Генералы зашумели. — Невероятно? С такой высоты? Рассмотреть подробности?
Кутузов недоверчиво свёл брови. Повторил вопрос одного из генералов. — Разве можно увидеть с высоты такое?
— Конечно! — ответили бодро, не моргнув глазом. — В хорошую подзорную трубу можно рассмотреть мелкую французскую монету, не то, что портрет!
— Ишь, ты? — генерал удивленно посмотрел на окружение. — А как узнали, что сын императора?
— Орали от радости — как черти! — выкрутился вселенец.
— Допустим... — произнесли через минуту переваривая полученную информацию. — А могут, твои орлы, так же быстро, отсверкать, где сейчас Наполеон? Чем занимается? И главное! — подняли палец вверх. — Как расположись войска?
Ланин вытянулся. Щелкнул каблуками. — Буду рад не только рассказать, но и показать. Прошу... — Командующему протянули карту. — Здесь всё подробно отмечено. Какие части, примерное количество людей, где находятся. Место расположение Наполеона и его Ставка отмечена на карте большим значком "Н".
— Что? — Кутузов не ожидал такого ответа. Он выхватил карту и стал её рассматривать.
— Господи Иисусе! — воскликнул, водя пальцем. Стал тыкать в значки. — Ай да, Ланин! Ай да, сукин сын! Значит, говоришь, хочешь быть генералом?
— Так точно, — тут же ответили, выпятив грудь.
Кутузов продолжил осматривать карту. Задумчиво процедил. — Посмотрим, посмотрим. Всё может быть.
— Ваше сиятельство, — полковник щёлкнул каблуками привлекая внимание. — Разрешите задать вопрос князю Багратиону по поводу расположения наших войск?
— Задавай.
Вселенец повернулся. — Господин генерал от инфантерии, позвольте узнать? Зачем вы переместили 2-ю кирасирскую дивизию, стоящую за Семеновским оврагом, на северную сторону Утицкого леса? Если вы решили, по той стороне, совершить обходной манёвр? То там всё в ловушках. Напрасно потеряете людей.
— Ты, что? Без ведома переместил 2-ю дивизию? — единственный глаз будущего фельдмаршала оторвался от карты и налился гневом. — Я где велел встать?
Багратион покраснел. Начал отнекиваться. — Ваше сиятельство, я об этом, ни слухом, ни духом. Скорее всего чудовищная ошибка. Немедленно пошлю посыльного и разберусь.
Кутузов с силой сжал губы. — Постарайтесь, голубчик! Ловушкам без разницы. Кого убивать. Наших или французов. А вот, вы! — Ткнули пальцем. — Ответите за каждого солдатика, лично!
Выплеснув гнев, повернулись к Ланину. Задали уточняющий вопрос. — Остальные полки на месте?
— Так точно! Всё без изменений.
— Молодец! Хорошее дело придумал. — Погладили карту. — Любо! Хвалю. И непременно отпишу государю. Генерала, пока, не обещаю. Маловато за генерала. Но! Награда будет достойной.
* * *
Лёшка Сенников, он же рядовой 22 артиллерийской бригады Алексей Сенников, сидел на траве и смотрел через закопчённое стекло на воздушный шар. Оттуда постоянно сверкали солнечные зайчики.
Рядом с бойцом, за раскладным столиком, расположился его непосредственный начальник унтер-офицер Иван Петрович Кротов. Под локтями начальства находилась карта вся исчерченная квадратами.
— Ну, чагось замолчал? Заснул, что ля? — требовательный командир оторвал взгляд от карты, посмотрел на бойца. Кивнул в сторону шара — Глядь-ко, мигает. Значит чего-то передают?
Лёшка отодвинул стекло в сторону правого глаза. Прикрыл левый. — Иван Петрович, пока ничего такого. Везде французы только подходят. Ждут отставших. Строятся в колонны. Все на старых местах.
Унтер поднял карандаш. Покрутил в руках. — Так, чего отмечать?
— Не знаю. Новостей, нет. Хотя... Есть сообщение. — Парень начал медленно соединять сигналы в буквы. А буквы в слова. — Группы "С" и "Т" — молодцы. Полк в квадрате (А31, Б46) уничтожен. Просят всех наблюдателей сделать отметку.
