Адан спасся. Это нельзя было назвать полноценной победой, но главное — он был жив. Правда, спасение далось ему высокой ценой. Только сидя на ветке гигантского дерева он, при свете озабоченно маячившего рядом огонька, разглядел свои раны. Выглядели они ужасно. Да и чувствовал себя его милость не лучшим образом. От кровопотери он ощущал слабость и головокружение, а кровь продолжала струиться — ран оказалось так много, что не было никакой возможности ее остановить.
— Ты умираешь.
Голос прозвучал неожиданно. Гримар повернул голову, взглянул на светящийся шарик. Вне всякого сомнения, это был голос из кокона, но звучал он не так громко, хотя и более уверенно.
— Ты умеешь говорить?
— Благодаря тебе путы, сковывающие нас, стали не такими тесными...— и снова повторил:— Ты умираешь.
Адану не хотелось ни спорить с ним, ни соглашаться. Он все же пытался остановить кровотечение, с остальным должен был справиться его организм. Хотя... В это проклятом лесу — и он чувствовал это — заживление проходило не так быстро, как в мире реальном. И этот факт навевал грустные мысли.
— Мы можем помочь,— произнес голос.
— Я не откажусь от любой помощи,— схватился за ниточку Гримар.
— Иди за нами.
Огонек полетел вдоль ветви. Адан, морщась, поднялся и последовал за ним.
К счастью, путешествие оказалось не слишком продолжительным. Тем не менее, Адан полностью выдохся и приуныл. Давно уже он не чувствовал себя таким слабым и беспомощным.
Светящийся шарик подлетел к лиане, оплетавшей одну из ветвей. Это была неизвестная разновидность паразита, поселившегося на коре могучего собрата. Лиана была тонкой, густо усыпанной мелкими листочками и совсем крошечными желтыми ягодами.
— Мы понятия не имеем, как называются эти ягоды,— сообщил голос,— но они обладают чудесным заживляющим свойством. Обработай их соком свои раны!
Вряд ли кто смог бы назвать его милость легковерным, но в сложившейся ситуации ему не оставалось ничего иного, как согласиться на эксперимент. Он не стал медлить, довольно грубо собрал горсть ягод, содрав их с лианы вместе с листьями, сжал их в ладони и окропил соком рану на ребрах.
Голос не обманул, а эффект оказался просто поразительным. На глазах Гримара страшная рана начала затягиваться. При этом боль отступила, а его милость ощутил прилив настоящей эйфории. Не дожидаясь конечного результата, он срывал ягоды и поливал их соком свои раны. С каждым разом чувство опьянения становилось все сильнее, тело казалось легким, почти невесомым, а в голове царил порядок и покой.
Еще немного сока...
Он и сам не заметил, как пустился в смех. Да и как не смеяться, ощущая небывалое облегчение и ни чем не ограниченное всемогущество...
— Не увлекайся!— произнес голос с тревогой.— На тебя сок действует как-то странно.
Адан пропустил его замечание мимо ушей. Тем более что ему в голову пришла идея попробовать ягоды на вкус. Он просто обязан был быть неподражаемым! Отправив в рот целую пригоршню, он разжевал вяжущие плоды. Смех оборвался внезапно, лицо перекосила жуткая гримаса, из глотки вырвался крик и... его милость повалился на ветку без чувств...
— Хвала небесам, ты жив.
Это было первое, что услышал Гримар, очнувшись. Голова болела так, как это случилось с ним в юности, когда он с приятелями, с которыми вместе учился в университете, переборщил с алкоголем. Да и в остальном состояние было в чем-то схожим. Он не совсем отчетливо помнил, что с ним и где он находился. Память возвращалась постепенно, пульсирующими вбросами. И чем больше его милость вспоминал, тем сильнее болела голова.
— А мы предупреждали,— посетовал голос.
Адан проигнорировал его ворчание, осмотрел руки, ноги, грудь. От ран не осталось и следа — разве что разводы запекшейся крови вперемешку с соком желтых ягод. А вот одежда выглядела плачевно. Такое впечатление, будто ее основательно исполосовали...
