — тем более не вариант. А уж когда пойдут ещё и дожди, и степной чернозём превратится в непролазную грязь — вообще тогда туши свет, сливай воду. Лошадь — это маломощный, зато шагающий мотоцикл или мопед, да ещё и с автопилотом на основе хоть и примитивного, но искусственного интеллекта. И глаза, хоть и невелики, зато всё видят, а не так, как у того Чингачгука на мотоцикле из того анекдота ещё времён оных. Так что правильно печенеги советуют — сажать надо и своих чабанов на коней, не дожидаясь увеличения поголовья пасущихся стад.
А увеличивать их — придётся, и не в разы, а минимум на порядок. Для анклава вот эта нынешняя отара в сотню голов — вообще ведь ни о чём. Так, учебно-тренировочное стадо для наработки первоначальных скотоводческих навыков. На мясо забивать — быстро и без этого-то стада останешься, а ведь к зиме и того мяса нужно будет впрок заготовить, и овчинами на полушубки запастись. Молоко — другое дело. Но дойных овец три десятка, да и много ли надоишь с овцы? И размеры у неё не коровьи, и порода не молочная. Всем с этих трёх десятков хрен хватит. Хватает только для детворы, а если и остаётся излишек, то с ним другая засада — овечье молоко не хранится дольше суток. Что детвора в тот же день не выпила, надо сразу же перерабатывать. Но на сыр смешно даже заморачиваться с этим мизерным количеством. На масло — оно проще, но опять же, сколько его собьёшь из этого остатка? Даже раз в три дня по тридцатиграммовой пайковой порции только той же самой детворе и можно ещё как-то обеспечить.
Так-то на сыр, да на масло овечье молоко — самое лучшее. Степняки его на это и используют. И количества с их многочисленных отар более, чем достаточно, и пожирнее оно коровьего вдвое, если не втрое. В два с лишним раза больше и выход масла или сыра с одного и того же объёма свеженадоенного молока. Была бы дойной вся эта сотня овец, это было бы уже повеселее, но на весь анклав — один хрен мало. Разве только детям масло уже не раз в три дня будет даваться, а ежедневно, как оно полагается по нормативам пайкового довольствия. Взрослым — и тогда только облизываться, как в те вспоминаемые стариками "старые добрые времена", когда масла было не купить и в областных центрах, а было оно в одних только столицах. Ну, не считая тех, кто был вхож в тот или иной номенклатурный спецраспределитель, да тех селян, кто ещё держал свою корову и сбивал для себя масло из её молока. Остальные — только облизывались и завидовали тем, кому привозила его время от времени из столиц тамошняя родня. Вот в таком примерно положении по сливочному маслу запорожцы теперь и пребывают — ага, и ностальгирующим по временам оным есть теперь чему порадоваться. А чтобы вернуться в новые, антинародные, когда масло и сыр есть на всех — это не сотня овец Запорожью нужна, а добрая тысяча.
