— Вы вернулись самостоятельно, прихватив кого-то новенького?
— Да — ответила Рэйвен. Осмотрелась и выкрикнула: — Ксорбус!
Один из гоблинов, стоящих кучкой, обернулся и побрёл к нам.
— Что происходит? — спросило оно. Пол был мне неясен; у него было много серёжек, но я не мог на самом деле считать, что это что-то значит, и имя "Ксорбус" пол не указывало. Я решил считать женщиной, без определённой причины. Она носила нечто вроде саронга, пару дюймов не доходящего до пола. (У Аэрбских гоблинов торчащие далеко в стороны уши, острые зубы, и узловатые суставы, растягивающие их зелёную кожу. Ксорбус в этом плане ничем не отличалась).
— Что там происходит? — спросила Рэйвен, кивнув в сторону группы.
— Похоже, одна из куч обрушилась — сказала Ксорбус. — Тимоти и Анжела пару дней как пропали, и их не было там, где они должны были быть. Мы собирались вызвать сброс, чтобы их вернуть, но, полагаю, в этом уже нет смысла.
Она помедлила.
— Тимоти при сбросе не вернулся, кстати.
Рэйвен скривилась.
— Ему не следовало выходить. — Она поморщилась, затем помотала головой. — Мемориал проведём завтра. А пока, как Анжела?
— Нога сломана, почему и не смогла вернуться — сказала Ксорбус. — А Тимоти был в должности целителя, так что вам придётся решать, как с ней быть.
— Именно поэтому ему не следовало выходить — ответила Рэйвен. — Что вообще он делал в поле?
Ксорбус бросила взгляд на остальных.
— Он был с ней мил — сказала она.
— В экспедициях есть определённая приватность — сказал высокий мужчина. — Не идеальное место для занятий любовью, но...
— Непременно упомяну это в его мемориале — сказала Рэйвен, поджав губы. — Уверена, его жена будет довольна.
И вновь троица вокруг нас обменялась взглядами. Было такое чувство, что тут присутствует некий давно законченный спор, или, возможно, некая неизвестная мне фоновая информация. Я полагал, что со стороны Рэйвен был сарказм, когда она говорила, что расскажет на его похоронах о его неверности, но было сложно определить наверняка.
— В любом случае — сказала Ксорбус. — Сильно возражаешь против того, чтобы чуток пояснить по этому здоровяку?
Мне было умеренно удивительно слышать такое описание себя, поскольку сам я так о себе не думал. Если бы я смотрел в зеркало, согласился бы, что у меня хорошая комплекция, учитывая мои мускулатуру и рост, но я нечасто об этом задумывался, разве только когда замечал, насколько я выше любой из девушек в моей партии.
— Пока что считаете это инфоугрожающим — сказала Рэйвен. — Я намерена отправиться к полкам, чтобы лично его обучить.
— Обучить его? — спросила Ксорбус. — В такое время?
— И сама? — спросил высокий мужчина. — Кто он?
— Можете называть его Ракон, пока что, пока я не узнаю больше — сказала Рэйвен. — Ракон, это Ксорбус, Энтвелл, и Маджом.
Энтвелл, похоже, была женщина, а Маджом — высокий мужчина.
— Они отвечают за различные исполнительные функции в Библиотеке.
Я кивнул им. Он смотрели на меня скептически.
— Он выглядит весьма хорошо вооружённым — сказала Энтвелл. — Коактус эс? — спросила она, слова были мне незнакомы.
— Нет, это не кризисная ситуация — сказала Рэйвен. — Уже сказала, стандарты инфоугрозы.
— Стандарты — сказал Маджом. — Но не сама она в действительности?
Рэйвен вздохнула.
— Я спрашиваю только потому, что у нас уже несколько лет заморожено рекрутирование — продолжил Маджом. — И тут ты приводишь некую загадочную личность, не проконсультировавшись ни с кем, это поднимет очевидные вопросы о кумовстве, не говоря уж про злоупотребление протоколом.