... когтями.
Впрочем, так оно и было на самом деле. Теперь, когда сложилась полная картина произошедшего, Гримар вынужден был признаться самому себе, что все могло закончиться гораздо хуже.
— Благодарю тебя,— слегка поклонился он огоньку, говорящему голосом кокона — как бы это странно ни звучало.
— Впервые за долгие годы мы почувствовали, что сможем обрести свободу. И ты нам в этом поможешь. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мы о тебе заботимся.
Да, что-то, определенно, изменилось с коконом. Голос не просто стал тверже и увереннее. В нем появилось что-то... человеческое. И он был прав: они оба были заинтересованы друг в друге, и еще не известно, кто в ком нуждался сильнее. Вопрос лишь в том, что изменится после того, как эта взаимная заинтересованность закончится? А в том, что изменения произойдут, Адан ничуть не сомневался...
Для того чтобы продолжить миссию, Гримару пришлось спуститься с дерева. Вторую лиану, покрытую шипами, он разглядел еще свысока, поэтому ему не понадобилось слишком много времени на ее поиски. Покидая ветку, оплетенную побегом, усыпанным живительными ягодами, он чувствовал себя превосходно. Раны затянулись, слабость отступила, голова прояснилась. Единственное, что его заметно печалило, это невозможность взять с собой желтых ягод про запас. Дело в том, что он так увлекся, что использовал их все до единой. Утешало разве то, что ему, останься этих ягод хотя бы горсть, все равно не в чем было их хранить. Зато он сберег шип, который, за время его применения, не утратил остроту и прочность. А в том, что он еще пригодится, сомнений не возникало...
Адан уже не удивлялся тому, что в этом мире царила вечная ночь. Впрочем, темнота здесь была вещью относительной и непостоянной. Да, иногда Гримар забредал в места, где не мог разглядеть даже пальцев вытянутой руки. Но они были скорее исключением, нежели правилом. На небе, иногда появлявшемся в разрывах густых крон, неизменно светила большая полная луна, мерцали стайки носившихся туда-сюда светлячков, искрились древесных грибы и даже мох на деревьях излучал бледное свечение.
Удивительный мир!
Странные цветы его милость увидел, когда брел через лес в поисках второй лианы. Это были довольно необычные цветы. Они напоминали коробочки из полупрозрачной слюды, внутри которой мерцали желтоватые огоньки. Но вовсе не этим они привлекли внимание Гримара. Проходя мимо, он почувствовал нечто знакомое. Забыв о цели поисков, он свернул на поляну, приблизился к ближайшему цветку и протянул к нему руку.
Так и есть — цветок излучал Силу. Прикоснувшись к коробочке, Гримар впитал ее всю.
Цветок погас.
— А ты не так прост, оказывается...— задумчиво произнес огонек.
Адан ничего не ответил. Он зажмурился, наслаждаясь вновь приобретенной Силой. Она ничем не отличалась от знакомой ему по реальному миру. Ее было немного, но, если собрать урожай со всей поляны...
И его милость стал переходить от цветка к цветку. К одному он прикасался левой рукой, к другому — правой. Сила щекотала подушечки пальцев, разливалась по телу, вызывая ни с чем не сравнимую истому, сливалась потоками в центре груди, отчего спирало дыхание. Чувства обострились, зрение стало острее и четче, мышцы налились силой, реакция ускорилась. И главное — вернулась уверенность в себе, а вместе с ней и надежда на то, что ему удастся отсюда выбраться...
Покинув поляну, Гримар очень быстро отыскал лиану и зашагал вдоль нее на восток. По крайней мере, ему казалось, что он идет именно на восток.
Корень рос на вершине холма, некогда поросшего лесом. Но какая-то неведомая сила сломала деревья. Вместо них из земли торчали уродливые обломки, а на них... На некоторых из них сидели уже знакомые Гримару птицы, похожие на огромных сов. Нахохлившись, они дремали, крепко впившись когтями в древесину.