Лёшка убрал стеклышко от глаз. Посмотрели на командира. — Всё.
— Что, всё? Смотри, опять начали мигать.
Боец поднял стекло. Пошевелил губами.
— Ого! — он резко воскликнул. — Срочное сообщение: Группе "Д". Так, стоп. Группа "Д" — это же мы? Это же нам? Иван Петрович, дорогой, давай, доставай зеркало. Буду пущать сигналы в сторону шара. — "К приему готовы".
— Отлично. Заметили. Так! Принимаю. Господин унтер-офицер, пишите... Неприятель в квадрате (С14, Д16). Приказываю... Беглым огнём, пять выстрелов, с каждого ствола. Снаряд "Номер 3" с красной полосой. Открыть огонь через пять минут. Повторяю...
Сидящий за столом прекратил писать. Поднял голову. Крикнул в сторону леса. — Сергеев!
— Я! — из-за деревьев вынырнул ещё один боец.
Ему протянули записку. — Бегом к подпоручику Новикову. Передать, срочно.
— Есть, — ответили на бегу.
* * *
Командир 4-го Пехотного полка Жерар Гюстон, весь в брызгах чужой крови, стоял и удивленно рассматривал поле, где лежали его бывшие бойцы. Лохмотья, ошмётки, фрагменты тел — всё, что осталось от солдат.
В увиденное невозможно было поверить. Он ущипнул себя за ногу. И истерично закричал, грозя небесам кулаками...
Ничего не предвещало беды, пока полк, шедший стройными колоннами, не прошёл перед небольшими столбиками с проволочками. А затем, под ногами, начали пшикать и взрываться ужасные бомбы. Люди заметались, закричали, забегали по полю. Но, взрывов становилась всё больше. За несколько минут огромные чёрные цветы убили всё, что было живое и могло двигаться по земле. И не просто убило, а перемолотило словно на мясорубке.
Гюстон откашлялся, вытер жижу, текущую изо рта. Быстро поднялся и побежал в обратную сторону.
Мечущегося, бессвязно что-то кричащего, его остановили солдаты. А потом подвели к маршалу Мюрату.
— Ааа-гррц-тррра-грыц-рына-а... — полковник, вращая глазами, дергаясь и пуская пену изо рта, пытался что-то сказать.
— Что с ним? О чём, он? — конь под маршалом не мог успокоиться, постоянно переступал с места на место.
— Ваша светлость, повторяет только эту фразу, — солдаты крепко держали рвавшегося безумца.
Со стороны леса подъехал один из адъютантов. — Мой маршал, я проехал по маршруту полка Гюстона до конца пути. Там, такой ужас! Всё, кругом, в крови. Одни трупы. Побитые, размётанные на части, посечённые картечью. Месье, как ни прискорбно, похоже... У нас нет больше 4-го полка.
— Не может быть? — Мюрат привстал в седле. — Они были далеко от расположения русских. Там чистое поле. Откуда взялись пушки? Откуда, вообще, появилась картечь?
К командующему вернулся один из посыльных. Весь окровавленный, в копоти, в порванной одежде. Спешился. Хромая подошёл. Склонил голову...
— Плохие новости, мой маршал. 6-ой Мюнхенский полк нарвался на русские пушки. Стреляют, стреляют, стреляют. Бесперебойный, сумасшедший огонь. Убит полковник Патрик Ланье. Погибла большая часть офицеров. Солдат выкашивают картечью. Большие разрывы. Многочисленные жертвы. Оставшиеся в живых побежали назад.
Мюрат покраснел. Страшно скривил лицо. — Что, значит, побежали? Остановить!!! Откуда стреляют, заметил?
— Да, мой маршал. Хорошо видны дымы от выстрелов спереди. Ещё слева и справа. Здесь, дыма не видно. Но, стреляют, точно, оттуда. А ещё много ядер прилетело с обратной стороны.
— Что за бред? Не может быть!
— Ваша светлость. Похоже огонь ведут из-за леса. А может из-за кустов, возле реки. Орудия замаскированы. Точнее не скажу.