— Я это понимаю — сказала Рэйвен. — Я дам вам знать, когда узнаю больше, и когда буду знать достаточно, чтобы знать, насколько безопасно делиться информацией. Это очень сложно. И ещё, дайте знать Пинно, что нам понадобится доступ к его планам по карантинам, особенно по Фел Сид.
— На острове Поран всё настолько плохо прошло? — спросила Ксорбус, усмехнувшись.
— Да — сказала Рэйвен, плотно сжав губы. Улыбка Ксорбус исчезла. — Мы продолжим следить за ними.
Она взглянула на меня.
— Ракон, со мной, пожалуйста. Я объясню, когда отойдём от входа.
— Погодите — сказал я, глянув на женщину, всё ещё окружённую народом. — Вам нужен целитель? Я маг кости.
— Кости — не то, что мы тут держим — сказала Рэйвен. Она внимательно смотрела на меня.
— Не проблема — сказал я. — Я и так справлюсь.
Я подошёл к окружившей женщину, Анжелу, группе. У меня было несколько костей в патронташе, большая часть от единорога. Ещё у меня был набор исцеляющих фей, но как и кости единорога, они были только на крайний случай, ограниченный ресурс для особых ситуаций. Я надеялся, что не выдаю слишком много, открывая, что я маг кости, но я не был полностью согласен с политикой молчания Рэйвен. Я полагал, что её беспокоит политика, особенно Утерова политика. Судя по быстрому осмотру здешнего народа, возможно, десятка три из них могли жить во время эры Утера. Я полагал, что у всех них есть свои мысли об Утере, жили они тогда или нет, особенно учитывая, что их главбиблиотекарь была одной из его Рыцарей. Мне приходилось выделить толику доверия оценке Рэйвен, что было некомфортным чувством, частично потому, что Мэдди не была образцом рационального мышления. Было сложно разделять мои чувства по отношению к ним двоим.
Само исцеление не заняло много времени, после того, как я разрезал одежду и очистил рану. Признаков инфекции не было, по крайней мере насколько я мог судить, что было главным риском при таком лечении, поскольку магия кости не слишком хороша с инфекциями и болезнями.
Закончив с этим, мы с Рэйвен продолжили свой путь.
Книги начинались сразу за дверным проёмом, который вёл в коридор, тянущийся насколько достигал свет. Ну, следует признать, что это было не очень далеко; похоже, в самой библиотеке не было никаких источников света, а светящее в дыру в куполе солнце не пробивалось особо далеко во мрак бесконечных книг. В стороне от дверного проёма стоял ящик; Рэйвен сунула в него руку и достала горящий факел. Заглянув внутрь, я увидел, что ящик заполнен ими; все они весело горели, не показывая никаких признаков того, что ящик может загореться. Она протянула один факел мне, другой взяла себе.
— Есть предварительный доклад? — спросила Рэйвен библиотекаря, стоящую за дверью.
— Пока что особо ничего — ответила библиотекарь, подняв бровь в мою сторону. — Нам нужно чуть больше времени. Первая проба образцов не дала нам ничего определённого, нет очевидного языка, темы, автора, или группирования заглавий. Библиотека несколько более искажена, чем обычно, что усложнит дело. — Она снова глянула на меня. — Кто это?
— Узнаешь, если нужно будет знать — сказала Рэйвен. — Я созову собрание завтра или послезавтра, если понадобится. Мы входим.
— Ты входишь? — спросила женщина. — Несколько лет уже, не?
— Да, как-то так — ответила Рэйвен. — Нам понадобится место, в которое больше никто не пойдёт. Какой путь будет в стороне от пробных команд?
— Лево, лево, прямо, право, Главный Либрарикс — сказала библиотекарь с коротким, обыденным поклоном. — Направления номинальные, естественно.
— Естественно — сказала Рэйвен, коротко кивнув. — Уж это-то я помню. Надеюсь, мы ненадолго.
Она зашагала, и я поспешил следом за ней.
— В Библиотеке вы другая — сказал я.