— Будь осторожен, птицы очень опасны,— тихо сказал огонек.
Его милость не был трусом, но и излишним самомнением не отличался. Может быть, раньше, в юности, но с годами это прошло. Да, теперь он был полон Силы, но при этом отдавал отчет тому, что она не безгранична, как и его возможности. А еще он понятия не имел, чего ожидать от огромных птиц.
Здесь было над чем подумать.
Второй Корень отличался от первого. Он был похож именно на корень, то есть, был узловат, ветвист и прочен настолько, что издалека казался созданным из камня. Его, как и тянувшуюся к нему лиану, густо покрывали шипы. Так что подобраться к нему вплотную, как и повредить "кинжалом", будет непросто.
Гримар решил не спешить. А еще лучше было рассмотреть Корень вблизи. Рассмотреть, понять его суть, его уязвимость.
Но эти птицы...
Впрочем, они наслаждались сном, и если не шуметь...
Выйдя из зарослей, Адан неторопливо зашагал к холму. Птицы сопели, ерошили перья, щелкали во сне клювами и не замечали крадущегося вдоль лианы человека. Их было шестеро, и его милость пытался не упускать из виду каждую. Сделать это было нелегко, но он старался. Именно поэтому он не заметил маленькое существо, прятавшееся в дупле торчавшего рядом с бегущей на холм тропой обломка древесного ствола. Оно было похоже на комок шерсти с большими круглыми глазами. И эти глаза неотрывно смотрели на застывшего Гримара.
Адан поздно осознал совершенную оплошность и даже попытался исправить положение, сделав примирительный шаг назад. Но было поздно. Пушистый комок раззявил пасть и заверещал, поднимая тревогу. Вздрогнули, переполошились огромные птицы, увидели снова замершего человека и одна за другой покинули свои насесты. Одни, громко хлопая крыльями, поднялись в небо, другие же сразу набросились на нарушителя спокойствия. Первая была особо стремительна. Она метила в Гримара своим клювом. Его милости не оставалось ничего иного, как воспользоваться Силой: он молнией сместился в сторону, и птица пролетела мимо. Другая попыталась вцепиться в него своими когтями. И снова Адан продемонстрировал чудеса проворства, в последний момент ускользнув от неминуемой беды.
К сожалению, это было только начало. Птицы бросались на него без продыху, нападали с разных сторон, одна за другой. Гримар вертелся, как волчок, метался туда-сюда, оставаясь невредимым и... тратя при этом драгоценную Силу. Пару раз он попытался сам нанести удар "кинжалом", но птицы не уступали ему в проворстве, и шип каждый раз пронзал пустоту. А потом они ринулись на него одновременно, и его милости не оставалось ничего иного, как выплеснуть изрядную порцию Силы ударившую сразу во все стороны. На этот раз никому не удалось уклониться: птиц отбросило назад, пара из них упала на землю, другим же пришлось спасаться бегством.
Однако слишком далеко они не улетели, быстро вернулись назад и прибегли к новому способу атак. Эти разумные твари приловчились отрывать длинные шипы с лианы, после чего поднимались вверх и бросали свои снаряды в его милость. И снова Адану пришлось метаться из стороны в сторону, уворачиваясь от падавших с неба снарядов. Набирая скорость, они пронзали землю, погружаясь в нее более чем наполовину. С податливым человеческим телом произошло бы нечто подобное. Поэтому Гримар не стоял на месте, внимательно следил за птицами и падавшими шипами, а сам постепенно поднимался на вершину холма.
Вот и Корень. Адан не стал медлить, ударил по нему шипом. Ударил, что было сил. Но древесина не зря на вид напоминала камень. Она и прочной была, как камень. Шип треснул, но сам корень ничуть не пострадал.