Маршал до крови прикусил губу. Громко закричал. — Срочно, позовите Потковского?
— Вызывали, ваша светлость, — польский генерал явился через несколько минут.
— Вислав, — махнули рукой в сторону расположения русских войск. — Где-то, там. Возле холма. Проклятые дикари, спрятали свои чёртовы пушки. Я не знаю, где. Но, они, там! Возьми две бригады. Пройди вдоль леса! Обойди поле. Найди и захватите их. Ты услышал меня?
— Oui, Monsieur le Marechal. (Да, господин Маршал. Франц.).
.....
Это было больно. Это было мучительно больно. Медленно передвигаться прижатыми к кромке леса и с каждым шагом терять людей. Вислав Потковский знал — русские, те ещё... гадкие, мерзкие, дьявольские курвы. Но, не на столько же! Происходящее не лезло ни в какие ворота.
— Что с ним? — он указал плёткой в сторону лежавшего на земле человека.
— Погиб, пан генерал. Острый шип пробил тело насквозь. После такого не выживают.
— А с лошадью?
— Ногу поломала. Надо бы застрелить?
— Курвы! Проклятые русские курвы! — ярость выплёскивалась вместе со страхом откуда-то изнутри. Генерал поднялся в седле. Замахал руками в сторону ненавистного холма. — Дайте только добраться! Я вас зубами всех загрызу!!!
— Ты, — Потковский ткнул плёткой в первого попавшего солдата. — Поедешь первым. Давай! Пошёл!
Конница ползла с черепашьей скоростью. Постоянно останавливалась. Каждый шаг в сторону, от этой чертовой узенькой тропинки, приводил к смерти либо сильному ранению впереди едущего. Что только не встречалось по пути: ямы, штыри, обманки, приманки, разбросанный чеснок. А были ещё подвешенные камни, коряги, проволока, верёвки. И много другого, что непонятно как работало, и убивало солдат и лошадей.
В начале пути, когда ловушек было меньше, двигались строем. Потом, пришлось сужаться, сбиваться, прижиматься вплотную друг к другу. Постепенно вытянулись в линию по одному. Отъезжать далеко боялись. Ступали почти след в след. А теперь, вообще, пускали вперёд смертника. Предполагая, что он своим телом разрядит ловушку. И они смогут проехать дальше.
!!! Шасть — гдах — хрусть, — треском разнеслось по округе. Заднюю левую ногу лошади намертво сдавил большой зубастый капкан. Она недовольно заржала. Задергалась от боли. Повалилась на бок вместе со всадником. Начала неистово метаться. Пыталась подняться и падала вновь.
Прозвучал пистолетный выстрел. Кто-то быстро сообразил добить раненное животное.
Один из конников слез с лошади, подошёл к лежащему на земле. Присел. Внимательно осмотрел.
— Как, он? Живой?
— Пан Потковский, — сняли шапку. — Отмучался. Нет больше Марека.
— Тогда, ты! — ткнули рукой в стоящего на коленях перед трупом. — Идёшь первым. Давай. Быстро! Шагай. Нельзя останавливаться.
Солдат в ужасе вытянул вперёд руки. Приподнялся. Попытался закрыться. — Я не могу. Пошлите другого. Только не меня. Пан Потковский, пощадите. Мне рано умирать! Мне даже нет двадцати. У меня беременная жена. Голодные дети. Трое... Умру, кто будет кормить?
Генерал достал пистолет. Щёлкнул курком. — Быстро, курва! Пшёл вперёд.
— Пожалуйста! Пан! Не надо... — бедняга непроизвольно пятился от тропинки. И внезапно, взмахнув руками, с криком, провалился в глубокую яму.
Два человека опасливо приблизились к открывшемуся краю отверстия. Заглянули вниз.
— Ну? — генерал похлопал коня по гриве. Попытался успокоить.
— Упал на колья, пан Вислав. Мёртв.
— Туда ему и дорога! Проклятый трус! — Генерал выпрямился в седле. Гордо развёл плечи. Задрал подбородок. — Так будет с каждым, кто откажется выполнять мои приказы. Всем ясно?
— Родек, — он махнул рукой, в которой до сих пор был зажат пистолет. — Теперь, ты — первый. Остальные за тобой.