— Быть во главе сложно — сказала Рэйвен. — Не то, чтобы это получилось у меня само собой. Моя внешность тоже заставляет народ задаваться вопросами, даже тех, кто знают меня больше века.
— О — сказал я. На мой взгляд, ей не особо давалось поддерживать дисциплину среди своих людей, но я практически ничего не знал о стилях управления.
По мере того, как мы продвигались, коридор становился более узким, хотя высоты вроде бы не терял. Вечногорящие факелы, что мы несли, освещали наш путь, не слишком хорошо освещая впереди. Забавно, учитывая, насколько важны они обычно бывают в низкоуровневых настолках, но я прежде ни разу не сталкивался с светом факелов. Казалось бы, это одна из вещей, которые мне следовало проделать, ещё на Земле, просто чтобы прочувствовать, подхватить настрой. Стоит признать, я много такого делал, хотя и не дошёл до того, чтобы брать уроки стрельбы из лука, как делал Реймер.
Первая развилка, к которой мы пришли, разделялась на пять разных проходов, в двух из которых были узкие лестницы, по которым мне было бы сложно протиснуться, а ещё одна выглядела так, словно мне придётся встать на карачки, чтобы пролезть под арку. Всё было чуть сбивающим с толку, со странными углами. Когда я обратил на это внимание, понял, что сам пол неровный, отклоняющийся от горизонтального на пару градусов. Мы направились налево, в узкий, кривой проход, без разговоров.
— Ладно — сказала Рэйвен, когда мы прошли несколько изгибов и поворотов, более-менее соответствующих "лево, лево, прямо, право". — Пока что мы должны быть в безопасности и приватности.
Она вздохнула, и у меня было такое чувство, словно она долго сдерживала этот вздох. Коридор был узким, и книги заполняли всё вокруг нас. Рэйвен старалась, чтобы не было неловко, не некомфортно тесное пространство делало это сложным.
— Нам нужна приватность? — спросил я.
— Есть пределы того, что я скажу, когда некто, с энтузиазмом готовый отрезать части моего тела, слушает каждое моё слово — сказала Рэйвен. Её голос был твёрдым. — И есть пределы того, что я готова сказать перед хочется надеяться бывшей нонанима с неконкретными силами и одной из потомков Утера.
— Могу понять — сказал я, хотя это и раздражало. Я на миг задумался, смогу ли я справиться с Рэйвен в бою. Бетель скормила нам всё, что она смогла определить о реликвиях Рэйвен, и хотя с доспехом будет сложно разобраться, а плащ реактивен (пр. переводчика: не в плане двигателя, а в плане реакции на угрозы), я, вероятно, смогу или нацелиться в голову, или воспользоваться способностью меча, чтобы разрубить её грудь, пропустив металл. Это было мрачно и кроваво, но я продумал это, прежде чем отправляться. — Что вы не сказали, от чего воздержались?
— Утер — сказала Рэйвен. — Вы были с ним знакомы. Не то, чтобы это было очевидно несомненно, но вы дали нам достаточно, и содержимое этих книг... это объясняет некоторые допущенные им ошибки, особенно поначалу. Его называли Королём-Поэтом не только из-за всех его произведений искусства, иногда он словно витал в облаках, словно был немного не в фазе с нами остальными. Временами это вызывало проблемы. В его биографиях этого не найти, но в первый раз, когда он встретил эльфа, он заорал. Определённо, он провёл всю свою жизнь, не зная, как выглядят их зубы. В этом больше смысла, если он действительно был грёзотёртым.
— Но это не то, о чём вы умолчали — сказал я.
— Нет — ответила Рэйвен. Она вздохнула, выравнивая дыхание. — Во-первых, я могу сказать, почему никто никогда не мог его найти. Он носил реликвию почти абсурдной мощи, амулет, который...
— Погодите — сказал я. — Могу я предположить?
Рэйвен уставилась на меня.
— Вы это знаете?
— Возможно — сказал я. — Необнаружение?
— Продолжайте — Рэйвен кивнула.