Однако птицы почувствовали угрозу и снова сменили тактику. Произошло то, чего Гримар никак от них не ожидал. Сложив крылья, одна из сов упала вниз. Она очень быстро набрала скорость, да такую, что на перьях появились язычки пламени. В какой-то момент она вспыхнула, превратившись в яркий огненный шар. Его милости понадобилось немалое самообладание, чувство времени и незаурядная ловкость, чтобы отпрыгнуть в самый последний момент. Горящая птица врезалась в холм, скользнула по нему, оставляя огненный след, а потом снова взмыла вверх, но уже обычной, хотя и огромной совой.
Трава и земля продолжали гореть. Жар был такой, что Адану пришлось отойти подальше, чтобы не опалить волосы.
Именно в этот момент ему в голову пришла замечательная идея. Он занял наиболее выгодную позицию на вершине холма и приготовился к встрече.
Еще какое-то время птицы бросались шипами, демонстрировали ложные выпады, а то и атаковали слету. Гримар уворачивался и ждал. И вот оно повторилось. Как и в прошлый раз, одна из птиц взлетела высоко в небо и камнем рухнула вниз. Гримар ждал. Он видел, как раскалился клюв, раскрылись крылья, птица вышла из пике и полетела параллельно земле знакомым огненным шаром. Адан ждал. И лишь когда сова приблизилась на допустимое расстояние, резко ушел в сторону. Как он и рассчитывал, сова не успела увернуться и врезалась в Корень. Каким бы прочным он ни был, но вспыхнул, как лебяжий пух.
Птицы загалдели, позабыв о человеке, они начали бросаться на занявшийся пламенем Корень, словно пытались потушить огонь взмахами крыльев. И у них даже начало что-то получаться. Но у его милости были другие планы, поэтому он решил разогнать пернатых. Резкими пасами он порождал воздушные волны, отбрасывавшие сов от корня. Когда они не вняли, его милость вытащил торчащий в земле шип и, воспользовавшись Силой, бросил его в одну из птиц. Шип попал в сову, она пронзительно закричала, заухала и полетела прочь. Она пыталась взлететь в небо, но каждый раз падала вниз, пока силы не покинули ее, и она не рухнула в лес.
Остальным это стало уроком. Они предпочли разлететься в разные стороны. Надоедливый галдеж смолк, и теперь тишину нарушало лишь потрескивание горящего Корня.
— А ты неплох, совсем неплох,— удивленно отметил огонек.— Когда-то и мы тоже так могли, но нас это не спасло.
— Умеешь же ты обнадеживать,— усмехнулся Адан.
Корень горел долго, а его милость стоял в стороне и терпеливо ждал. Он все еще горел, когда отвалилась подпитывавшаяся от него лиана и рассыпалась в труху. Он продолжил гореть и тогда, когда удовлетворенный выполненной работой Гримар спустился с холма и отправился на поиски третьего Корня...
Искал он не только Корень, но и те самые цветы, которые даровали Силу. Запас ее у него еще имелся, но лишней Силы не бывает. Однако увы, ничего подобного ему так и не повстречалось. Да и сам Корень, как и ведущую к нему лиану Гримар не нашел. Хотел было возвращаться, чтобы начать поиски от кокона, но тут до него донеслись звуки боя и знакомый скулеж. Отправившись на шум, его милость вышел на поляну, где в неравной схватке сошлись местные обитатели и старый знакомый — Ниглим. Зверь метался по поляне, отбиваясь от нападавших на него со всех сторон маленьких человечков, наряженных в устаревшие кафтанчики и облегающие шапочки. Размером они были с ладонь, но, уступая противнику в размере, они брали числом. Их было много. ОЧЕНЬ много. Пронзительно визжа, они бесстрашно бросались на Ниглима, совершая головокружительные прыжки. И если зверь не успевал уклониться, в его шесть цеплялись маленькие ручки, а в тело впивались острые зубки. Зверь отбивался от них лапами, пытался сцапать клыками, и что-то ему удавалось. Но карликов было слишком много, и десяток-другой то и дело добирался до него и пускал в ход зубы. Ниглим катался по земле, грыз и бил. Адан видел, как попавший в звериную пасть человечек лопнул и тут же возник на поляне невредимый. То же самое происходило и с остальными карликами. То есть, они были бессмертными?