Смертник глубоко вдохнул. Перекрестился. Слез с коня. Медленно побрёл, ведя за собой лошадь. Все смотрели на него. Не трогались с места. Он вышел на протоптанную дорожку. Вплотную приблизился к кустам. Увидел блестящую цепочку, висящую на ближнем дереве. Непроизвольно потянулся. Отодвинул ветку, загораживающую обзор.
— Щалк! — жадно чавкнул спущенный механизм и железный болт насквозь пробил шею несчастного.
* * *
Князь Багратион терпеть не мог выскочек, карьеристов и прочих наглецов "голубых кровей", лезущих вверх по головам.
Этот новоявленный, непонятно чей любимчик и прохвост — князь Ланин, относился как раз к таким. Откуда он взялся? Кто стоит за ним? С великими полководцами он не служил, в битвах не участвовал. В походы не ходил. Его никто не знал. Что он совершил, что его сразу заметили? — Ответ вырисовывался чёткий — НИЧЕГО!
Князь собрал информацию об этом странном полковнике. Два года назад он был затрапезным повесой, болтающимся в высшем свете. Его дед, отставной генерал, не выдержав похождений внука, решил сослать его в неукомплектованный артиллерийский полк. В далёкую Коломну. Где он должен был спиться, слиться, на худой конец жениться на какой-нибудь местной вдове... Но! Ему каким-то образом удалось попасть к государю на прием. Получить награду за какую-то экспедицию. И он тут же был направлен к Кутузову, в качестве... то ли посыльного, то ли адъютанта, то ли еще какого порученца. А этот старый, выживший из ума, взял и назначил его строить укрепление. А потом доверил принять первый бой с наступающим неприятелем.
Багратион подъехал к Ставке главнокомандующего. Слез с лошади. Подошёл к Кутузову, который сидел за столом, в отдалении от присутствующих, и читал какие-то письма.
— Ваше сиятельство, разрешите доложить! — прозвучало с небольшим акцентом.
Кутузов нехотя оторвался от письма. Зло посмотрел на командующего второй Западной армии. Задал вопрос...
— Скажи, дорогой Пётр Иванович? Какого рожна! Вы все пишите государю минуя мою голову? Жалуетесь и жалуетесь? Казалось, вот миг, когда Россия в опасности и лежит под пятой неприятеля. Когда надо объединиться. Сплотиться. А вы продолжаете, как стая собак. Грызться и кидаться друг на друга. Да, ещё меня вплетаете в свои разборки. А?
Багратион потупился. Недовольно сжал губы. — Милейший Михаил Илларионович, вы прекрасно знаете, я никогда, ни на кого, не жаловался. Тем более на вас. Я всегда говорю прямо и честно. Заметил безобразие — высказал.
— Что же вы такое заметили? Что прискакали ко мне весь в мыле и пене?
— Ваше сиятельство, этот горе полковник, который... недоделанный генерал. Которому, я! Не то, что майора — капитана бы не дал. Будь он у меня в подчинении. Взял и задымил всё поле перед редутом. До состояния полной невидимости. Выкатил пушки. Поставил вплотную друг к другу. И уже больше часа! Не целясь, и не останавливаясь стреляет в сторону затемнения. Куда стреляет? В кого попадает? Зачем порох жжёт? Не ясно. Я, конечно, не лезу в ваше планирование. Но? Что это за сражение вслепую? Кого он собрался победить? Расстреляет всё до последнего ядра. Противник подождёт пока рассосётся дым. Пойдёт в наступление. А у нас орудия без боезапаса. Что будем делать?
Командующий выслушал генерала от инфантерии. Покраснел. Побарабанил пальцами по столу. Махнул рукой ближнему адъютанту.
— Голубчик, срочно найдите и позовите князя Ланина.
......
Кутузов внимательно осмотрел появившегося полковника. Удивлённо отметил, что выглядел тот, как будто собрался на бал. Весь блестел, сверкал и весело скалил зубы. Даже пахло от него метра за два какими-то новоявленными французскими духами. (И это, от артиллериста, который вёл бой, уже больше двух часов! В дыму, гари и копоти).