— Во-первых, он защищает его от провидческой магии всех типов, скорее всего включая реликвии, которые вы использовали, чтобы найти его — сказал я. Это было то, как работают стандартные заклинания необнаружения в D&D. — Однако также он защищает от обнаружения любым способом, включая зрение и слух, и, вероятно, несколько более экзотических методов, причём сам амулет при ношении скрыт тем же эффектом. Так как вы его нашли, в таком случае?
— Откуда вы знаете? — спросила Рэйвен.
— Он был в одной из моих игр — сказал я. — Я просто максимально поднял эту концепцию. Ну, не совсем максимально, поскольку там не было элемента редакции, но довольно высоко.
— Вы так... откровенны об этом — сказала Рэйвен, уставившись на меня. — Этот амулет был создан ремесленной горячкой, и о нём не знал никто кроме Утера и Рыцарей.
— И ладно — сказал я. — Прошу прощения, но такова реальность мира. Мне это нравится не больше, чем вам.
Вероятно, последнее — неправда.
— Так как вы его нашли, если не могли его обнаружить?
— Вторичные эффекты — сказала Рэйвен. — Амулет не позволяет обнаружение прямых эффектов, таких как звук или свет, даже отпечатки ног, но возможно обнаружить эффекты этих эффектов.
Я кивнул.
— Что означает... ладно, если повесить амулет на яблоко, яблоко видеть не сможешь, поскольку не сможешь видеть отскакивающий от него свет, но сможешь видеть, что бумага, на которой лежит яблоко, красноватая, поскольку на бумагу попадает красный свет, отражённый от яблока, и сила амулета не заходит так далеко.
Пожалуй, в том, как я это подавал, было нечто занудное. Я задумался, защитит ли амулет от видеокамер.
— Я могла бы воспользоваться вашей помощью четыре сотни лет назад — сказала Рэйвен с мягкой улыбкой. — Мне понадобилось много времени, чтобы уложить это в голове, и ещё больше, чтобы найти способ, как использовать эту слабость, чтобы попытаться отследить его.
— Что привело вас к карантинной зоне — сказал я.
— Да — ответила Рэйвен. — И оттуда он, похоже, направился куда-то ещё.
— Что означает, что мы можем проникнуть в карантинную зону и в итоге лишь выяснить, что он последний раз был там пятьсот лет назад? — спросил я. — И, логически, там не будет никаких его следов, учитывая, как давно это было?
— Я настроена более оптимистично — сказал Рэйвен. — Вторая Империя вела работу над карантинными зонами, большая часть этого засекречено. Они пытались найти способ убить Фел Сид, частично потому, что считали это необходимым, частично потому, что беспокоились о нарушении карантина, и частично потому, что было бы политической победой, если бы они смогли достичь чего-то, чего больше никто не смог. Они пробовали много всего разного, но лишь одно принесло плоды.
Она наблюдала за мной, вероятно, чтобы увидеть, смогу ли я завершить мысль, чего я очевидно не мог.
— Был проведён интермерный обзор карантинной зоны, с расстояния, в основном в поисках инфернального влияния. Вместо этого они нашли туннель, ведущий куда-то ещё.
— Куда? — спросил я, испытывая в основном растерянность.
— Этого они так и не выяснили — сказал Рэйвен. — Проект стоил денег, не принося результатов, так что они прекратили попытки. Я узнала об этом только когда у нас был особо удачный забег в библиотеке, и мы заполучили большое количество засекреченных документов, что произошло через добрых двадцать лет после падения Империи.
Засекреченные документы? Я взглянул на стены вокруг нас.
— Что конкретно считается книгой?
— От двадцати страниц, большая часть которых заполнены символическим языком, большинство страницы каким-то образом подшиты, и страницы окружены обложкой — сказала Рэйвен, явно пройдясь по какому-то внутреннему документу. — Тут есть определённые сложности с определениями, особенно в плане того, что считается "страницей" или "обложкой" в плане материала, формы, размера, и топологии. А что?
